Читаем Большое шоу в Бололенде. Американская экспедиция по оказанию помощи Советской России во время голода 1921 года онлайн бесплатно

Когда в 1921 году на Советскую Россию обрушился опустошительный голод, Соединенные Штаты ответили масштабной двухлетней кампанией помощи, которая боролась с голодом и болезнями и спасла миллионы жизней. К лету 1922 года американские кухни кормили почти одиннадцать миллионов советских граждан в день. В то время американская спасательная операция была названа «величайшей операцией двадцатого века». Сегодня об этом почти забыли.

Американская экспедиция состоялась, когда еще тлели угли русской революции 1917 года. Почти 300 американских работников гуманитарной помощи, большинство из которых ветераны Великой войны, были первой группой иностранцев, прорвавшихся через изоляцию России и ставших свидетелями и зафиксировавшими последствия революции. Они сделали это самым замечательным образом. Проникая в центр страны в долине Волги и за ее пределами, обладая неограниченной мобильностью и доступом, эти молодые люди ежедневно контактировали со всеми классами общества, от обедневших бывших аристократов до беднейших крестьян. Они также были первыми, кто на постоянной основе ознакомился со странным новым феноменом русского большевизма, известным американской публике по ужасающим и сенсационным газетным статьям.

В настоящем томе рассказывается об этой эпической истории, действие которой происходит в экзотическом Бололэнде, как любили называть большевистскую Россию работники гуманитарной помощи. Книга состоит из четырех частей. Часть расположена в хронологическом порядке, главы рассказывают основную историю голода и оказания помощи. Далее следуют три тематически организованных раздела, в которых рассматриваются — главным образом, но ни в коем случае не исключительно — в части II личные триумфы и трагедии работников гуманитарной помощи и их бенефициаров, в Части III политическое противостояние между этими эмиссарами американского капитализма и большевистскими комиссарами, которые изо всех сил пытались получить контроль над своими операциями, и в Части IV американо-российская культурная встреча, вызванная миссией гуманитарной помощи.

Воскрешая этот экстраординарный эпизод, эта книга рассказывает более широкую историю Русской революции и обнажает корни американо-советского соперничества, которое будет доминировать во второй половине двадцатого века.

В начале декабря 1921 года двадцатидевятилетний американец по имени Уилл Шафрот поселился в деревне недалеко от российского города Самара на реке Волга. Там он наткнулся на группу крестьян, копавших большую яму. Он отметил, что мужчины устали и «часто отдыхали во время своей работы», что не показалось ему чем-то необычным, поскольку он знал, что они голодают. Самара оказалась в эпицентре самого смертоносного голода в современной европейской истории, и многие жители долины Волги вели отчаянную борьбу за выживание. Будучи русскими, большинство из них были ветеранами той борьбы, но в 1921 году ее размах и интенсивность были ничем в памяти живущих. Мужчины, работающие в своей яме, как и очень многие люди в охваченном голодом регионе, обходились заменителями пищи — травой, сорняками, желудями, ветками, корой, корнями и кое-чем похуже.

В воздухе витали слухи о поедании трупов. Количество подтвержденных случаев будет расти в течение зимы, когда городские власти Самары закроют десять мясных лавок за продажу человеческого мяса. Одно сообщение об откровенном каннибализме, которое оказалось необоснованным, было особенно сенсационной историей, получившей огласку в европейской и американской прессе. В нем утверждалось, что руководитель американской миссии помощи пострадавшим от голода в Самаре был убит и съеден каннибалами. Имя жертвы не называется, но, судя по должности, это мог быть только Уилл Шафрот.

Именно Шафрот вместе с командой из нескольких десятков соотечественников-американцев прибыл в Россию в качестве работника по оказанию гуманитарной помощи в конце лета 1921 года после того, как из Москвы поступил призыв о помощи в борьбе с бушующим голодом на Волге. Он взялся за это задание в качестве члена Американской администрации помощи, широко известной АРА, под председательством Герберта Гувера. После окончания боевых действий во время Великой войны АРА Гувера успешно провело масштабную кампанию продовольственной помощи в Центральной и Восточной Европе. Шафрот служил в миссиях АРА в Германии, Чехословакии и Польше. Но трудности, над облегчением которых он там работал, не шли ни в какое сравнение с ужасами, свидетелями которых он стал в Советской России. Он считал себя довольно «прожаренным», пока не столкнулся со страданиями голодающих детей Самары, с их ножками-зубочистками и раздутыми «от голода животами». Самым ужасающим были изможденные, постаревшие лица. Войдя в так называемые детские дома — пункты сбора детей, брошенных родителями, — он был потрясен, обнаружив там высохших стариков и женщин, большинству из которых не исполнилось и десяти лет.

Именно этих несчастных американцы пришли спасти, их миссия состояла в том, чтобы прокормить миллион детей зимой 1921-22 годов. Но вскоре после прибытия в поволжские провинции в начале сентября бойцы АРА отправили сообщение в московскую штаб-квартиру о том, что массовый голод в России был катастрофой таких масштабов, что сокрушило бы даже грандиозное начинание АРА. Шафрот и его четверо соотечественников-американцев в Самаре в течение короткого времени руководили штатом из почти восьми тысяч местных жителей и действовали по всей провинции размером примерно в четыре пятых штата Нью-Йорк с населением, оцениваемым почти в 2,8 миллиона человек. К середине декабря самарские американцы достигли максимального уровня в двести тысяч детских обедов в день, которые подавались примерно на девятистах кухнях АРА.

По словам Шафрота, во время инспекционной поездки в начале декабря по деревням к югу от Самары было тревожно очевидно, что этих усилий будет недостаточно, чтобы остановить волну голода. Недавние снегопады затруднили поиск заменителей пищи, и крестьяне потребляли своих последних тягловых животных, чтобы остаться в живых. Во многих деревнях этого региона почти всех лошадей вскоре забили бы в пищу, как и коров, многие из которых к тому времени стали слишком слабыми, чтобы служить каким-либо другим целям.

По южной части Самарской губернии, куда сейчас направлялся Шафрот, верблюды выполняли обязанности вьючных животных. Он был удивлен, обнаружив верблюдов в сердце России, у него они всегда ассоциировались с «жаркими странами» — и все же они были здесь, «эти неуклюжие животные, с их медленным, почти педантичным шагом, тянущие тяжело груженные сани по снежному наст». Независимо от того, насколько заслуженной была их репутация выносливости, даже верблюдам требуется корм, чтобы продолжать идти; и поэтому они тоже теряли силу, а их численность сокращалась.

По пути следования Шафрот пришел в деревню с населением около трех тысяч жителей, в которой насчитывалось всего девять верблюдов и восемь лошадей. Коров было 150, но их забивали со скоростью десять в день. Жители-люди также быстро исчезали. Из 400 домов в деревне 175 были заброшены, жители умерли или ушли в поисках пищи. Шафрот заметил, что те, кто остался, вели себя так, словно были приговорены к смерти: «Усталость и безнадежная покорность крестьян были очень удручающими. Видя, как умирают более слабые члены сообщества, они сказали в своей фаталистической манере: «Еды больше нет. Мы тоже должны умереть. Спасутся только наши дети, которые едят на американских кухнях».

К настоящему времени в большинстве этих деревень мертвых было так много, что их хоронили в общих могилах. «Я видел груды совершенно обнаженных трупов, замороженных в самых гротескных позах, со следами того, что на них охотились бродячие собаки. Я видел эти тела — и это зрелище я никогда не смогу забыть — двое мужчин схватили их и бросили, как поленья в зияющую яму». В других местах трупы «просто складировали на складах, чтобы они гнили и разлагались». И были «ужасные истории», «рассказанные и часто подтвержденные», о людях, которые приходили в эти места ночью и отрезали конечности, чтобы съесть.

Возможно, такие кошмарные образы поддерживали усталых крестьян, которых Шафрот нашел копающими большую яму. С места происшествия пропал покойный, чьи похороны, предположительно, объединили этих людей в их общем предприятии. Он спросил их об этом, и они сказали ему, что готовят братскую могилу для будущих умерших: «Мы боимся, что у нас не хватит сил сделать это позже, поэтому сейчас мы пытаемся подготовить место для захоронения будущих трупов».

Вот мрачное свидетельство факта, который преследовал Шафрота на протяжении всей его инспекционной поездки: без срочного и экстремального вмешательства в долине Волги сотни тысяч российских детей и гораздо больше взрослых наверняка погибли бы к концу зимы. Казалось вероятным, что среди жертв будут некоторые из крестьян, которые боролись в яме до него. На самом деле, это казалось неизбежным. «Когда я смотрел на них, мне стало интересно, думал ли кто-нибудь из этих мужчин, что, возможно, он сам роет себе могилу».

Послевоенные борцы с голодом в Америке, как правило, были хорошо образованными бывшими колобками лет двадцати с небольшим, и Уилл Шафрот соответствует этому грубому профилю. Сын бывшего губернатора штата Колорадо, он окончил Мичиганский университет в 1914 году и получил степень юриста в Калифорнийском университете в 1916 году. У большого числа гуманитарных работников учеба в бакалавриате была прервана призывом к войне. Шафрот поступил на службу в армию США в звании второго лейтенанта в августе 1917 года, через четыре месяца после того, как президент Вильсон втянул страну в Великую войну. В июне 1918 года капитан Шафрот отправился во Францию с Американскими экспедиционными силами (AEF), приписанными к Семьдесят восьмому полевому артиллерийскому полку Шестой дивизии.

Для AEF это была короткая война. В ноябре наступило перемирие, и солдаты Першинга приступили к различным оккупационным обязанностям. Назначение Шафрота привело его в Венгрию, где он в течение трех месяцев служил во внутренней военной миссии. Демобилизованный после подписания Версальского мирного договора в июне 1919 года, он присоединился к Американской администрации помощи (АРА). Это означало отложить его возвращение в Штаты и карьеру юриста, но, как и многие другие колобки, Шафрот подсел на Европу и предпочел продолжить Великое Приключение. И служба с ребятами Гувера была, пожалуй, самым великолепным способом добиться этого. Как сотрудник АРА он проработал месяц в Гамбурге, а затем десять месяцев в Праге, прежде чем его перевели в польскую миссию со штаб-квартирой в Кракове. Именно здесь он находился в августе 1921 года, когда пришла телеграмма с инструкциями готовиться к переводу в Россию.

Шафрот направился в Ригу, столицу Латвии, которая лишь недавно стала независимой страной, будучи отделенной от Российской империи во время войны. АРА кормила людей по всей Прибалтике с момента заключения перемирия, и поэтому теперь она могла рассчитывать на сотрудничество латвийских властей в реализации своего грандиозного российского проекта. Передовой отряд из семи американцев, все ветераны АРА, собрались в Риге в последнюю неделю августа и в спешном порядке готовились к своей экспедиции.

Людьми руководил Филип Кэрролл из Худ-Ривер, штат Орегон; то есть Худ-Ривер был тем местом, которое он заполнил в графе «домашний адрес» в своей анкете персонала АРА. Для большинства из этих странников к 1921 году дом был где-то давно и далеко. В свои тридцать шесть Кэрролл был примерно на десять лет старше среднего работника по оказанию помощи. Выпускник Вест-Пойнта в 1908 году, он вступил в армию в 1917 году, получив звание майора. Его биографический очерк АРА не содержит подробностей о его деятельности в AEF, но может многое рассказать о его опыте оказания продовольственной помощи, который был значительным. В 1919 году он служил в миссиях союзников, базирующихся в черноморских портах Новороссийск, Батум и Константинополь, а затем был начальником операций АРА в Сербии в 1919-20 годах, прежде чем возглавить гамбургское подразделение АРА. Кэрролл считался в организации ведущим кандидатом на то, чтобы возглавить любую будущую миссию АРА в России — большевистскую или постбольшевистскую, — для которой ему было поручено разработать планы действий на случай непредвиденных обстоятельств в 1920 году. Пока, хотя он должен был возглавить авангард в Москве и заложить основу русского подразделения, он не должен был быть его начальником.