Читаем Сто двадцать ударов в минуту (СИ) онлайн бесплатно

Пусть между нами километры, но я все равно приду к тебе. Твой свет, подобно маяку, разрезает мою ночь.

У нас все могло быть иначе, выбери мы другой путь. 

Посвящается Валентине Сергеевой

Приглушенный свет мерцал в хрустальных бокалах с шампанским. Из динамиков под потолком лилась тихая мелодия виолончели, заглушая светскую болтовню. 

– Надо было конкурс красоты делать, – Руслан опрокинул в себя шампанское, и поморщился, словно от водки. – Так хоть бы моделек цапнули, а тут одни курицы. 

– Как ты говоришь о дамах? – рассмеялся Борис. – Тем более таких! Надежда современной живописи! 

Руслан поморщился, обводя взглядом зал. Смешно помотал головой и жестом подозвал официанта. 

– Даже посмотреть не на что. – Он перехватил пару бокалов с подноса и один протянул Борису.

– А ты не смотри, ты считай, – посоветовал Борис. – Считай сколько бабла мы отмыли на этих картинках. И перед налоговой чистые, и заносить никому особо не пришлось. 

Руслан согласно кивнул, затем вновь обвел разочарованным взглядом собравшихся и недовольно скривился. 

Отчасти Борис был с ним солидарен. Выставка вышла скучной и не обещающей веселого вечера. В целом, присутствующих дам подходящего возраста можно было разделить на две категории: проститутки, выдающие себя за художниц, и художницы, примерившие личину путан. Увы, и те и другие Бориса не интересовали. Он вовсе не был праведником, и не держал целибат. Наоборот, сказывалась доступность земных наслаждений, и следующая за ней пресыщенность. 

– Хорошо, – Борис хлопнул друга по плечу, – в следующем году будут тебе модели.

Он уловил запах ароматизированных сигарет. Невольно повернув голову, Борис увидел неподалеку девушку, внимательно разглядывающую картину. Она выглядела так, как будто выпрыгнула из западных пятидесятых или шестидесятых, в тонкой черной водолазке, с таким же беретом, и графитовой облегающей юбке. Ее можно было бы принять за битника, если бы не копна рыжих кудрей, стянутая резинкой. Однако Бориса поразила не ее одежда: мало ли любителей черного. Мундштук. Длинный, лаконичный, и тоже, кажется, черный. Она аккуратно держала его тремя пальцами, изредка подносила к губам, роняя пепел. 

Можно было бы сказать, что сердце Бориса забилось чаще, что хладнокровный Таларски обезумел от любви, впервые в жизни всколыхнувшей душу. Но это не так. 

Девушка не была писаной красавицей, и аромат ее духов не свёл мужчину с ума. Откровенно говоря, он и сам не знал, почему пошёл к ней. 

– Здесь не курят, – сказал Борис тихо. 

Девушка окинула его скучающим взглядом, пожала плечами. А дальше, словно в замедленной съемке, вынула полуистлевшую сигарету и протянула ему. Борис улыбнулся уголками губ.

– Нет, спасибо. 

– Затушите, – выдохнула она. – Раз Вам мешает. 

***

Холодные фонари равнодушно смотрели на джип с запотевшими окнами. Юбка задрана, белье сдвинуто. Ногти девушки больно впивались в плечи, но едва ли Борис мог об этом думать. Острое наслаждение и адреналин вытеснили все связные мысли. Подумать только, Борис Яковлевич Таларски, сидел на заднем сидении раритетной "Чайки", а на нем, закрыв глаза и отключившись от реальности, самозабвенно раскачивалась девушка. Он не знал ее имени, она его, вероятно, тоже. Борис мог сказать о ней лишь то, что она пользуется духами, давным давно снятыми с производства, и курит виноградные GW, что вроде тоже пропали с прилавков, черно-фиолетовую пачку которых Борис кинул на переднее сиденье, когда садился в ее машину. 

Они не знали друг о друге ничего, и едва ли обменялись сколь-нибудь значащими фразами, но почему-то легко поддались страсти, подобно лаве растекающейся в них, сжигая безумцев огнем похоти.

Борис положил руку девушке на шею и притянул для поцелуя. 

Они не знали друг друга. Просто незнакомцы, по какой-то случайности сбежавшие ото всех вместе. Он не тот, заводит романы, она не та, с кем их заводят. Он не влюбляется, она не любит. 

Хотя, быть может, Борис ошибся, и под выбеленной кожей скрывается ранимая душа, мечтающая о муже и детях, по-глупости выбравшая неправильный путь. Может. Но думать об этом Борис не станет. 

Сегодня они принадлежат друг другу. 

Сегодня они как Ромео и Джульетта, только в пару раз старше, как Бони и Клайд, только без оружия, как Сид и Нэнси, только... 

Девушка надсадно застонала, сжимая Бориса, сильнее впиваясь ногтями в плечо. 

По сценарию дальше должны были быть поцелуи, шепот глупых нежностей и пустых обещаний. Но девушка соскользнула с него, поправила юбку и уже собиралась выйти из машины, когда Борис, поймал ее за локоть и сказал:

– Поехали ко мне? 

Почему именно к нему, почему нельзя поехать в гостиницу, зачем Борис остановил её, – он не имел ни малейшего понятия. Просто так. 

Нет, это не влюбленность. Это даже не симпатия. Это желание. Желание немного продлить сладость новизны, остроту неизвестности. 

Девушка кивнула. 

Она вышла из машины, еще раз поправила одежду, села за руль. Неожиданно тихо зашумев, автомобиль мягко тронулся с места. 

– Что под капотом? – спросил Борис зачем-то. По большому счету ему было все равно. 

– Хонда, – отозвалась девушка. 

– Дочка богатых родителей? – усмехнулся он, ловя себя на мысли, что хотел бы услышать именно это, а не циничное "подарили". 

Девушка взглянула в зеркало заднего вида.

– Толщина презерватива где-то, – она перевела внимание на дорогу, – три или четыре сотых миллиметра.

– Ну и что?

– Оставайся по ту сторону. Ок? 

Борис неопределенно хмыкнул. Он не знал о ней ничего, а она не хотела, чтобы он знал больше. 

Сегодня они Ромео и Джульетта...

Бони и Клайд...

Сид и Нэнси...

Только сегодня. Утром они расстанутся, и в этом нет ничего плохого. В какой-то мере им повезёт, ведь у них будет другой финал. 

– Если я спрошу твое имя, это будет "по ту сторону презерватива" или я перейду границы? 

На самом ли деле Борис хотел знать ее имя? Кто знает...

Девушка молчала. Наверное она думала о том же, или о латексной стене между ними толщиной в четыре сотых миллиметра, или о том, что лучше им не знать имён друг друга. 

– Зови меня Саша. 

В чью голову пришла опрометчивая идея поехать все-таки к Саше, Борис уже не помнил. Так же он не помнил путь к ее квартире, потому что мозги стекли медово-тягучим желанием в брюки, пресекая любые попытки здравомыслия. Губы пылали от страстных поцелуев, а руки хаотично исследовали тело. 

Борис не понимал, что в этой рыжей бестии такого. Да он и не хотел понимать. Ведьма! Самая настоящая! Колдунья, одним лишь взглядом изумрудных глаз подчинившая его разум и плоть. 

Чистое безумие! 

— Погоди-ка, — неожиданно отстранившись, хрипло пробормотала Саша. Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь выровнять рваное дыхание.

— Ключи в сумочке, — пояснила девушке на вопросительно поднятую бровь Бориса. 

Закусив губу, она старательно перебирала мелкие безделушки в черном клатче. Помада, ошметки атласа, наушники… отвертка? А она ей еще зачем? Казалось, еще пару минут подобных поисков  и Саша вытащит оттуда археологические останки редкого динозавра. 

— Ты нарываешься, — предупреждающе прошептал Борис, крепко прижимаясь к девушке и проводя носом вдоль ее шеи. — Я не выдержу и возьму тебя прямо в подъезде.

Острая щекочущая волна осела внизу живота девушки приятным комом и никак не способствовала нужным поискам.

— Потерпи до квартиры, — невозмутимым тоном ответила Саша, больно укусив мужчину за щеку. — Я слишком громкая. Соседей разбудим. 

Победно усмехнувшись, девушка наконец нашла те злосчастные ключи, и проделав несколько тугих поворотов в замочной скважине, распахнула дверь. Немного шатаясь на высоких каблуках, она вошла в свои апартаменты. 

Борис, не дожидаясь приглашения, тенью нырнул за ней. Не дав далеко уйти девушке, он прижал спиной рыжее безумие, нагло забираясь руками под юбку. Одарив упругие бедра короткими ласками, Борис со знанием дела направился к чувствительному местечку.

— Ты решила меня добить? Я и так уже на грани, — утробно прорычал мужчина, когда заметил, что Саша без белья. 

Чертова ведьма! Она специально оставила трусики в машине! Девушка проигнорировала вопрос. Ее возбуждение не способствовало неуместным разговорам.  

Мужские пальцы, утопая в обильной смазке, ласкали клитор. Ритмично и медленно, на грани проникновения, вырывая из девушки нетерпеливый надсадный стон. Строгая графитовая юбка совершенно развратно задралась и сбилась на талии широким аляпистым поясом. Скользнув рукой под тонкий трикотаж водолазки, Борис поочередно сжал чувственную грудь девушки, подразнивая острые соски легкими пощипываниями.  

Опершись ладонями о стену, Саша закрыла глаза. Ноги мелко дрожали, едва удерживая ее вес. Тело окутало сладким наслаждением, пальцы царапали недавно поклеенные обои. Во рту пересохло от частого дыхания. Но так просто сдаваться рыжая бестия не собиралась. Собрав последние крупицы самообладания, она перехватила запястье мужчины и тихо выдохнула:

— Я люблю быть сверху. 

Ловко освободившись от сладкого захвата, девушка прытью кинулась в спальню. Борис на мгновенье растерянно замер, и словно слепой котенок пошел на дурманящий запах красотки, то и дело натыкаясь на что-то в квартирной полутьме. Свет уличного фонаря немного облегчил задачу, тускло освещая огромную кровать, где мужчина заметил обнаженное девичье тело. 

Затвердевший член напомнил о себе болезненной пульсацией. Чертовка! “Что она творит с тобой, Таларски?” — Борис довольно хмыкнул. Ему все больше и больше нравилась ее строптивость и неповиновение. Безумный коктейль сжигающей похоти! Нельзя так сходить с ума от девушки, после получаса знакомства. Истинная бестия! Чаровница! Сирена, заманившая одинокого путника пьянящим ароматом женского вожделения. “Да и плевать! Давно мне не было так хорошо” — промелькнула последняя длинная мысль, затем растворившись в флере редких горьковатых духов.

Саша грациозной кошкой приблизилась на четвереньках к застывшему Борису. Тяжело дыша, девушка положила руки на пряжку его ремня и, быстро расстегнув его, одним рывком вытащила его из шлевок. 

С тихим шуршанием брюки упали к ногам мужчины. Борис спешно снял оставшуюся одежду. Рубашка и боксеры полетели куда-то в сторону, обнажая стальные мышцы пресса и налитый кровью член. Теплая ладонь девушки обхватили возбужденный орган, игриво проведя пальчиками по всей длине.

Невыносимо сладкая пытка! Борис, стиснув зубы, держался из последних сил. Хотя зачем? К чему этот самообман? Едва вздыбленная плоть ощутила щекочущее дыхание, мужчина капитулировал, сдался во власть игривых женских губ. 

С чуть слышным смешком девушка поднялась, все еще лаская руками молящий о продолжении член, и повторила шепотом на ухо:

— Я люблю быть сверху.

Да черт побери! Борис в сию минуту готов заняться сексом даже прыгая с парашютом, настолько она его завела. Хотя ж особо и не старалась.

— Ведьма, рыжая ведьма, — сдавленно выдохнул Борис ей в губы. — Делай со мной все, что пожелаешь.

Видимо, Саша слишком буквально восприняла брошенную фразу мужчины и сжав его запястья вместе, плотно стянула их ремнем.

Жест Саши вызвал недоумение и тысячу колючих мурашек по телу одновременно. 

Да черт побери! Ведь сам же передал “бразды правления” рыжей бестии, и теперь он наступает себе на горло, позволяя девушке командовать им. Командовать Борисом Таларски, который ненавидит женское доминирование в сексе.

Только не сейчас. Саша дьявольской невозмутимостью сломала все принципы мужчины и сделала исключения изо всех правил вместе взятых. Никаких препирательств. Никаких табу. Одно безумное желание, разделенное на двоих. Или умноженное?..

Закатив глаза, Борис обреченно кивнул, позволяя плутовке делать с ним, что хочет. Он поддался вперед, удобно умостившись спиной на атласных подушках, в ожидании дальнейших действий девушки. 

Любопытство съедало душу, похоть растекалась по венам, концентрируясь горячей волной в паху. Саша медлила. Она в полной мере наслаждалась своим положением. Девушка игриво закусила губу, и Борис еле сдержался, чтобы не впиться в ее рот голодным поцелуем.

Стоя на коленях, Саша немного поддалась в сторону, что-то выудив из прикроватной тумбы. Характерный треск разрываемой фольги, тоненькие пальчики на головке, умело раскачивающие прохладный латекс по всей длине члена.

Плавно перекинув ногу через бедра Бориса, рыжая бестия не прерывая зрительного контакта, оседлала его. Твердый член уперся в горячее лоно, вызвав у Бориса гортанный стон.

Бестия довольно усмехнулась. Она и сама едва контролировала дикое вожделение, но спешить не хотелось. Эта игра завела сильнее любых афродизиаков.

Скользнув по члену влажным лоном, девушка медленно опустилась на него, доводя до исступления обволакивающим ощущением тесного жара. Сердце бешено заходилось в бешеном темпе, в глазах темнело. В унисон сливались рвущиеся из груди стоны. 

— Развяжи меня, — хрипло приказал Борис, — я хочу тебя касаться.

Вместо ответа мужчина почувствовал, как ремень стягивающий запястья ослаб, а затем и вовсе исчез. Мгновенье отдавалось пульсом в висках. Саша не двигалась, Борис тоже не шевелился.

Освобожденные от кожаных пут руки с силой сжали бедра девушки, подталкивая к движению и задавая общий ритм.

Саша глухо простонала, разнося звуком волны трепетного удовольствия по мышцам мужчины. Ее пальчики изящно ласкали округлую упругую грудь, и это было поистине завораживающее зрелище. Сильная, уверенная, без багажа ненужных комплексов. Она знала, чего хотела. И умела этого добиваться. Как же чертовка сводила с ума!

Борис поднялся, накрывая ее губы грубым поцелуем. Он с нетерпением проник в ее ротик, не оставляя девушке ни единого шанса отстраниться или противиться. И Саша отвечала ему. Самозабвенно, голодно, дико. Обхватив за шею мужчину, она яро насаживалась на горячий от желания член, не прерывая жарких поцелуев.

Все тело бестии покрывала испарина, рыжие волосы прилипли к влажному телу, напряжение внизу живота достигло критической отметки, угрожая вот-вот сбросить ее в пучину сладострастия.

Саша ускорилась, цепко вцепившись ноготками в плечи Бориса. Ритм толчков нарастал и нарастал, пока безумное желание не вознесло ее высоко в небо и взорвалось тысячей, нет, миллионом мелких частиц. Вспышка оргазма затмила все в сознании, вынуждая выгнуться всем телом и крепко прижаться к мужчине, с истомленным, полным наслаждения полувсхлипом-полустоном. 

Ее пухлые губы обжег еще один поцелуй. Несколько глубоких резких толчков и Борис с тихим рыком замер глубоко внутри нее. 

В мареве блаженства и неги Саша прижалась лбом ко лбу Бориса, закрыв глаза, не в силах отстраниться. Мокрые и потные, они не двигались, пытаясь отдышаться и насладиться моментом. Восторг, окутанный дымкой безумия. Эйфория, которое не описанная в стихах.