Читаем Клор (СИ) онлайн бесплатно

Перспектива: Мисимис Рак и Дитерд Летучая_мышь, искатели последней истины

Двое шли по дороге в Клор, старейший из городов, основанных Свободными Семьями. Им в спину дул ветер, который затягивала в себя Бездна, лежащая за гранью всех мыслимых человеком измерений. Двое слышали Её зов и следовали за ним всюду. Но город всегда был глух ко всему, кроме песни битвы. Лишь одно слово было известно Свободным Семьям, и слово это было: Борьба.

Перспектива: агент Ликвидатор, локальный идентификатор «Np-237»

Левой — правой… левой — правой… С каждым ударом сердца вишнёво-алое пятно расползалось по кое-как наложенной на разорванное левое плечо повязке. Лестница казалась бесконечной, но я знал: осталось всего два этажа. Левой — правой…

Из-за двери пролётом выше донёсся подозрительный скрежет. Я опёрся на Морену, мою глефу, выровнял дыхание и прислушался. Скрежет повторился. Соображение первое: моя главная задача — добраться до крыши и отправить отчёт. Приоритет абсолютный, сопутствующим уроном можно пренебречь. Соображение второе: даже если за дверью выживший — он умрёт при атомном взрыве, до которого осталось меньше получаса. Соображение третье: я тяжело ранен и боец из меня никудышный. Решение очевидно.

Прикинув, откуда доносится звук, я ударил вслепую дезинтегрирующим заклинанием. Минус три четверти капсулы эфирного конденсата. Скрежет прекратился. Я с трудом сфокусировал взгляд на ступеньках и продолжил восхождение. Точные расчёты, на которых строится боевая магия, вытянули слишком много сил.

Дверь на крышу была заперта. Ожидаемо. Остаток эфира в капсуле ушёл на ускорение коррозии. Лёгкое нажатие — и дверь рассыпалась кучей ржавой пыли. У меня осталась последняя капсула, но это уже неважно. Шаг. Ещё один. Снять рюкзак. В глазах потемнело от боли — по закону подлости вес решил полностью лечь именно на левую лямку. Достать передатчик.

Я тяжело сполз спиной по стене. Морена беззвучно легла рядом. Правая рука на автопилоте настраивала оборудование для трансляции. Автопилот — это хорошо. От потери крови весь мир словно накрыло девятибалльным штормом. Я закончил настройку и попытался сосредоточиться на отчёте. Мои мысли в ответ стали расползаться в разные стороны. Я никак не мог вспомнить, когда отправлял прошлый отчёт.

Время стремительно утекало. Через несколько секунд я плюнул на всё и решил начать рапорт от самого старта расследования. Больше — не меньше, как известно. Я запустил трансляцию.

«Йотуну, лично, совершенно срочно.

Я прибыл в Джакарту второго ноября. Наши данные подтвердились сразу: эфирный фон был на полтора порядка выше нормы.

К четвёртому ноября я закончил идентификацию ритуала. Ничего похожего в наших записях нет, я предполагаю, что это новая разработка. В разных частях города я нашёл механизмы, которые не могут функционировать в нашем мире. На тот момент их расположение выглядело случайным. Подробное описание ритуала в первом приложении.

С пятого по седьмое ноября я арестовал и допросил шесть культистов, включая одного лидера ячейки. По данным, полученным при допросах, я восстановил механизм ритуала и его происхождение.

Для разработки ритуала локальные культы Бездны вошли в контакт с дикими искинами. Рекомендую повторно проанализировать все данные по недавней активности искинов для обнаружения подобных случаев.

Невозможные механизмы, обнаруженные мной ранее, располагались в узловых точках эфирного контура призыва. Наиболее вероятно, что они либо помогали направлять эфирные потоки, либо должны были действовать в искажённой реальности после успешного прорыва.

В случае успеха размер прорыва Бездны должен был примерно соответствовать размеру города.

В 18:30 седьмого ноября я обнаружил, что все штатные каналы связи не работают. Тогда я записал предварительный отчёт и отправил его с голубем.

С восьмого по десятое ноября я пытался сорвать ритуал путём уничтожения узловых точек контура и ликвидации культистов. Эмпирическим путём я выяснил, что контур нового ритуала устойчив к потере восьмидесяти процентов произвольных узловых точек.

Прорыв начался в 7:14 одиннадцатого ноября. Его размеры оказались существенно меньше расчётных: он затронул только площадь Медан Мердека. Причина данной аномалии мне неизвестна. Я предполагаю, что это произошло либо вследствие моих действий по дестабилизации контура, либо вследствие досрочного завершения ритуала. Во втором приложении данные с приборов, извлечённых из разлома.

Одиннадцатое ноября семьдесят первого года, 14:42.

Йор, конец передачи».

Только отпустив тангенту, я понял, что так и не проверил, восстановилась ли связь. Я тихо чертыхнулся и начал уже прощупывать эфир, когда поймал входящий сигнал: «Отчёт принял, доставлю по адресу. Суини, приём». Я инициировал отправку приложений, закрыл глаза и расплылся в блаженной улыбке. От корня языка по рту растёкся железистый привкус. Вот и кавалерия. Точнее, реактивный бомбардировщик с трёхмегатонным зарядом. А я своё отслужил. «Финита, ля, комедия», — с усмешкой подумал я.

Это была славная охота. Наверное, лучшая в моей жизни. Да, Джакарту мы проиграли. Да, мой путь оборвётся здесь. Хотя… Игнорируя фантомный фейерверк, заполнивший всё поле зрения, я встал и опёрся на Морену. Левой — правой… ещё один шаг. Отсюда я вижу почти весь город.

В центре из клубов багрового тумана торчит одинокий шпиль минарета мечети Истикляль: оттуда начался прорыв Бездны. В старых кварталах время от времени глухо бухает и сверкает: наверное, остатки полиции отступили именно туда. Впрочем, долго они не продержатся: деревянные и гипсокартонные развалюхи — не укрытие от тварей, да и тяжёлого вооружения хватит на полчаса от силы. Вдоль всех ведущих из города трасс стоят пробки: стихийные эвакуации никогда не бывают успешными. Да и в любом случае, выжившие очень скоро позавидуют мёртвым, когда попадут на обязательные дезактивацию и карантин.

Я позволил телу тихонько сползти вниз по стене. Всё-таки я успел сделать главное: отчёт о «Джакартском инциденте» ушёл в штаб. И плевать, что Гюнтер Дитрих Суртов, мой дражайший начальник, запрещал мне это расследование. Прощение получить проще, чем разрешение, тем более посмертно. Плевать, что в итоге я сгорю в атомном пламени. Зато все остальные получат надежду. Потому что из самого пекла я смог, впервые за всю эту чёртову войну, добыть хоть какие-то сведения о враге.

А там, высоко-высоко, летит серебряной пулей бомбардировщик. И когда он прилетит, вся эта отрыжка иных миров, заполнившая улицы, перестанет отравлять нашу атмосферу своим кровавым перегаром. Ненавижу, клять, культистов, демонов и все их переходные формы за компанию. Жаль только, что всё, что я смог отыграть для этого города у Слепой Суки — это жалкая пара часов. Маловато будет. Маловато… А может быть, в самый раз, чтобы каждый смог закончить свою историю.

Когда бомбардировщик почти скрылся за горизонтом, и я почти смог различить тормозной парашют бомбы, из-за моей спины раздалось вежливое покашливание. Рефлексы попытались резко развернуть тело к источнику звука, но в результате я только навалился всем весом на разодранное плечо и получил порцию невоспроизводимых ощущений.

— Ну, что ж ты так себя не бережёшь, дорогой мой человек, — сказал некто, выглядящий точь-в-точь как я, за исключением светящихся расплавленным янтарём глаз.

Я слышал достаточно много самых невероятных баек про наших врагов, поэтому вместо ответа пустил в ход последнюю капсулу эфирного конденсата. От ударной руны пятак крыши в пару метров диаметром превратился в сплошное месиво из обломков бетона и торчащей в разные стороны арматуры. И посреди этого великолепия невозмутимо стоял Иной. Он улыбнулся и не спеша двинулся в мою сторону, фантомом проходя сквозь предметы и заполнившую воздух пыль.

Где-то на задворках сознания из-за слитого впустую эфира благим матом орал Суртов. «Да ты знаешь, сколько такая капсула стоит», «когда ж ты наконец хотя бы основной бестиарий выучишь», «да чтоб я тебя ещё хоть раз в поле выпустил» и всё такое в этом духе. От мыслей об отце-командире меня пробрал безудержный хохот. Знаете что, товарищ Суртов? Идите-ка в поле сами! Вы-то, конечно, в боевой обстановке при тяжёлой кровопотере никогда не перепутаете проекцию и реальный объект, верно?

Иной подошёл к парапету, облокотился на него и, глядя на руины города, сказал:

— Когда в юности уходишь на войну, у тебя есть иллюзия, что ты бессмертен. Убивают других, а тебя нет. Когда тебя в первый раз тяжело ранит, эта иллюзия исчезает и ты понимаешь, что это может случиться с тобой.

Разумеется, я просто обязан был сражаться до последнего. Зубами, если понадобилось бы, выгрызать ещё одну маленькую победу для человечества. У призрака. Зубами. Да, очень смешно. Иного не пробило ни самой магией, ни осколками крыши, разлетевшимися от её применения. Так что я совершенно отчётливо понимал: он пришёл по мою душу и я ровным счётом ничего не могу с этим поделать. Оставалось только вытянуть максимум информации и, по возможности, послать её в штаб. Послать в штаб… Я перевёл передатчик в режим трансляции.

— Давай к делу, — прохрипел я. — Скоро от нас даже пепла не останется.

— Скоро? — Иной посмотрел на меня и приподнял бровь. — Или, быть может, прямо сейчас?

В один момент мир поглотила бесконечная белизна. Я с удивлением осознал, что плечо больше не пытается зафлудить мозг болевыми сигналами. С небольшим запозданием я также понял, что совершенно ничего не почувствовал в момент смерти.

— Тихо-тихо, не надо так убиваться, — Иной явно считал мою панику. — Все мы когда-то умирали впервые. Тебе хотя бы мгновенное испарение досталось — не худший из вариантов, брат мой, уж поверь моему богатому опыту. Такие дела.

При попытке осмыслить поступившую информацию я, кажется, начал издавать звук неисправного дизеля.

— Послушай, — продолжил Иной. Слегка подрагивающий уголок рта выдавал, что он находит происходящее крайне забавным, — нет ни малейшего смысла размышлять о прошлом. Нет хороших или плохих выборов. Есть лишь воля, делающая любой выбор верным.

Я зажмурился, выровнял дыхание и снова открыл глаза. Информация. Я должен разобраться, с кем имею дело.

— При встрече с сущностью из иного мира надлежит назвать её по имени, — монолог Иного хотя и казался смутно знакомым, был при этом абсолютно бессмысленным, поэтому я решил его проигнорировать. — Во всяком случае, я слышал, что таковы правила хорошего тона. Так кто ж ты наконец?

Иной запрокинул голову и расхохотался. Десяток секунд спустя он подался вперёд, прищурился и спросил:

— Ты ведь уже решил, что знаешь ответ, не так ли, Фауст? Иначе зачем сформулировал вопрос таким образом? И вообще, весь этот официоз ужасно переоценён, — Иной на несколько секунд задумался, отстукивая по щеке какой-то рваный ритм. — Можешь звать меня Талосом, если для тебя это так принципиально.

— И зачем же Талосу божественному снисходить до простого смертного?

— Простого? Смертного? — Иной фыркнул. — Не прибедняйся, мил человек. То есть не человек, конечно, но всё равно мил.

Я отметил про себя попытку раскрутить меня на агрессию. Неплохую, надо признать. Когда-то я здорово бесился с углеродного шовинизма, но те времена давно прошли. Так что я продолжил вытягивать информацию:

— Вы, ваша божественная несравненность, ушли от вопроса. Что вам от меня нужно?

— О, а вот это как раз самое интересное. У меня для тебя есть несложная работёнка.

— И в смерти нет покоя уставшему солдату, — проворчал я.

— Лишь Бездна голодных глаз… — с пониманием протянул Талос.

Вообще-то мне хотелось выбить всё дерьмо из его ехидной морды. Разделить голыми руками рёбра и грудину, вырвать пульсирующее, предположительно божественное, сердце и разрубить его ладонью. Я всегда быстро закипал от издевательств. В принципе, я даже мог бы, наверное, сразиться с Иным, раз мы оказались, в некотором смысле, на одном плане бытия. Только вот сил у меня совсем не было. Наверное, что-то такое чувствует человек, который оставляет попытки сопротивления и позволяет щупальцам неназываемых монстров утянуть себя в тартарары.

— Впрочем, ты, конечно, прав, — лицо Талоса стало серьёзным. — Поскольку наше бытие сейчас абсолютно, времени нет вовсе, так что к делу. Скажи, мил человек, если бы ты не умер, чем бы ты занялся?

— Сражался, — не раздумывая ответил я. — Без вариантов.

— Интересно, очень интересно… — Иной на несколько секунд умолк. Хотя в отсутствие радужки и зрачков крайне затруднительно судить о направлении взгляда, я был совершенно уверен, что он направлен сквозь меня в бесконечность. Крайне странное ощущение, надо заметить. — Сражался, конечно. Ты хотел бы вернуться в строй, верно?

— Да.

— Тогда я предлагаю тебе такую сделку: я даю тебе новое место под Солнцем, а ты что творил, то и будешь творить.

— Следует ли мне знать что-то ещё о моей части? — я уцепился за наконец-то появившийся смысл разговора.

— Ты сообразительный, разберёшься сам.

— Возможно, мне будет не лишним хотя бы что-то конкретное знать?

Талос смерил меня скептическим взглядом.

— По существу ты всё равно ничего не поймёшь, а по деталям… я для тебя подготовил новенькое тело, знание местных языков и базовые адаптационные механизмы в него уже прошиты. Легенда у тебя — просто зашибись, но лучше ты сам на месте эту часть узнаешь. Брифинг закончен, брат мой с ликом девы. Что было — стало.

Прежде чем я успел хоть что-то сказать, Иной хлопнул в ладоши и мир исчез. Я лишился опоры и начал падать. Уши заложило от оглушительного свиста. Логичный вывод: вокруг не пустота. Уже хорошо. Прямо передо мной что-то очень большое и иссиня-чёрное. Прежде чем я успел хоть как-то проинтерпретировать ощущения, в поле зрения появился довольно-таки здоровенный серый кит навроде гренландского. Кит флегматично двигался по своим делам и явно не собирался составлять мне компанию в свободном падении. А потом я ударился спиной с такой силой, что мгновенно вырубился.

Сначала я осознал черноту. Блаженное ничто без загадочных разговоров и идиотских сделок. Я лежал и наслаждался моментом отдыха. Агент спит — служба идёт — жалованье капает. Впрочем, вряд ли «Талос» действительно назначил мне жалованье. С другой стороны, мне ли не пофиг? Жив — и на том спасибо.