Читаем Крылья огня и ярости онлайн бесплатно

Перевод — Ксю

Переведено для сайта http://everdream.ru/

Румыния, 1878 год

Дом.

Когда Алина Драгавей миновала украшенную красочными настенными росписями православную церковь и въехала в деревню Тушнад[1], ее сердце мучительно сжалось в груди.

Прошло восемь лет, но ничего не изменилось.

Вдоль улицы стояли крепкие бревенчатые дома. Старая женщина в выцветшем красном переднике пристально посмотрела на Алину поверх веревки с бельем. На улице играли дети. Сновавшая между их ног собака, едва на нее упала тень Алины, остановилась и залаяла.

Детская болтовня затихла, их глаза расширились. Женщина собрала белье в корзину и поспешила к дому. В этот момент на землю упали первые капли дождя.

«Я не причиню вам вреда».

Но эти слова застыли у Алины на губах, поскольку она увидела, как глаза детей скользнули по ее потертому кожаному плащу и остановились на мече у бедра. К луке ее седла был приторочен арбалет, а Бела была намного выше лохматых пони на местных пастбищах и обучена охотиться на монстров.

Маленькая девочка, которой когда-то была Алина, давно исчезла. Вместо нее перед их глазами предстала потрепанная жизнью наемница.

Прошло восемь лет, но ничего не изменилось.

Вот только изменилось все.

Алина хмуро кивнула вышедшему на крыльцо старику с трубкой в зубах. Лопата в его руке едва ли помешала бы ей при большом желании забрать то, что она хочет, но она оценила угрозу.

— Я просто проезжаю мимо, — крикнула она и пустила Белу рысью, пока остальные жители деревни не собрались, чтобы увидеть, из-за чего шум.

В самом конце улицы стоял маленький каменный коттедж, в котором Алина выросла с родителями.

Увидев красную входную дверь, она с силой сжала поводья. Неправильность этого цвета потрясла ее до глубины души.

Что случилось с голубым, выбранным ее отцом, потому что это был любимый цвет ее матери?

А с маленькой латунной ручкой, которую ее мама так заботливо полировала?

Родителей не было уже почти десять лет, и все же, увидев эту ярко-красную дверь, Алина вновь ощутила всю боль потери.

— Полагаю, ты не нашла того, что искала, — вывел ее из грустных раздумий мужской голос.

Прислонившись к стене ее отчего дома, скрестив руки на груди и надвинув капюшон, чтобы защититься от дождя, стоял огромный человек. Она не заметила, как он приехал, хотя в этом не было ничего необычного. Мирча Лазареску двигался с дьявольской грацией, и именно он научил ее, как бесшумно двигаться по лесам в поисках добычи.

— Ты не дождалась меня, — сказал он.

Она проигнорировала неодобрение в его золотистых глазах.

— Я хотела увидеть свою деревню.

«Без твоего присутствия», — почти добавила она.

Алина не хотела, чтобы он видел, как она расстроена.

Мирча нашел ее однажды ночью, когда она храбро пыталась отбиться от трех негодяев. Прошло едва ли три недели после гибели ее родителей, и она позволила себе всего лишь на секунду ослабить бдительность, прежде чем поняла, что окружена.

Схватив старый отцовский меч и выставив его перед собой для защиты, Алина на мгновение подумала, что скоро встретится с родителями. Но потом появился он.

Из тумана возникла огромная призрачная фигура в развевающемся плаще, из-под копыт коня летел гравий. Казалось, что к ним скачет сам всадник по имени Смерть. Свет слабого костра отразился от обнаженной стали. Алина лишь успела открыть рот от удивления — как и напавшие на нее мужчины. Затем последовал взмах меча, и голова одного из них покатилась прочь. Оставшиеся двое убежали, и он догнал их, одного за другим, а затем вернулся к ней.

— Ты хотя бы знаешь, как держать эту штуку?! — воскликнул он, когда она выглянула из-за дерева.

Она было подумала, что он ничем не лучше тех мужчин, что хотели ее ограбить, но когда он спешился, то заявил ей — весьма красноречиво — что она дура, если решила разбить лагерь одна, а если она даже не может поднять меч, то как собирается себя защищать?

Последовавшая за этим перепалка закончилась вызовом: он научит ее пользоваться мечом, если она отважится поехать вместе с ним в Брашов[2], где жил ее дядя. И хотя она боялась, что-то в нем успокоило все ее страхи.

Мирча хмуро посмотрел на нее:

— Я же сказал тебе, что мы отправимся сюда на рассвете.

— Ты храпел, — парировала Алина, вытаскивая ноги из стремян и спешиваясь. — И я не могла заснуть. Незачем было тебя будить…

— Что ж, если бы на цыпочках по лагерю не ходил слон, то я бы все еще спал. Ты шумела так, что могла разбудить полдеревни.

«Слон?» — она беззвучно произнесла незнакомое слово.

Мирча закатил глаза.

— Они такие же большие как дреки, но в два раза толще. Их можно найти в Африке.

Он всегда говорил такие странные вещи, хотя она не отваживалась спросить, как далеко он путешествовал. Мирча редко говорил о своем прошлом, а то, что он рассказывал, вызывало у нее больше вопросов, чем давало ответы.

Дреки. Драконы. Вирмы. Слоны. Из них всех эти последние казались самыми странными.

— Я хотела увидеть свой дом. Одна.

— А вот это ложь. — Мирча постучал пальцем по ее носу. — Ты хотела узнать, что убило тех двух мальчиков на прошлой неделе. Ты хотела прискакать сюда с мечом в руке и жаждой мщения в сердце и наконец сразить своих демонов.

Алина отмахнулась от его руки.

— Ты явно не торопился.

— Это не первая моя охота на монстров. Зачем ты здесь, Алина? Что за спешка? Ты не в себе с тех самых пор, как услышала про тех растерзанных у озера ребят.

Алина медленно повернулась в сторону озера, заполняющего кратер вулкана, палец за пальцем стягивая кожаные перчатки.

— Я здесь, чтобы уничтожить дреки, убившего моих родителей.

И наконец похоронить терзавших ее демонов.

— Ешь, — сказал Мирча позже этим вечером, когда Алина мерила шагами снятую ими на ночь маленькую комнату.

Она хрустнула костяшками пальцев.

— Никто его не видел. Никто его не слышал. Все, что нашли, это окровавленные останки тех мальчиков. Как оно может жить все эти годы у озера и при этом оставаться никем не замеченным? Кто-то ведь должен был видеть его в небе!

— Возможно, это чудовище не летает. Никто и никогда не говорил, что это дреки.

Алина сердито на него посмотрела.

— Я! Я сказала, что это дреки или дракон. Я единственная, кто его видел, и я не сомневаюсь в собственном зрении.

— Я не оспариваю, что ты видела в небе дреки в день, когда умерли твои родители, — тихо сказал Мирча, в то время как его руки неустанно вырезали ножиком фигурку из маленького кусочка березы, который он нашел ранее днем. — Мой вопрос: дреки ли их убил? Там может быть что-то еще. Оба нападения случились прямо у озера. Это — и тот факт, что никто не видел дреки в небе — говорит о том, что это существо живет в воде.

— Два нападения с разницей в восемь лет, — возразила она скорее самой себе, чем ему. — Возможно, все это время оно охотилось где-то еще. Возможно, оно только что вернулось.

Мирча лишь пожал плечами.

— Скоро мы выясним правду. Теперь ешь, твой ужин остывает.

Алина снова хмуро на него посмотрела и отломила кусок хлеба.

Каждую ночь он сидел вот так и рассказывал ей старые предания, мифы и легенды, вырезая из дерева что-нибудь прекрасное. Иногда она оставляла фигурки себе: маленького медвежонка, с которым она была не в силах расстаться; волка, напоминавшего ей об одном из рассказов отца; лису, склонившую голову, совсем как когда-то делала ее мать.

И щит в форме сердца, которое с двух сторон поддерживали драконы, похожий на герб. Хотя она так и не сказала ему, что оставила его себе.

Он отдавал их детям в тех селениях, где они останавливались на ночлег, или оставлял на подоконнике на постоялом дворе.

— Вода не слишком глубокая, а озеро не слишком широкое или длинное. Это не может быть озерное чудовище, — сказала Алина, жуя хлеб.

— Озеро сформировалось в жерле вулкана, и снизу поднимается газ. Возможно, где-то там есть расщелина, соединяющая его с подземными водами.

— Почему ты так упорно пытаешься меня убедить, что это не дракон?

— Дреки, — ворчливо поправил он, продолжая вырезать ножом фигурку. — Дреки были рождены Великой Богиней Тиамат много тысячелетий назад. Это благородные дети Огня, Земли и Воздуха. Драконы — мерзкие, неуклюжие твари с умственными способностями комара. Незаконнорожденные отродья младших детей Тиамат.

— Дреки, драконы. — Она пожала плечами. — Они все достойны смерти. И все на одно лицо.

Он медленно положил нож.

— Они вовсе не похожи, хотя и те, и другие могут летать. Дреки могут выдыхать огонь и вызывать мощные бури одним усилием мысли. У тебя нет шансов победить кого-то из них, а вот дракона ты сможешь убить.

Она подбросила в воздух кусочек хлеба и поймала его зубами.

— Почему тебя так волнуют различия между ними?

— А почему ты сегодня так настойчиво пытаешься вывести меня из себя?

Алина проглотила хлеб. Возможно, он прав. Она действительно была сама не своя с тех пор, как они перешли горы.

— Я не звала тебя со мной в эту поездку, — заметила она, вместо того чтобы признать правду. — Я сказала, что могу справиться сама.

Мирча откинулся на спинку стула. Его рукава были закатаны, открывая покрытые загаром руки. Снаружи за окном сверкнула молния, на мгновение высветив золотистые глаза. И Алине на миг показалось, что в них мелькнуло собственническое сердитое выражение, словно она осмелилась ему перечить.

— Мы путешествуем вместе.

— За эту работу не получить золота, — напомнила она. — Это личное дело. А ты любишь золото. Тебе следовало отправиться на восток, где, по слухам, стригои нападают на скот.

— Ты хотела ехать на запад.

Что-то внутри нее этим вечером хотело вывести его из себя. Он научил ее всему, что знал об убийстве чудовищ, но она до сих пор не знала, почему он взял ее под свое крыло или почему до сих пор настаивал, чтобы они оставались вместе.

— Ты не обязан был со мной ехать.

— Кто-то же должен вытащить тебя из зубов озерного чудовища.

— Я…

— Алина, — прорычал он.

Она медленно выдохнула. Иногда, когда он так на ее смотрел, она забывала, почему все еще спорит.

Но потом этот момент проходил, его обжигающий взгляд исчезал, и ей приходилось притворяться, она всего лишь это придумала.

— Ты научил меня всему, что мне нужно знать об охоте на чудовищ, — тихо сказала она. — Я не собираюсь умирать здесь, где погибли мои родители. В этот раз ты мне не нужен.

— Мы сражаемся вместе, — заметил он. — И путешествуем вместе.

Она бросила свой кусок хлеба на тарелку и схватилась за кубок. Глоток вина мало помог ей избавиться от накопившегося раздражения.

— И это все.

Все четыре ножки стула ударились об пол. Он полностью сосредоточился на ней, как это иногда случалось.

— А между нами должно быть еще что-то?

Вот оно!

Все вокруг замерцало от внезапно вспыхнувшего противостояния между ними, и ее первым инстинктивным желанием было отступить, как она всегда и делала.

Но она не хотела разрушить то, что между ними было.

Даже если пропасть между ними, казалось, росла изо дня в день.

Алина проглотила остатки вина. Она больше не могла так продолжать, когда все ее тело охватывало беспокойное ощущение каждый раз, когда он на нее смотрел.

Она хотела большего. Всегда хотела. Но если бы он тоже ее хотел, то наверняка бы уже что-то предпринял к этому времени.

Разве нет?

— Алина? — Его голос обволакивал ее. — Ты не ответила на вопрос.

К черту все!

Завтра она может умереть. И она не хотела умирать в неведении.

Осторожно поставив пустой кубок, она направилась к нему. Его взгляд опустился на ее бедра, словно он почувствовал внезапные изменения в ее львиной походке, и ее сердце воспарило.

— Ты всегда присматриваешь за мной, когда я сплю, — прошептала она, — но я не хочу, чтобы ты и дальше это делал…

— Ты не хочешь, чтобы я тебя сопровождал?..

— Нет. — Алина оседлала его бедра и положила ладони ему на грудь. — Я хочу, чтобы ты был в постели со мной.

Все его тело словно окаменело, хотя левая рука опустилась на ее бедро.

— Что ты делаешь?

Она подняла руку и провела большим пальцем по его нижней губе.

— А на что это похоже? — Его губы были такими мягкими. Она наклонилась ближе. — Я устала от этого противостояния между нами…

— Ты выпила.

Недостаточно, чтобы защитить свое раненое сердце.

— А-а, ты хочешь мне сказать, что я слишком пьяна, чтобы принимать такое решение.

Его рука слегка приподнялась, но он сжал пальцы в кулак и снова медленно опустил на ее бедро.

— Горе и вино — плохие советчики.

— Слишком молода. Слишком несчастна. Слишком пьяна. — Она оттолкнула его и встала. — Если ответ «нет», Мирча, то так и скажи. Прекрати смотреть на меня, словно хочешь раздеть меня и съесть. Не охоться со мной. Скажи мне нет, и я уеду. Клянусь, уеду и никогда тебя больше не побеспокою.

Он вскочил и схватил ее за запястье, и вот оно — его глаза снова загорелись жарким огнем.

— Прекрати, — сказала она, упираясь руками ему в грудь. — Не надо на меня так смотреть, если ты меня не хочешь.

— Я никогда не говорил, что тебя не хочу.

Что? Алина от удивления раскрыла рот.

— Тогда почему, черт возьми, ты мне отказываешь?

— Потому что ты все еще живешь прошлым. Ты способна увидеть лишь то, что злой дреки убил твоих родителей. Все, чего ты хочешь — убить его…

— Если бы это были твои родители, ты бы не хотел того же?

Он крепко стиснул зубы.

— Возможно. Но ты не знаешь, что именно произошло в тот день. Тебе неизвестна правда об их смерти. Ты потеряла сознание раньше, чем до них добралась.

— И что я должна делать? Спросить у самого дракона?

— Дреки, — прорычал он.

Алина всплеснула руками и отошла от него.

— Дреки. Драконы. Все одно и то же.

— Это вовсе не одно и то же!

— Значит, это всего лишь предлог, чтобы не касаться меня! — воскликнула она.

Мирча пристально посмотрел на нее.

Она с вызовом уставилась на него в ответ. Ее грудь вздымалась, а дыхание стало прерывистым. Желание сжигало ее изнутри. И не просто желание, чтобы он касался ее, но и острая тоска, разрывающая ее пополам. Она хотела его. Жаждала его прикосновений. Его поцелуев. Но больше всего ей хотелось заполучить его сердце.

— Может, я не хочу быть плохим выбором, сделанным от смешения одиночества и горя, — наконец сказал он. — Ты когда-нибудь об этом думала? Может, я хочу быть бóльшим, чем просто ошибка на одну ночь. Или причина для сожалений.

Алина резко отшатнулась.

— Ошибка?

— И, может быть, однажды ты меня простишь, — закончил он.

— Прощу? За что?

— За это.

Мирча обхватил ладонью ее затылок и притянул ее к себе.

Требовательное прикосновение его губ заставило ее задохнуться, а потом Мирча начал целовать ее, словно хотел заявить на нее права. Алина вцепилась руками в его рубашку, тая в его объятиях. Все ее фантазии об этом моменте не шли ни в какое сравнение с реальностью.

Его язык ворвался в ее рот, и она едва могла дышать. Едва могла думать. Он целовал ее так, словно это был его последний и единственный шанс. Словно он годами мечтал об этом моменте, накапливая страсть, которая сейчас на них выплеснулась…