Читаем Мысли широко онлайн бесплатно
ВВЕДЕНИЕ
Слава от богатства или красоты скоротечна и изменчива; совершенство ума — вот имущество восхитительное и долговечное. Саллюстий (86-34 гг. до н. э.) Эта книга о том, как мыслить широко и отдавать людям луч-шее, что у нас есть, и особенно о том, как делать все, от нас зависящее, чтобы помогать другим. Это один из важнейших принципов моей жизни. Ее можно также назвать книгой о совершенстве. Или — о посвящении себя Богу. А еще это произведение о людях, которые отдают самое луч-шее и мыслят широко. Я выбрал эту тему, потому что мир обращает большое внимание на звезд эстрады, знаменитых спортсменов, политиков, то есть на известных людей, которые совершили что-то выдающееся, многого достигли и получили признание. Я цели-ком и полностью за достижения, и ничуть не меньше — за их высокую публичную оценку. Но как же насчет тех, которые отдают людям самое лучшее, но так и не удостаиваются признания? Или богатства? Или почета? Или славы? Моя жизнь богата и насыщенна. Бог благословил меня во многом. Моя первая книга «Золотые руки» стала очень популярной и сделала меня центром внимания. Множество
людей выразили мне признательность за то, что я старался делать. Старшеклассники писали мне, что книга бросила им вызов и изменила их жизнь. Преданные своему делу учителя раздавали ее экземпляры всем ученикам. Многие церковные общины приобрели большое количество экземпляров и раздали их студентам. Мне известны по меньшей мере два бизнесмена, которые купили по тысяче с лишним книг для своих подчиненных. И я очень благодарен всем этим людям. Мне приятно знать, что моя история вдохновила многих, и я говорю спасибо за каждое слово одобрения. Также хочу обратить ваше внимание на один из важнейших аспектов: я сделал все это не один. На протяжении всего пути я получал помощь. Знающие и посвященные люди полностью отдавали мне луч-шее, что только могли. Я часто слышал слова признательности, но теперь хочу сделать этих людей центром внимания хотя бы на минуту. Они того заслуживают. Кроме того, хочу поблагода-рить всех значимых для меня людей, которые помогли человеку по имени Бен Карсон к тридцатитрехлетнему возрасту подняться «со дна» пятого класса школы, где он был худшим учеником, до заведующего отделением детской нейрохирургии в клинике Джонса Хопкинса. Помимо того, что я самый молодой из всех, кто когда-либо занимал такую должность, ваш покорный слуга к тому же единственный чернокожий среди руководства в этом всемирно известном учреждении. Бог наделил меня способностями, но я никогда бы не осознал своего дара, никогда не смог бы воспользоваться им, если бы другие люди не потратили на меня время, если бы они не поделились со мной собственными дарами, отдавая лучшее, что имеют. Надеюсь, что сейчас вы вместе со мной сделаете еще один шаг вперед. Я хочу снова провести вас по моей жизни и рассказать о тех особенных, редких, одаренных людях, которые помогли моим талантам раскрыться. Эта книга о тех, кто часто творит подобные чудеса, даже не осознавая этого, просто отдавая ближним самое лучшее.
ЧАСТЫ ОТДАВАТЬ ЛУЧШЕЕ И МЫСЛИТЬ ШИРОКО Есть сердца верные, есть дух, полный отваги, есть души чистые и правдивые; так что отдавай миру лучшее из того, что имеешь, и взамен получишь лучшее, что имеет мир. Маделин Бриджес
ГЛАВА 1. ДЕЛАЙ ЭТО ЛУЧШЕ!
Как раз через книги мы получаем удовольствие общаться с умами более совершенными. В лучших книгах великие люди говорят с нами, дарят нам свои самые ценные мысли, изливают свои души в наши. Благодарение Богу за книги. Они — голоса недосягаемых или уже умерших — делают нас наследниками духовной жизни минувших веков. Книги поистине нелицеприятны. Всем, кто использует их правильно, они дают общество и духовное присутствие лучших и величайших представителей человеческой расы. Уильям Эллери Ченнинг — Бенджамин, это твой табель успеваемости? - спросила мама и взяла со стола сложенный пополам лист. — Гм, ага, — отозвался я, стараясь выглядеть равнодушным. Мне было слишком стыдно подать табель ей в руки, и я бросил его на стол в надежде, что она заметит его уже после того, как я лягу спать. Это был мой первый табель из начальной школы Хиггинс с того времени, как мы несколько месяцев назад вернулись из Бостона в Детройт.
Я не проучился в пятом классе и двух недель, а все одноклассники уже считали меня самым глупым и часто надо мной насмехались. Скоро и я стал чувствовать себя так, словно правда был самым глупым в классе. Моя мама часто говорила мне: «Ты умница, Бенни. Ты сможешь достичь всего, чего захочешь», но я ей не верил. Ведь никто во всей школе не счи-тал меня умницей. Теперь, внимательно просматривая мой та-бель, мама спросила: — Что это тут за оценка по чтению? По ее тону мне стало ясно, что я попал в переплет. Хотя мне было неловко, я не подавал виду. Мама и раньше знала, что я не очень-то успеваю по математике, но она понятия не имела, что по всем остальным предметам мои успехи были такими же жалкими. Пока она медленно читала табель, слово за словом, я поспешил в свою комнату и начал укладываться спать. Через несколько минут мама вошла в детскую. — Бенджамин, — сказала она, — это твои оценки? Она держала пресловутый табель прямо передо мной, как будто раньше я его не видел. — Ну, да… но это ничего не значит. — Нет, неправда, Бенни, это много значит. — Просто табель. — Это больше, чем просто табель. Я понял, что влип, и приготовился слушать. Но мне было не так уж интересно. Я очень не любил школу и не видел причины, почему мне следовало ее полюбить. Раз уж я самый тупой в классе, чего ожидать? Ребята смеялись и подшучивали надо мной каждый день. — Образование для тебя — единственная возможность спас-тись от бедности, — сказала мама. — Это единственная возможность продвинуться и стать успешным в жизни. Ты это понимаешь? — Да, мама, — промямлил я. — Если ты и дальше будешь получать такие оценки, ты про-ведешь остаток жизни в подворотне или, в лучшем случае, станешь мести полы на каком-нибудь заводе. Не такой жизни я для тебя хочу. И не такой жизни тебе желает Бог. Я повесил голову, мне по-настоящему стало стыдно. Мама воспитывала меня и моего старшего брата Куртиса одна. С тре-мя классами образования, она знала цену тому, чего у нее не было. Изо дня в день она внушала нам, что мы должны очень стараться и хорошо заниматься в школе. — Вы просто не используете все свои возможности, — говорила она. — У меня два необыкновенно умных мальчика, и я знаю, что они могут учиться гораздо лучше. Я делал все возможное, по крайней мере когда только при-шел в начальную школу Хиггинс. Как я мог успевать лучше, если не понимал ничего, что происходило в классе? В Бостоне мы посещали приходскую школу, но я не многому научился: преподаватель, казалось, больше интересовался разговорами с коллегой-учительницей, чем нашим обучением. Возможно, он не один был виноват. Может быть, мое эмоциональное состояние сделало меня неспособным полноценно усваивать материал. Мы с мамой и Куртисом приехали в Бостон, потому что родители развелись, и мы не могли больше оставаться в Детройте. Мне было тогда восемь лет. Я любил и мать, и отца, и их развод стал для меня настоящей трагедией. Многие месяцы я тешил себя надеждой, что родители помирятся, что папа бу-дет приходить домой, как раньше, и мы снова будем прежней семьей. Но он так никогда больше и не пришел. В Бостоне мы два года жили с тетей Джин и дядей Уильямом Авери в многоквартирном доме, пока мать не накопила денег, чтобы вернуться в Детройт. Мама продолжала трясти передо мной табелем, сидя на краю моей кровати. — Тебе придется поднапрячься. Ты должен начать пользоваться вот этим прекрасным мозгом, который Бог тебе дал, Бенни. Ты это понимаешь? — Да, мама.
Всякий раз, когда она делала паузу, я покорно повторял эти слова. — Я работаю среди богатых людей, у них хорошее образование, — говорила она. — Я наблюдаю, как они поступают, и знаю — они могут добиться всего, чего захотят. И ты тоже. Мама положила руку мне на плечо. — Бенни, ты можешь то же, что и они. Только ты можешь это лучше! Мама уже говорила эти слова. Говорила часто. В то время они для меня мало значили. Да и с какой стати? Я был убежден, что являюсь самым глупым в своем пятом классе, но, разумеется, никогда ей этого не сообщал. — Просто ума не приложу, что с вами делать, мальчики, - сказала она. — Я намерена поговорить с Богом о тебе и о Кур-тисе. Она помолчала, ее взгляд был устремлен в пространство. За-тем она произнесла (скорее для себя, чем для меня): — Мне нужно Божье водительство, чтобы знать, что де-лать. Ты больше просто не имеешь права приносить такие вот табели. Насколько я понял, тема успеваемости была исчерпана. Следующий день, как и все предыдущие, казался всего лишь еще одним неприятным днем в школе, еще одним днем, когда надо мной смеялись. Я не решил правильно ни единой задачи по арифметике и не написал ни слова без ошибок в диктан-те. Придя домой, я сразу же переоделся в спортивную одежду и выскочил на улицу. Большинство моих сверстников игра-ли или в футбол или в игру, которую я любил больше всего: «Сбей крышку». Мы резались в «Сбей крышку» так: крышку от бутылки кла-ли в трещину в тротуаре. Потом брали мяч — любой, который был достаточно прыгучим, — вставали в линию и по очереди бросали мяч в крышку, стараясь по ней попасть. Тот, кому это удавалось, получал два очка. Если кто-то ухитрялся сдвинуть крышку мячом на несколько дюймов, то выигрывал пять очков. Десять очков присваивалось тому, кто мячом подбрасы-вал крышку в воздух, а она приземлялась на противоположной стороне дороги. Когда становилось темно или когда мы уставали, я и Кур-тис шли наконец домой и смотрели телевизор. Смотрели мы его до тех пор, пока не отправлялись в постель. У мамы был ненормированный рабочий день, и она никогда не приходила домой раньше нашего «отбоя». Иногда я просыпался оттого, что слышал, как она поворачивает ключ в замке. Через два дня после истории с табелем мама вернулась за час до того, как мы собирались лечь спать. Я и Куртис, развалив-шись на полу, смотрели телевизор. Она пересекла комнату, решительно выключила его и повернулась к нам. — Мальчики, - заявила мама, — вы теряете слишком много времени, сидя перед телевизором. Так образования не получишь. Прежде чем мы успели возразить, она сообщила нам, что молилась о мудрости. — И Господь сказал мне, что надо делать, — продолжала она. - Поэтому с сегодняшнего дня вы не будете смотреть телевизор. Кроме двух программ в неделю. Мы выберем их заранее. — Только две программы? - я не верил, что она могла сказать такую ужасную вещь. — Но это же… — И только после того, как вы выполните домашнее задание. А еще никаких игр и гуляний после школы, пока уроки не бу-дут сделаны. — Но другие мальчики выходят на улицу сразу после занятий, — сказал я, не в силах думать ни о чем, кроме своих това-рищей, с которыми не смогу больше играть. — У меня и друзей не останется, если я буду все время сидеть дома… — Очень может быть, — ответила мама, — но другие дети не собираются преуспеть в жизни, а ты будешь успешным. — Но,мама…
