Читаем Анандамайи Ма. Мать, как она открылась мне. Голос Истины онлайн бесплатно

MOTHER AS REVEALED TO ME

English edition of

Bhaiji’s Matri Darshan in Bengali

TRANSLATED BY

Sri Ganga Charan Dasgupta

SadVani

A collection of the teachings of

Sri Anandamayi Ma

as reported by Bhaiji (J.C. Roy)

TRANSLATED BY

Atmananda

Shree Shree Anandamayee Sangha

Kankhal, Haridwar

Публикуется с разрешения Shree Shree Anandamayee Sangha, (Kankhal, Haridwar, India)

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельца авторских прав.

Оригинал на бенгальском

«Матри Даршан»

Бхаиджи

Перевод на английский

Шри Ганги Чарана Дасгупты

Сангха Шри Шри Анандамайи

Канкхал, Харидвар

В 1937 г., накануне своего отъезда с Матерью на Кайлас, когда Бхаиджи оставил мне для публикации свою рукопись на бенгальском, он изъявил желание, чтобы книгу издали одновременно на хинди. Из-за его скоропостижной смерти на обратном пути все наши планы сбились. Издание на бенгальском было впервые опубликовано в 1937 г., вскоре после его смерти. В 1947 г. также вышло в свет издание на хинди. Хотя перевод на английский был сделан, его долго не удавалось опубликовать.

Я уверен, почитателям Матери будет приятно узнать, что, благодаря рвению и щедрости Шри Камлеша Парашрама Пунвани – почитателя Матери из Синга (в западном Пакистане), издание «Матри Даршана» на английском теперь выходит в свет. Надеемся, что это издание принесет послание Матери не только на индийские берега.

Также выражаю благодарность Шри Гиридже Шанкару Бхаттачарье, профессору [в отставке] Президентского Колледжа в Калькутте, который, несмотря на слабость здоровья, не пожалел сил и помог мне опубликовать эту книгу в кратчайшие сроки.

Ганга Чаран Дасгупта

Калькутта, 4 мая 1952 г.

Цель этого робкого начинания заключается не в создании биографии Шри Шри Анандамайи Ма или демонстрации миру Ее безграничных способностей. В этом небольшом наброске я представляю лишь немногие факты своего личного опыта, чтобы показать, как Она открыла источник Жизни в моей почти иссохшей душе. Все изъяны этой работы вызваны ограничениями моей личности, и я искренне умоляю Ее простить меня за них.

Я потерял мать, когда был совсем ребенком. Родные говорили, что мои глаза наполнялись слезами всякий раз, когда я слышал, как маленькие дети своим мягким, тонким голоском лепечут: «Ма, Ма», и что я утешал свое сердце, ложась на пол и тихо плача.

Мой отец был праведным человеком. Глубокий религиозный дух его жизни заронил в мою душу в годы детства семена устремления к Божественному. В 1908 г. я получил посвящение в Шакти-мантру [1] от Гуру нашей семьи. По этой причине я поклонялся Божественной Матери; и когда я мог излить весь свой религиозный пыл в молитве словами «Ма, Ма», это приносило мне огромное облегчение и счастье. Даже тогда я почти не осознавал, что мать – первоисточник высшей радости и счастья всех живых существ. У меня возникало неодолимое желание найти такую Живую Мать, которая своим любящим взором сможет преобразить мою душу, сотрясаемую бурями. Я посетил многих праведных людей и дошел до того, что даже обратился к астрологам в поисках ответа на свой вопрос: «Повезет ли мне встретить такую мать?» Все говорили, что это случится.

С таким намерением я посетил множество святых мест и имел возможность познакомиться с разными духовными лицами; но никто не смог удовлетворить моего желания.

Я работал в правительственном офисе в Калькутте. В 1918 г. его перенесли в Дакку, и меня перевели туда же. К концу 1924 г. я узнал, что уже несколько месяцев в Шахбаге, вблизи от города, живет Ма Анандамайи; она долго безмолвствовала, всегда сидела в одной из йогических поз и изредка рисовала линию на полу возле места, где сидела, и проводила очень краткие беседы с людьми после рецитации мантр или священных текстов.

Однажды утром я отправился в это место с молитвенным настроем, и мне посчастливилось встретиться с Матерью, благодаря любезности Ее мужа, которого люди называли Питаджи, или Отцом. Мое сердце исполнилось трепета, когда я увидел ее безмятежную йогическую позу, а также скромность и изящество, которые встречаются только у женщин, недавно вышедших замуж. В моем уме тут же пронеслась мысль, что мне открылся человек, о котором мое сердце тосковало столько лет и в поисках которого я побывал во многих священных местах.

Все мое существо наполнилось радостью, и каждую клетку моего тела пронизывал восторг. Мне захотелось броситься ниц к Ее стопам и прокричать сквозь слезы: «Мать, почему многие годы Ты не позволяла приблизиться к Тебе?»

Прошло несколько минут, и я спросил Мать: «Могу ли я надеяться на духовное преображение?». Она отвечала: «Ты еще недостаточно сильно жаждешь такой жизни». Я пришел к ней с грузом мыслей, которые жаждали выражения, но все они исчезли под чарами Ее умиротворяющей благодати. Я сидел, не в силах сказать ни слова, словно онемев. Мать тоже не сказала ни слова. Спустя какое-то время я поклонился Ей и покинул это место. Я не смог дотронуться до Ее стоп, хотя мне очень этого хотелось. Причиной тому был не страх и не деликатность; некая таинственная сила толкала меня прочь из Ее присутствия.

После этого я долго не приходил в Шахбаг. Я размышлял так: «Пока Она не приблизила меня к Себе, как моя собственная Мать, сняв Свое покрывало, разве могу я прижать Ее стопы к своей груди?» В моей душе возникло глубокое противоречие: я очень хотел увидеть Ее и испытывал острую боль из-за Ее отстраненности, эти чувства были одинаковы сильны и противостояли друг другу. Казалось, это неразрешимое противоречие. Тем временем я ходил в прилегающий храм сикхов; и, стоя у ограды садов, смотрел на Мать издалека, чтобы никто не мог заметить меня. В эти дни нерешительности я анализировал движения своего ума и часто спрашивал себя: «К чему все идет?»

Но я был не силах принять решение. Мне часто приносили вести о Матери, и я внимательно слушал каждую историю о Ее Лиле [2]. Так я провел семь месяцев в суматохе повседневной жизни, ежечасно надеясь встретить Ее. Однажды я пригласил Мать к себе домой. Все мое существо наполнилось глубокой радостью, когда я встретился с Ней после долгой разлуки. Но радость не длилась вечно. Когда Она собиралась покидать мой дом, я склонился, чтобы коснуться Ее стоп, однако Она отстранилась. Я почувствовал, как меня пронзила острая боль.

Тогда я попытался облегчить муки своего мятущегося сердца чтением различных книг о религии. Я решил издать книжечку о религии и религиозных обрядах. Я написал и опубликовал сочинение под названием «Садхана» и отправил ее копию Матери через Шри Бхупендру Нараяна Дасгупту. Мать коротко сказала ему: «Попроси, чтобы автор навестил меня».

Получив от Матери призыв, однажды утром я отправился в Шахбаг. Я узнал, что трехлетний период Ее безмолвия подошел к концу. Она появилась и села рядом со мной. Я прочитал Ей вслух всю свою книгу и, ознакомившись с ее содержанием, она сказала: «Хотя связки плохо слушаются меня после трех лет молчания, сегодня слова сами льются. Ты написал неплохую книгу. Постарайся развить еще больше чистоты в мыслях и действиях».

Во время нашей беседы с Ней рядом был Питаджи. Я стал ощущать, что передо мной открывается новый мир и что я, словно дитя, сижу перед своими родителями.

С тех пор я стал ходить в Шахбаг. Я попросил жену навестить Мать и предложить ей подношения. В то время Мать носила золотое кольцо в носу. Для подарка Матери жена взяла одну большую серебряную тарелку, немного простокваши, цветы, сандаловую пасту и бриллиантовое носовое кольцо и с большой радостью и уважением поднесла их к Ее стопам.

Позже мы узнали, что в то время Мать брала еду с голой земли и вообще не пользовалась тарелками. Тогда Питаджи однажды сказал Ей с большим отвращением: «Ты не ешь с медных и бронзовых тарелок. Может быть, тебе подойдет серебряная?» Мать рассмеялась и сказала: «Да, но не говори никому об этом три месяца и, прошу, не пытайся сам раздобыть серебряных тарелок». И вот накануне истечения трех месяцев ей дали серебряную тарелку, как я и сказал.

Как-то раз Мать сказала мне: «Помни, что ты брахман и между этим телом и тобой есть очень тонкая, тесная духовная связь». С того дня я старался всесторонне блюсти чистоту тела.

Из разных источников я узнал, что многим почитателям Матери повезло узреть образы разных богов и богинь, которые открылись в Ее теле. Но поскольку я своими глазами видел проявления великих сверхъестественных сил в Ее обыденной жизни, то не искал какого-то особенного откровения. Мое скромное стремление состояло в том, чтобы строить свою жизнь в согласии с идеалами терпения и невозмутимости, которые неизменно проявлялись в Ней, – этого мне вполне хватало.

И все же, поскольку человек от природы стремится увидеть материальное воплощение божественных сил в своей жизни, однажды я стал расспрашивать Ее, застав в одиночестве. Я спросил: «Мать, молю, скажи мне, кто Ты на самом деле?» Она громко рассмеялась и сказала с глубокой нежностью: «Как такие детские вопросы могут возникать в твоем сердце? Образы богов и богинь возникают в соответствии с унаследованными наклонностями (самскарами). Я такая, какой была и какой буду; я – то, что вы постигаете, думаете или говорите. Но я совершенно точно знаю – это тело пришло в мир не для того, чтобы пожинать плоды прошлой кармы. Прими же, что это тело – материальное воплощение всех ваших мыслей и идей. Вы все жаждали его, и теперь получили. Так играйте с этой куклой, сколько душе угодно. Больше я ничего не могу сказать». Я сказал: «Эти твои слова, Мать, не успокоили моей тоски». Услышав это, Она заговорила с легким нажимом: «Скажи, скажи, чего еще ты хочешь?», и Ее лицо озарилось ослепительным потоком неземного света. Я потерял дар речи от благоговения и изумления. Все мои сомнения были развеяны.

Примерно пятнадцать дней спустя однажды утром я пошел в Шахбаг и увидел, что дверь спальни Матери затворена. Я сел перед дверью на расстоянии 25–30 футов. Дверь сразу же отворилась. В изумлении я увидел фигуру небесно прекрасной богини, сияющую таким же благим светом, как рассветное солнце, озаряющую все помещение комнаты. В мгновение ока Она вобрала сияние в Свое тело, и снова явилась Мать: она стояла и улыбалась по своему обыкновению.

В мгновение это видение растворилось, словно было игрой некого божественного волшебства. Мне почудилось, словно я вернулся на землю из страны грез. Я тут же вспомнил, что несколько дней назад Мать открыла Себя в разговоре со мной. Я стал петь гимн и взмолился к Ней: «Да буду я Твоим достойным сыном, достойным даров Твоего материнского изобилия и милости».

Вскоре Мать подошла ко мне. Она сорвала цветок и несколько стеблей травы дурба [3] и положила их мне на голову, когда я упал к Ее стопам. (Эти священные символы остались у жены переводчика, когда Шри Дж. Ч. Рой уехал на Кайлас.)

Я был вне себя от радости и катался по земле у Ее стоп. Прошедший день не вернуть. Но как же мне хочется, чтобы тот благословенный день осчастливил меня возвращением!

С тех пор в моем уме стало прорастать убеждение, что Она – не только моя мать, но и Мать этой Вселенной. Я вернулся домой. Как только я пришел в себя, в моем уме вспыхнул знакомый лучезарный образ Матери, и слезы заструились по щекам. С того дня Ее благодать так глубоко и естественно меняла меня, что Ее личность заняла место богини, которой я поклонялся все эти восемнадцать лет, с тех пор, как юношей получил посвящение. Это изменение иногда вызывало у меня сомнения: я не знал, правильным ли путем я иду. Но всего за несколько дней Мать заняла подобающей Ей место в моей душе и полностью ею завладела.