Читаем Некролог (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Младший Бес

Младший Бес

Некролог

Платформа быстро опустела; остались только Павел, человекоподобная куча у щербатой лестницы и осенний ветерок - ленивый и коварный, как старая, знающая все твои секреты (а потому невыносимая) жена.

Затуманился светом фонарь. Пока спираль не засветилась в полную силу, этот лампион более всего напоминал кошачье око. Павел зачарованно рассматривал его, покуда глазам не стало больно. "Чёрт меня подери, - возникла мысль, - а мир-то сгинул. Свалился в Тартарары". И действительно, от сумерек и тумана могло показаться, что Белого света больше нет. Осталось метров пятьдесят рельсов (из ниоткуда в никуда), нищий, дремавший над миской, фонарь у пивного ларька и алкашик, безнадёжно вымаливающий у продавщицы кружку прокисшего пива.

- Эй! Братишка!

От неожиданности Павел вздрогнул. Оказалось, что калика не спал, а просто выжидал, когда "клиент" окажется в пределах досягаемости, и теперь протягивал миску дряблой, давно немытой рукой. Второй руки - судя по пустому, заправленному внутрь пиджака рукаву - у него не было.

В глаза бросились грязные длинные ногти, и Павел брезгливо покачал головой.

- Ну и пошел ты... - калека кратко обозначил точку назначения. Причём сделал это в двух гендерно-противоположных плоскостях.

Можно было ответить чем-то обидным (обычно, Павел так и поступал), но сегодня не было настроения. Правильнее сказать, настроение было диаметрально противоположным. "Я уже там, дружище. - Павел тряхнул головой. - Куда ты меня послал". Он погремел в кармане мелочью, зацепил несколько монет и наклонился опустить их миску.

В это мгновение произошло что-то странное. Вместо того чтобы принять монеты, миска дёрнулась, взлетела вверх, выбрасывая из своего чрева остальные медяки. Кругляки побежали по асфальту, весело подпрыгивая. Павел удивлённо поднял голову и упёрся взглядом в алую розу, что распускалась на груди нищего. В центре большого сочного лепестка зияла маленькая чёрная точка, из этого глазка с противным звуком выплёскивались пузыри и брызги.

"Лёгкое пробило, - отрешённо подумал Павел и подивился своему хладнокровию. - Допрыгался". Нищий поднял руку, ткнул пальцем в темноту и хотел что-то произнести, однако слов не получилось. Кровь хлынула изо рта потоком, покрывая асфальт, и медяки и Пашины ботинки.

Первым очнулся ветерок - пробежал по макушкам берёз, фонарь согласно качнул головой, монеты ответили мистическим ало-жёлтым отблеском. Павел подумал об Индии, о богине Кали и её грозных слугах: "золото в крови". Мистический бред последних дней приобретал реальные очертания. Некролог больше не казался дурацкой шуткой.

- Закуривай!

Капитан толкнул по столу пачку "Кэмэла" (зажигалка лежала поверх коробочки), и Павел подумал, что он совсем не похож на милиционера - "в смысле, на полицейского", - а если убрать погоны и форму, то и вовсе останется мужик средних лет с рыжими волосами, носом картошкой и безбровыми белёсыми глазками. "Ему бы в театре играть домовёнка Кузю, - промелькнула мысль, и Павел тотчас испугался крамолы. Он сидел на жестком металлическом стуле, прикрученном к полу, руки его были измазаны чёрной краской (снимали отпечатки пальцев), а ботинки покрылись жуткой коркой. От крови. Вид грязных ботинок угнетал более всего.

"Что если убийство повесят на меня?" - от такого предположения по спине пробежали мурашки и кожа на затылке заиндевела. Дрожащими руками Павел вытащил сигарету, затянулся и тут же закашлялся.

- Не куришь, - заключил капитан. - Так я и думал.

Фраза была произнесена с финальной, подчёркивающей интонацией. Будто до этого момента полицейский ещё допускал возможность поверить Пашке, но теперь окончательно в нём разочаровался.

- Рассказывай.

Павел развёл руками, как бы спрашивая: "О чём?", в тоже время, понимая глупость такого вопроса.

- Не знаешь с чего начать, - помог капитан, - начинай в хронологическом порядке.

Павел рассказал, что ему двадцать шесть лет, что он живёт в "сталинке" вместе с бабушкой, на проспекте Луначарского. Нигде не замечен и ни к чему не привлекался. "В смысле, не находился под следствием", - капитан кивнул, что понимает.

- Учился хорошо, на четвёрки и пятёрки... После школы поступил в институт... аграрный - там меньше конкурс. После института на курсы пошел по информатике и программированию. Окончил. Теперь работаю фрилансером в газете. Не женат. Вредных привычек не имею.

- Чем работаешь? - уточнил капитан.

- Фрилансером. Это внештатный корреспондент, по-английски.

- Что за газета?

- Интернет-издание, - ответил Павел и почему-то покраснел.

- Название у него есть?

- Есть. - Сигарета догорела до половины, серый столбик пепла обвалился в пепельницу без малейшего звука. - "Вечерняя молва", - сказал Павел. - Название такое. А я веду колонку: "Утки пролетели".

Полицейский кивнул. Сказал, что сам потомственный охотник:

- На тягу выбираюсь редко, да и вообще... - он махнул рукой, словно бы говоря, что времени не хватает даже на самые простые дела, типа поиграть с ребёнком или сходить с женою в кино.

В этой микроскопической откровенности Павел усмотрел надежду:

- А я? - спросил он. - Что будет со мной? - От волнения ладони вспотели, стало жарко.

- Перебздел? - с каким-то злым задором осведомился капитан и ухмыльнулся. - Наложил в порты, Матроскин?

- Да я же... как на духу! - Павел прижал ладони к груди. - Я же... чистосердечно всё рассказал!

- Понимаю. Повезло тебе парень: на пивном ларьке оказалась камера, она тебя уголком зацепила. - Капитан налил из графина воды, жестом предложил Паше. - На руках у тебя нет пороха, нет следов пороховых газов на убитом, значит, стреляли издалека.

Некоторое время капитан молчал, и Павел подумал, что настал удобный момент, чтобы рассказать о своей... проблеме.

- Кажется, я знаю кто убийца.

- Да? - капитан вскинул свои едва заметные брови. - И кто же?

- Я работаю в издательстве, пишу разного рода заметки, - Павел заговорил очень быстро, словно боясь, что его остановят и не дадут сказать важное. - Работа не очень прибыльная, но она мне нравится. Так вот, позавчера в сети появился мой некролог...

- Ты написал? - уточнил капитан.

- Да нет же! - рассердился Павел. - Кто-то написал некролог для меня, будто я умер. Я посчитал это глупой шуткой... чепухой, случайным совпадением, а вот сегодня...

- Хочешь сказать, пытались убить тебя?

- А какой смысл убивать нищего?

- Тут ты прав, - капитан задумался. - И какие будут соображения? У тебя есть враги? Кто-то желает твоей смерти?

"Враги... вра-ги", - мысленно проговорил Павел, разделяя неприятное слово на слоги.

Два месяца назад Павел поругался с Носковым. Носков курировал в "Молве" светскую хронику, считался вхожим в тусовки самого высокого полёта. Но конфликт получился не из-за работы. Носков нелестно высказался о Пенелопе Крус, назвав её старой усохшей мумией, которой давно пора на покой. Пашка актрису обожал и потребовал объяснений, и даже хлопнул Носкова по физиономии, удивив сей эскападой коллег и самого Носкова.

- Сильно обиделся? - спросил капитан. - Мог выстрелить?

- Едва ли, - ответил Павел. - Трепач он. Трепач и позёр. Но не более.

- Ценная информация. - Капитан посмотрел на часы, давая понять, что напрасно тратит время.

Была ещё Азиза Ветлицкая - ничтожнейшего вида пигалица, выпускница литературного института. Полгода (примерно) назад она брала у Павла интервью (писала дипломную работу об интернет-изданиях России). Когда Павел вспоминал эту встречу, в его душе вздымались самые тёмные жестокие волны, хотелось взять эту мартышку за горло и трахнуть башкой об стену. Повторить эту процедуру несколько раз, чтобы как следует поняла.

Беседа началась вполне миролюбиво, Павел даже позволил себе подмигнуть молодой коллеге (так он полагал) и предложить утренний кофе - как лучшее время для откровенностей. Азиза брезгливо отвергла предложение. Она (это выяснилось в процессе разговора) вообще не считала Павла журналистом, "И уж тем более вы не писатель, - сказала она. - Приставку "псевдо" необходимо применять, когда речь заходит об интернет-изданиях. Псевдо-писатели, псевдо-журналисты". От неожиданности смешавшись, Павел спросил, отчего такая строгость? "Или мы рылом не вышли?" На что получил ответ, что "вся эта писанина в Интернете гроша ломанного не стоит. Вы не несёте ответственности за свои слова. Вам позволительно нести чушь". Отчасти это было верно, а потому уязвило особенно сильно.

"Рассказать о Ветлицкой?" - подумал Павел, и понял, что мысль эта глупа.

Полицейский подписал пропуск и протянул его Паше: - Свободен! Не выезжай из города, об изменениях места жительства информируй. И без фокусов, парень!

Павел посмотрел на пропуск и представил, как выходит на "свободу": пустые улицы, одинокие фигуры... быть может, дождь или туман... В одно мгновение город стал злым и враждебным - стрелок может прятаться за каждым деревом!

- А нельзя меня, - Павел сложил пальцы клеткой и мотнул головою назад, в недра здания. - На некоторое время. Я... - признался, - боюсь.

Капитан кивнул, давая понять, что сочувствует. Спросил, какой в этом смысл?

- Если у тебя шиза или паранойя, камера тебе не поможет. А если, - он помолчал, прикидывая варианты, - кто-то решил тебя хлопнуть, пара дней тебя не спасёт.

- А больше? - с надеждой спросил Павлик.

- Десятку хочешь? - хмуро спросил полицейский. - Тогда убей его сам.

Опять сумерки, опять туман. Несколько суток исчезли из жизни, как призрак. Павел вышел на крыльцо, поёжился зябко, поднял воротник. Дежурный старшина "дружелюбно" посматривал в спину, машинально отмечая точку прицеливания под левым плечом. Павел кивнул и пошел. Через три квартала он задумался, куда идёт? Домой? Домой не хотелось. Быть может впервые в жизни, дом перестал быть крепостью. Дом стал ловушкой - капканом, в котором можно погибнуть.

В животе заурчало, и звук этот наполнил жизнь смыслом. Павел жив, он хочет есть. Первое невозможно без второго, а значит необходимо "Принять пищу", - так говорила сиделка в больнице, когда пятилетнему Павлику вырезали аппендицит. У перекрёстка Калининской и Днепрогэса, располагалась закусочная, она работала до самой ночи. Хозяин-таджик (проявив изрядную эрудицию и остроумие) назвал заведение "Метро Голдвин Майор". Поговаривали, что он служил в секретной части и дослужился до указанного звания.

После восьми вечера здесь можно было получить приличную скидку. Павел посмотрел на часы - стрелки почти выровнялись в горизонталь. Девять с четвертью.

- Выпить? - деловито спросила официантка.

Павел прочёл на бейджике имя: Люба. Удивился, что эта восточная раскосая девушка носит русское имя.

- Выпить? - переспросил, будто впервые услышал об алкоголе. - Нет, что вы. Мне бы... перекусить. Ну и... выпить можно.

Люба исчезла, Павел приник к столу и подумал, что в этом стеклянном ящике - ярко освещённом и вычурном, - он, словно волосок на лысине.

Люба принесла плов и плоскую чашку чего-то пряного и пахнущего спиртом. Павел поднял чашку, замешкался, раздумывая принять ли эту "огненную воду" сразу или оставить на потом. Официантка расценила паузу по-своему:

- Пей, дорогой. Уже можно, солнце зашло, Аллах не видит.

Кроме Павла в зале сидел только один человек. Он пил чай и читал газету, время от времени поднимая очки на лоб, и дальнозорко приглядываясь к мелкому шрифту. Павел почему-то подумал, что очки очень не идут этому человеку. Его круглому лицу, серым прозрачным глазам и короткому бобрику волос. Подумал, что этот человек носит очки недавно, быть может, купил их сегодня.

От плова и выпивки от сердца отлегло. Мир уже не казался тотально враждебным.

К выходу прошел очкарик, он бросил на Павла краткий взгляд и задержался.

- Послушайте, а я вас знаю, - придвинул стул и подсел. - Вы Павел Урусов, правильно?

Павел не ответил, но очкарик, очевидно, и не ждал ответа. Он радостно протянул руку и заявил, что большой поклонник их издания: "Это бомба! То, что вы делаете, ребята! Я большой поклонник вашей рубрики, Павел!"

Казалось странным, что очкарик знает имя и фамилию Паши (свои статьи он подписывал псевдонимом "Селезень"), однако встретить поклонника оказалось приятно.

- Я читаю все ваши материалы, и могу сказать, что у вас талант. Вы очень тонко и с юмором обгаживаете ваших... э... - очкарик покрутил пальцами, подбирая слово, - клиентов. Мастерски. Поэтому рубрика называется "Чайки пролетели"? Я прав?

- Утки пролетели, - поправил Павел с вялой улыбкой.

Очкарик жестом подозвал официантку, а когда она подошла, представил ей Павла:

- Талантливый журналист и гениальный селезень. Гадит метко и с задором. Вы, милочка, - очкарик надавил девушке на плечо, принуждая сесть, - запомните эту встречу надолго. Я бы сказал, на всю жизнь. - Мужчина ласково улыбнулся. - Жаль только, что она не будет долгой.

Далее всё произошло мгновенно. Девушка продолжала улыбаться, когда удавка затянулась на её шее. Официантка схватилась (вернее попыталась) схватиться за петлю, но пальцы только заскребли по коже, оставляя глубокие царапины. Тогда девушка вытянула руки вперёд, к Павлу, будто приглашая его на танец. Каблуки елозили по полу с противным зубовным скрежетом.

Павел оцепенел. Его мозг не успевал за происходящим: незнакомец, девушка, его работа, удавка... эти протянутые дрожащие руки живого ещё трупа и глаза - глаза официантки округлились до невероятных размеров, Павел различил багровую сетку сосудов и некстати подумал, что сейчас они начнут лопаться. Так и получилось - белки окрасились кровью.

Через минуту всё кончилось.

Когда очкарик опускал тело - оно сползло на пол, голова ударилась о кафельную плитку с уютным тихим звуком, будто кто-то ударил по мячу теннисной ракеткой, - он повернулся спиной. Стоял так недолго, всего секунду, но этого хватило. Павел вспомнил, что видел эту фигуру раньше. Этот округлый силуэт модного пальто, маленький хлястик - Павел видел его на перроне, там, где убили нищего.

- Зачем ты это сделал? - голос дрожал, сердце трепыхалось под самым горлом, но где-то в глубине души уже проснулся журналист. Он распахнул свой невидимый блокнот и задумался с чего начать: "Первая фраза чертовски важна!"

- Я? - очкарик искренно удивился. - Почему я? Это был ты!

Он бросил Павлу удавку (верёвку с двумя палочками на концах - чтобы не травмировать пальцы). Павел инстинктивно схватил подачку, и тут же отбросил её от себя, как мерзкую змею. Вытер салфеткой руки.

- Допустим... она нагрубила, - продолжил очкарик. - Ты вспылил и задушил мерзавку. А я... - он помахал перчатками, - я здесь ни при чём. Я твой поклонник.

"Поклонник убивает официантку, - пронеслось в голове. - Ночное кафе таит опасность. Хорошая кличка для маньяка - Поклонник. Читателям это понравится".

Очкарик допил чай, направился к выходу.

- Тебе не поверят! - выкрикнул Павел.