Читаем Базз Лайтер. Бесконечность не предел! онлайн бесплатно

Для среднего школьного возраста

УОЛТ ДИСНЕЙ. НЕРАССКАЗАННЫЕ ИСТОРИИ

Бетани Баптист

БАЗЗ ЛАЙТЕР. БЕСКОНЕЧНОСТЬ НЕ ПРЕДЕЛ!

Руководитель направления Т. Суворова

Ответственный редактор С. Мазина

Младший редактор М. Дробот

Художественный редактор И. Лапин

Технический редактор О. Лёвкин

Компьютерная верстка Г. Сениной

Корректор Ю. Иванова

Lightyear. Izzy Hawthorne: Destiny Awaits

Copyright © 2022 Disney Enterprises, Inc.

All rights reserved

Я раскрасила последнюю пуговицу на зелёном вороте своего скафандра космического рейнджера красным карандашом так густо, что он превратился в малипусечный огрызок. И теперь держала законченный воротник в вытянутых руках, с довольной улыбкой любуясь трудом своих рук и карандашей.

Когда я в прошлый раз попыталась смастерить из картона форму космического рейнджера, у меня никак не получалось натянуть воротник поверх своих пушистых хвостиков. На этот раз он выглядел идеально! Но чтобы убедиться в этом, нужно примерить. Я осторожно просунула в воротник голову, потянула его вниз по волосам и спустила на плечи.

Затем я натянула рукава из белого картона, зелёные с белым манжеты и надела самодельные зелёные боты прямо поверх кроссовок.

Я влетела в ванную и вскочила на свой табурет. Стоя перед зеркалом, я приняла позу космического рейнджера.

Упереть кулаки в бёдра.

Выпятить грудь.

Ноги широко расставить.

Как учила меня бабушка.

– Я Иззи Хоторн, и ничто не может меня испугать, потому что я космический рейнджер! – выкрикнула я своим самым отважным голосом.

Вот это бы точно порадовало бабушку!

Я промчалась по нашему жилому блоку, раскинув руки, прямо как игрушечный космический корабль XL-15, который папа напечатал на 3D-принтере на мой седьмой день рождения в этом году.

– Приготовиться к запуску!

– Иззи, не бегай по коридору! Помнишь, что случилось в прошлый раз, – окликнула меня мама, поливавшая цветы на подоконнике. На Т-Кани Один был очередной туманный день, но наше солнце, Альфа Т-Кани, виднелось вдали. Внизу офицеры разряд-патруля обходили периметр базы. Они следили, чтобы гигантские побеги и жуки не проникли внутрь и не схватили людей.

Я отдала маме салют: «Вас понял!»

Во время своей последней миссии я нечаянно врезалась в охранницу, и её сэндвич из ломтей мяса с хлебом сочно шмякнулся на пол. Она доложила об этом маме, моему непосредственному командиру.

Наша дверь с шипением открылась, и я налетела на папу, который разговаривал с чьей-то голограммой на своём наручном коммутаторе. Упс!

– Уф! Эй! – воскликнул папа, отшатываясь назад. Голографический собеседник пошёл рябью. – Иззи, пожалуйста, будь осторожнее. – Он помахал рукой, чтобы остановить помехи.

– Прости, пап, – извинилась я, на ходу обняв его. Я очень-очень быстро прошла по коридору, стараясь не бежать и больше ни с кем не столкнуться.

Последние несколько недель бабушка чувствовала себя не очень хорошо, и поэтому ей пришлось лечь в специальный больничный отсек, где было всё для её удобства. Моя миссия состояла в том, чтобы она чувствовала себя там счастливой.

Я гудела, как подруливающий реактивный двигатель, и наклоняла руки влево и вправо, чтобы избежать столкновения со встречными. Я ведь не ребёнок, бегающий по коридорам, я космический рейнджер, ведущий свой корабль сквозь опаснейший пояс астероидов.

Один из медбратьев, ухаживавших за бабушкой, остановил меня перед её дверью.

Он приложил палец к губам и тихонечко шикнул:

– Тсс.

Я нажала понарошковую кнопку на своём наручном коммутаторе и прошептала в него:

– Вас понял, звёздное командование.

У бабушки были хорошие дни, а бывали дни не очень.

В хорошие дни она была практически собой – после чашки утреннего кофе, конечно (со сливками, без сахара). Но в дни не очень она выглядела настолько уставшей, что чашкой кофе тут не обойдёшься. В такие дни папа говорил, что мне нужно быть потише и поосторожнее. А если верить бабушке, космический рейнджер может быть тихим и осторожным исключительно в скрытном невидимом режиме.

Нажав кнопку невидимого режима на вороте своего скафандра, я задержала дыхание. Дверь палаты скользнула в сторону, и я прокралась внутрь.

– Я всегда думала, мы снова сможем стать космическими рейнджерами. Мне не хватало наших приключений, –услышала я бабушкины слова. Она разговаривала с кем-то, но, кроме меня, тут никого не было. Может, этот кто-то тоже был в невидимом режиме?

– Привет, бабушка, – сказала я голосом, предназначенным для внутренних отсеков.

Когда бабушка улыбалась мне, морщинки вокруг её глаз тоже улыбались.

– Привет, солнышко, – проговорила она устало. – Иди сюда.

Я влезла к ней, и она указала на голографическую камеру в ногах кровати.

– Я записываю сообщение своему другу Баззу, – негромко сказала она.

Мои глаза стали круглее круглого, и я выдохнула:

– Космическому рейнджеру?

Давным-давно бабушка была храбрым космическим рейнджером, и Базз Лайтер был её соратником в миссиях звёздного командования. Они вместе летали на корабле, который они называли Репкой, сопровождая учёных-исследователей к суперклассным неизвестным планетам.

Но что-то пошло не так, и все застряли здесь, на Т-Кани Один, с этими зловредными ползучими побегами и ещё более зловредными громадными жуками.

Бабушка улыбнулась чуть-чуть веселее, как если бы день был наполовину хорошим, а наполовину так себе:

– Именно! Он сейчас в космосе.

Я посмотрела в потолок, притворившись, что обладаю мощным телескопическим зрением. Я вообразила, как Базз сидит в рубке и пилотирует свой корабль, проводя его вокруг радужных планет и ярких звёзд. Я слышала бруууум его двигателей, выплёвывающих ревущее пламя. На нём был скафандр космического рейнджера– такой же, какой стоял в бабушкином кабинете за стеклом.

– Это моя внучка, Иззи, – сказала бабушка голографической камере.

Я заулыбалась в камеру и выпятила грудь, демонстрируя свой самодельный скафандр.

– Я тоже буду космическим рейнджером!

Бабушка спросила:

– Совсем как он?

Я покачала головой и обхватила её руками, заключая в объятия:

– Совсем как ты.

И хотя бабушкины объятия ощущались совсем слабыми, в них мне было спокойнее, чем за лазерным щитом, который собирался построить командующий Бёрнсайд, чтобы защитить нас от противных ползучих жуков-гигантов.

Я прижалась к бабушке, а она снова обратилась к своему другу Баззу:

– Прощай, Базз. Я очень сожалею, что не смогу увидеть, как ты завершишь свою миссию, – устало сказала она, поднимая палец к камере. – Бесконечность...

Вот только Базз не мог ответить, и из-за этого она расплакалась.

– Всё хорошо, бабушка, – сказала я, смахивая её слёзы. – Он вернётся.

Когда я обняла её, она чмокнула меня в лоб.

– Разумеется, вернётся. Он всегда доводит миссии до конца, и эта миссия ничем не... – бабушка смолкла, и лицо её стало совсем печальным. – Ну, полагаю, эта миссия будет отличаться от всех остальных.

Я отстранилась от неё:

– Это как, бабушка?

Она дотронулась до моей щеки дрожащими пальцами.

– Потому что в первый раз меня не будет рядом с ним, Иззи. Но когда он вернётся, он получит моё сообщение и поймёт, что я, как и раньше, верю в него.

– А в меня ты тоже веришь, бабушка? – с надеждой спросила я.

Она кивнула, опять улыбаясь так, словно сегодня был хороший день.

– Миссия Базза состоит в том, чтобы в целости и сохранности доставить вас всех домой, но сам он не справится. Ему понадобится помощь кадета, такой вот умнички, как ты.

Бабушка легонько пощекотала мой живот, и я плюхнулась к ней на колени, хихикая.

– Бабушка, – пропищала я, извиваясь.

– У меня есть для тебя задание, – сказала она своим серьёзным голосом. Это был её командирский голос.

Долгое время бабушка была коммандером на Т-Кани Один и начальником над всеми, но после того, как она заболела, она прекратила давать задания. Поэтому эта миссия была особенной.

И я почувствовала себя особенной.

– Если ты действительно хочешь стать космическим рейнджером, есть три правила, которым ты должна следовать, – продолжала она. – Ты готова их услышать?

Я поспешно села и отдала ей честь:

– Я готова, коммандер.

– Правило номер один: никогда не переставай верить в себя, Иззи. Правило номер два: всегда верь в лучшее в людях, даже когда сами они не верят. Правило номер три: будь готова выдержать любое испытание. Тебе всё ясно, кадет?

– Так точно, коммандер бабушка! – кивнула я.

Слеза гордости скатилась по её щеке.

Я во что бы то ни стало стану космическим рейнджером, прямо как бабушка.

Спустя где-то двадцать два года...

– Время 07 часов 00 минут. Пора просыпаться, Иззи Хоторн, – объявил мой будильник.

Я оторвала голову от рабочего стола, стирая с лица потёкшую слюну. Бабушкины своды правил из Академии звёздного командования и лётные мануалы расползлись по всей столешнице, и вчера я уснула, используя один из томов в качестве подушки.

– Часы, установите таймер на тридцать минут, – зевнула я, садясь прямо и потягиваясь.

– Таймер на тридцать минут установлен, – объявили часы.

Я заметалась по своему жилому блоку, готовясь к выходу. Душ, волосы, зубы – в ванной. Комбинезон и боты в шкафу. Кофе и завтрак на кухне.

Я как раз подъедала треугольные кусочки питательного пайка со своего подноса, когда будильник опять подал голос.

– Начинается десятисекундный обратный отсчёт. Десять, девять, восемь, семь, шесть, – принялся считать он. Я выпучила глаза и запихала в рот остатки завтрака.

Ай, горячо, горячо!

– Пять, четыре, три, два, – продолжал он, пока я неслась к двери.

– Один, – закончил он, когда я прыжком остановилась в коридоре, громко скрипнув ботами. – Отсчёт завершён.

– Миссия выполнена, – сказала я, отсалютовав самой себе пятернёй. Проходя по коридору к лифтам, я пожелала всем доброго утра.

Мы толпой набились в лифт. Я оказалась зажата у дальней стены, но это не испортило моего хорошего настроения.

– Всем доброе утро! – пропыхтела я. Я умудрилась сказать это жизнерадостным и энергичным голосом, несмотря на то, что чей-то локоть вонзился мне в рёбра.

– Доброе утро, Иззи, – безрадостно отозвались все. О’кей, может, я была чуток слишком весёлая, но ведь сегодня большой день. Ежемесячный день учений кадетского патруля. Я обожала учебные дни.

Дело в том, что у нас тут, на Т-Кани Один, есть некоторые проблемы с живностью.

Откровенно говоря, у нас большие проблемы с живностью. Мы делим планету с мегабольшими жуками. После того как Репка разбилась при приземлении, бабушка и её команда застряли здесь, и ей пришлось решать непростую задачу нашей общей безопасности. Жуки не распробовали людей на вкус, но они защищали свою территорию и охотно пускали в ход жвала. Они могли сграбастать любого, кто им попадётся, а затем пролететь над лесом и сбросить его на деревья.

Поэтому, чтобы защитить нас, был организован разряд-патруль, и также был создан кадетский патруль, чтобы обучать кадетов (вроде меня), которые однажды присоединятся к разряд-патрулю.

Для меня, однако, кадетский патруль был хоть каким-то подобием обучения в Академии звёздного командования. Изучение бабушкиных учебников из академии тоже помогало. Я уже знала больше, чем все стажёры в кадетском патруле. Однако просто прочитать книги было недостаточно. Я знала, что мне нужно продолжать работать над собой, если я хочу быть достойной её памяти.

Выйдя из лифта, я остановилась перед вставленной в раму фотографией бабушки в её молодые годы, в серой форме коммандера. Когда я росла, все говорили, что я вылитая она. Но мне было недостаточно просто выглядеть, как она, я хотела быть космическим рейнджером, как она.

Я шла вдоль рядов жилых блоков и, уперев руки в бёдра, оглядывала планету, которую звала своим домом, вдыхая свежий воздух, пропахший грязью и металлом. Я жила не в мегаполисе, не в городе и даже не в посёлке, как в одной из книг про бабушкину родную планету, которые я читала. Я жила на базе звёздного командования, где был центр управления полётами, диспетчерские вышки, стартовые площадки, научные лаборатории и взлётная полоса для космолётов.

База была построена давным-давно, чтобы помочь всем вернуться домой. Она должна была стать временной, но миссия потребовала больше времени, чем ожидалось. Понимаете, чтобы вернуться на родную планету, Репке необходим был стабилизированный топливный кристалл гиперскорости. Только с ним Репка может лететь достаточно быстро, чтобы доставить нас всех обратно на Землю.

Бабушка осталась здесь, на базе звёздного командования, а её коллега, космический рейнджер Базз взмыл в космос, чтобы протестировать топливные кристаллы гиперскорости. Вот только ни один из них не сработал.

И что ещё хуже, всякий раз как он возвращался с неудачной миссии, для всех нас, живущих на Т-Кани Один, проходили годы, хотя по его ощущениям он отсутствовал всего четыре минуты.

Это связано с чем-то, что называют релятивистским расширением времени. Иначе говоря, бабушка всё старела и старела, ожидая, когда он, наконец, завершит свою миссию.

А под конец она заболела.

После того как она умерла, Бёрнсайд принял командование. Говорят, когда Базз вернулся со своего последнего задания, он получил от Бёрнсайда новый приказ, который ему не понравился. Так что он вырубил несколько охранников, украл корабль, вывел его в космос и пропал без вести.

Большинство полагает, что он и умер где-то там, но некоторые надеются, что он сбежал в другой квадрант и прожил остаток своих дней на другой планете.

Так или иначе, это уже не имеет значения. Базз Лайтер отправился в далёкий космос и никогда не вернётся.

Я содрогнулась при мысли о бесконечной пустоте космического пространства.

Когда я была маленькой, я смотрела на ночное небо. Его было так много. Слишком много. Глядя в него, я приходила в такой ужас, что забывала дышать, и тогда бабушка научила меня одному дыхательному упражнению, которое меня успокаивало. Родители отвели меня к психотерапевту, который сказал, что у меня астрофобия – это такое хитрое слово для обозначения страха перед звёздами.

Глупо звучит: «боязнь космоса». Но там достаточно допустить одну ошибку – и ты потерян навсегда.

– Уф, даже не думай об этом, Иззи. Давай обойдёмся без панических атак в твой любимый день месяца, – сказала я сама себе, шагая к припаркованному неподалёку внедорожнику.

И тут по глинистому грунту передо мной скользнула круглая тень. Громкое зудящее жужжание мигом привлекло моё внимание.

Этот звук я узнаю где угодно.

Жук проник в периметр!

– Всем прибегнуть к тактике уклонения, – прокричал кто-то вдали.