Читаем Возвращение Прометея онлайн бесплатно

Пролог в двух частях

Они смотрели в ночное небо, на свет холодных и далеких звезд…

Наконец-то сегодня небосвод очистился, зарево пожаров угасло и дым рассеялся над новым миром. Ушли боль и страх. Рассеялись смутные тени над руинами. Больше не слышны крики и стоны. Весь мир затих.

Он стоял один исмотрел в чистое, как никогда, небо, и пытался понять почему именно сегодня ему захотелось выйти из укрытия и взглянуть на звезды. Странное чувство влекло его наружу, подсказывая, что он должен прислушаться. Но к чему?

Никто не пытался его остановить или задать вопрос: греющиеся возле очага люди лишь проводили его взглядом; кто-то подбросил дрова в огонь и взметнувшееся пламя на мгновение выхватило у тьмы очертания их скромного жилища. Подвал, уцелевший после Очищения, засыпанный обломками зданий, идеально подходил для новой жизни и надежно защищал от опасностей.

Он оглянулся на входе, и мальчик, лет семи, сидевший на краю светового круга возле женщины, махнул ему рукой. Хорошо когда все живы. Он улыбнулся и помахал в ответ.

Но кто же зовет его?

Выйдя на самый край плиты, он поднял голову навстречу лунному свету, и хотя веки его были закрыты, он видел звезды и чувствовал, что некогда знакомая сила появилась совсем рядом и теперь пульсирует и зовет его.

Но этого не может быть. Она осталась там, вернулась на далекую звезду. Им больше не суждено увидится… Он сделал свой выбор.

О да, жизнь бесценна, особенно на пороге смерти…

Текущий статус: Протокол «Координация Гелио – II»

Привязка календаря к параметрам системы «Гелио»…

Орбита 4-ой планеты системы «Гелио».

1345-ый день, 414-ая Координация объекта «Гео».

Причина активации Протокола «Очищение – III»:

Зафиксирована передача экстраординарных данных с объекта «Гео», от Наблюдателя 4, содержащих критическую информацию.

Состав сообщения: «Активирована программа «Черная точка». Проектное время завершения 24 года (календарь «Гелио»). Среди вероятных, но не исключительных последствий исполнения программы – тотальное изменение состава атмосферы объекта «Гео». Последствия необратимы. Пакет анализа прилагается»

Действия по Протоколу: Начало силовой координации в течении 3 дней (календарь «Гелио»), с момента получения сообщения от Наблюдателя. Отсчет времени: 3:00, 1346 день, 414-ая Координация

Задание Наблюдателям: подготовить кандидатов в соответствии с избранной методикой и отметить для фиксирования точки Изъятия

Ответственный за операцию: Командор Лакс-нат-Хар, пятый Координатор Протокола.

Новый статус: Силовая координация…

Глава 1. Конференция

Обычно, если странный голубой луч «втягивает» тебя через черное отверстие в летающую… гм… пирамиду? – то после того как люк закрывается… Так, стоп – или это амбразура? иллюминатор?! или это пасть захлопывается?! Вероятно это неважно, потому что важно то, что тебя, всё-таки, что-то куда-то затягивает, а куда, уже не столь важно на самом деле, ибо страшно всё равно. Но не в этом вопрос, профессор! Суть в том что после того, как какая-то штуковина проглатывает тебя без учета твоей собственной воли, то после такого обескураживающего финала должна наступать полнейшая и безоговорочная тьма. Иногда, а в случае с пастью – всегда, тьма эта еще и означает конец. В прямом смысле. Конец бытия, жития, всему конец. Это логично.

Да. Но не в этот раз, профессор. В этот раз всё наоборот. После того как закрылась пасть… э… люк или амбразура, неважно, наступила полнейшая, чистейшая, просто-таки молочная белизна. Такая яркая, нереальная и абсолютная, что по всем признакам вырисовывается вполне обоснованное предположение: при закрытии пасти наступление тьмы означает попадание прямиком в ад, а при наступлении света (интересно можно ли так выразится и что на это сказал бы Назар Петрович), безусловно, в противовес аду – попадаешь в рай.

Теория интересная, но не лучше ли обдумать её после хорошего сна. Тем более что в этой молочной белизне ничего не видно, даже собственных рук…. Хотя, может их всё-таки уже и нет? Пасть-то, захлопнулась….

Я провел рукой перед глазами, и дотронулся до левого виска, словно поток идиотских мыслей можно было остановить двумя пальцами. Прикрыл глаза. Слепящий белый свет ослаб и стало полегче. Захотелось спать. Бардак в голове стал утихать, но эта странная апатия не проходила. Ничего не хотелось. Только бы лежать, спать и ни о чем не думать.

Нет, нет, надо стряхнуть это оцепенение! Да, что же такое, разве можно вот так вот прохлаждаться, когда там…. А что там? Где? Собственно.

Я напряг память раздвигая в сторону хаотичные образы. Конференция. Дом. Пирамида.

Ах да….

Это проклятый свет уже невыносимо давит на глазные яблоки. Невозможно сосредоточиться, ни на одной мысли. И ведь никуда от него не скрыться: куда ни повернись – всюду эта молочная белизна, выжигающая мозг.

Может позвать на помощь?

Я открыл рот чтобы закричать. Но передумал. Что толку-то. Да и лень.

Зал. Люди. Что это было?

– Какой еще зал? Зачем всё это? Отдохни. Расслабься. Засыпай.

Интересно, это мои собственные мысли? Почему-то голос какой-то медовый. Не мой. Я так сам с собой не разговариваю.

Я, конечно, часто веду длинные и многоголосые внутренние диалоги, подключая на каждом витке всё новых и новых участников. И не важно живы они или нет. Это правда. Вот недавно беседовал с Ньютоном. Голос у физика каркающий и неприятный. Всё время бухтел и делал замечания. «Вы ошибаетесь, профессор!» – говорил шотландец. А я всё спорил с ним, доказывал своё. Своим мягким, бархатистым голосом. Как мне самому казалось. И в который я верил, до тех пор пока впервые не посмотрел студенческую видеозапись на котором едва узнал свой ужасный баритон.

Да, свой голос я хорошо знаю. И настоящий и тот, который слышат только мертвые шотландцы, евреи и прочие светила. И своих собеседников наделяю голосами осознанно, со вкусом подбирая тональность, звучание, изюминку. А вот таким голосом, я никогда не разговариваю.

Кто же тогда меня всё время убаюкивает?

Интересный вопрос профессор. Кстати, если о чем-то думать, голос пропадает. Как будто его глушат мои собственные мысли. Надо размышлять? Хорошая идея, профессор. Не дай себя усыпить. Я же не сошел с ума, я же понимаю что этот белый чертов светильник неспроста здесь! Кто-то его сюда засунул. Зачем?

Думай, Аким Иванович. Думай.

Зал был полон. Люди сидели на расставленных рядами стульях, стояли вдоль стен и в проходах, толпились на заднем плане возле дверей. Обычно, заурядная ежегодная конференция заполняла зал едва ли на три четверти, и то, в основном лицами, просто отбывающими номер, вроде «прилежных» студентов, или чиновников мелкого уровня. Но сегодня был ажиотаж. Ещё бы. Приехал министр экономического развития. Из Москвы.

По такому случаю из своих кабинетов вылезла вся козырная масть: политики, крупные бизнесмены, маститые ученые – провинциальный истеблишмент. Наглаженные костюмы стояли торчком, туфли блестели как яйца доисторических ящеров, а докрасна набритые физиономии послушно и многозначительно кивали в ответ на каждое слово министра. Особо плотная группа в первом ряду, кучковалась вокруг центра сегодняшнего внимания – гостя из столицы, ревностно охраняя доступ к телу господина….

Аким тоже сидел в первом ряду, но не благодаря причастности к истеблишменту, а лишь потому что был одним из докладчиков форума.

На самом деле он поменялся бы с кем-нибудь, с последних рядов, лишь бы избавиться от пристальных взглядов охранников, бесцеремонно расхаживающих вдоль трибуны с таким видом словно перед ними были заключенные, готовые к побегу, но не мог этого сделать: столь велико было стремление не пропустить ни одной детали выступления и, особенно, докладов своих коллег. Ему нужно запомнить все ключевые моменты, факты, детали и цифры. Подготовиться к своему выступлению. Если он собрался разбить в пух и прах доводы большинства, выступить противником общества, пойти против тренда (как сказала бы Дана), он не имеет права путаться в «показаниях».

– Как ты думаешь почему сегодня наш ректор надел красный галстук?

Рядом сидел Кравчук, профессор кафедры менеджмента, тоже коллега, и тоже докладчик. Рот у него не закрывался ни на минуту, изрыгая квадриллион слов в минуту, и это сильно отвлекало внимание и злило Веленского.

– Думаешь, потому что министр коммунист? Ха! Нет! Красный галстук отлично будет подходить к лицу Воробьева после первой рюмки! Знаешь же как он краснеет когда употребляет. А я уверен что он не сможет отказаться. Хочешь сказать что министр не будет пить? Да ты только посмотри на его лицо, – он вылитый Бахус! Ему на роду написано выпивать по литру коньяка в день! Ха! Да они одного поля ягоды с нашим Воробьевым!

Комментировать пустую болтовню бессмысленно. Прервать или заставить заткнуться – нарвешься на еще большую порцию словесного поноса. Аким даже не пытался поддержать разговор, прекрасно зная, что Кравчук, когда нервничает, не даст вставить ни слова. Да и вставлять особо не хотелось. Приходилось только сожалеть, что в соседи достался этот болтун.

Аким знал, что сегодня здорово удивит ректора и коллег по цеху. Его доклад вызовет бурю эмоций, сопротивления, насмешек и даже оскорблений. Не от публики, конечно, и не сегодня. Вот когда конференция закончится, в понедельник, в кабинете ректора. Вот где его ждет трепка.

Каждый доклад, научный отчет и даже учебные программы проходили редактуру у главного цензора университета – у самого ректора. Этот сухой, злой как паук, высокомерный человек не упускал возможности показать свое превосходство над простыми смертными и, зачастую беспощадно, заворачивал работы, прочитав только заголовок. «Название – это имя! Как назовешь так и едет. Переделать. Так никуда не годиться».

Веленский принес свой доклад вылизанный до тютельки. Но с преднамеренно несуразным названием. Воробьев тут же прикопался и отправил переделывать. Исправив название на нужное Аким вернулся и работа была принята. «Ну вот, это другое дело». Основной текст прошел цензуру без запинки и всё было готово. К выступлению допущен.

Но дело в том что сегодня Аким Иванович Веленский, принес на конференцию совсем другой материал, о котором всевидящий Воробьев даже не догадывался. Как впрочем, и все остальные. Это был настоящий доклад: не просто притянутые за уши красивые цифры и графики, коими пестрят подобные мероприятия – нет, это резюме нескольких лет упорной работы, выжимка важнейших данных из реальных наблюдений и анализа, краткая аннотация будущей книги, которую он может быть когда-нибудь опубликует.

Навряд ли, то что он собирается сегодня выложить понравиться им.

Аким сжал ладони так, что пальцы побелели.

Дай бог мне силы. Дай мне смелости.