Читаем Ангельские узы (СИ) онлайн бесплатно

АННОТАЦИЯ

Восемнадцатилетняя Майла Льюис - девушка, что любит лишь две вещи: надирать задницы и надирать задницы. Она не обычный квази-демон, получеловек, полудемон. Последние пять лет Майла живет ради дней ее сражений на Арене Чистилища. Когда души погибших выбирают испытание боем за право провести вечность на Небесах или в Преисподней, она сражаются с ней, а она еще не проигрывала.

Но когда начинается ее выпускной год в высшей школе Чистилища, аренные бои перестают быть достаточными для удержания ее внутренней энергии в узде. Когда демоны начинают себя странно вести и сам Повелитель Демонов, Армагеддон появляется в ее школе, Майла осознает, что вскоре все изменится и, похоже, не в лучшую для квази-демонов сторону. Майла начинает задавать вопросы и ответы (если она их вообще получает) ей не нравятся. Что случилось семнадцать лет назад, превратив квази в прислужников и рабов? Почему ее мама всегда столь печальна? И почему никто не может сказать кто ее отец?

Ситуация обостряется, когда она встречает Линкольна, Наследного Принца Фраксов, мега сексуального получеловека, полуангела и охотника на демонов. Но что делать квази девушке со своей влюбленностью в охотника на демонов? Хорошо, что Майла не боится нарушить пару правил. Любовь стоит того, чтобы за нее сражались и Майла готова потрясти Чистилище.

Глава первая

Прошел месяц, три дня и шесть часов с тех пор, как я получила последний "гладиаторский призыв" и сражалась на Арене. Не то чтобы я одержима этим или еще что. Ведь, конечно, я могу прокрасться и тайком посмотреть, как бьются другие, но это так скучно.

Перекатившись по своей потрёпанной кровати, кутаюсь в выцветшее одеяло и смотрю на моросящий серый дождь за окном. Понедельники - это такой отстой.

По моей спальне проносится мамин голос:

- Пора вставать! Ты же не хочешь опоздать в школу, не так ли, милая?

Я закатываю глаза. Конечно, я хочу опоздать в школу.

Приподняв голову, открываю рот, чтобы сказать это, но затем передумываю. Вместо этого, я закусываю губу, натягиваю на голову подушку и начинаю стонать. Громко.

- Хватит шуметь, юная леди! - мама шуршит бумагами на кухне. - Я получила письмо. Ты в Официальном Списке Надзора за Необоснованными Опозданиями.

Ее шаги эхом прокатываются дальше по холлу и замирают у моей двери.

- Если все останется, как было - ты будешь временно отстранена от занятий. Что ты думаешь об этом?

Я высовываю голову из-под подушки.

Мама угрожающе замирает в дверном проеме, она уперла в бедро кулаки. Мама - квази-демон, как и я, поэтому походит на милую человеческую женщину с соблазнительной фигурой, янтарной кожей, глазами цвета шоколада и каштановыми волосами, волнами ниспадающими на ее плечи. Все квази-демоны имеют хвост; у нас с мамой он охотничий, длинный с острым концом. И наибольшими различиями между нами являются морщинки в уголках глаз, легкая седина и мнение по поводу всего "опасного" для восемнадцатилетних.

Я взбиваю подушку и кладу ее под голову. Отстранение - значит, никакой школы. Может, я втихаря даже парочку матчей на Арене посмотрю. Приподнимаю брови.

- И отстранение - это плохо потому что?...

-...я сделаю все для того, чтобы оно таковым стало.

Аргх. Она сделает.

Отбрасываю одеяло.

- Встаю.

- Хорошо.

Мама уходит.

Я принимаю душ, натягиваю свитер и сонно плетусь на кухню. Вижу знакомую, покрытую накипью технику, разномастную, несочетающуюся между собой мебель, и облупившейся линолеум. Все выглядит мирно, тихо и пусто. Еще одно типичное утро понедельника перед обычным школьным днем. Ску-чно. Надо будет позже уговаривать Уолкера взять меня на Арену. Пока меня снова не призовут сражаться, это лучше, чем ничего.

В центре кухонного стола лежал толстый белый конверт. Беру его и читаю: "Для квази-демона, мисс Майлы Льюис, ряд Данте, 666, Чистилище". Облизываю палец и провожу им по округлым словам. Настоящие чернила. Мой длинный черный хвост нервно щелкает.

Нахмурившись, постукиваю нераспечатанным письмом по ладони. Никогда мне еще не присылал таких странных вещей, как это. Одним размытым движением мой хвост огибает туловище и насаживает конверт на свой стреловидный кончик, пытаясь выдернуть его из моих рук.

- Эй! - мой хвост всегда имел собственный разум и по каким-то причинам сейчас он решил, что письмо опасно. Я выдергиваю конверт и увожу из зоны его досягаемости, но до того один угол мы все же успели изрядно потрепать.

- Смотри, что ты наделал! - хвост ныряет мне за спину и виновато обвивается вокруг лодыжки.

Еще раз перечитала надпись на конверте. Ошибки нет. Я квази-демон (по большей части человек, но с толикой демонической ДНК) и я провела все восемнадцать лет своей жизни в Чистилище (где судят человеческие души и распределяют между Адом и Раем; оно же самое скучное место в истории всех времен и народов). Это письмо - как и десятки других, что появляются на нашем крыльце каждую неделю. Тогда почему же мой хвост решил предпринять миссию по его уничтожению?

Снова смотрю на слова, на уровне интуиции понимая, как их читать: "Откройте это, и ваша жизнь перевернется с ног на голову, а мысли превратятся в кашу".

Очевидно, сегодня у меня сумасшедшее утро.

Бросаю конверт-тире-часовую-бомбу в свой потертый рюкзак. Прочту позже, в школе.

На кухне появляется мама.

- Как там моя милая девочка, Майла-ла? - да, мне восемнадцать и моя мама все еще называет меня ласковым именем, придуманным, когда мне было три.

- Хорошо, - я открываю кухонный шкафчик и достаю коробку хлопьев "Франкенберри".

 Мама следит за каждым моим движение, ее лоб пересекает беспокойная складка.

- Ты хорошо спала ночью, Майла?

Ох, нет. Я знаю, что будет дальше. Расправляю плечи и мысленно настраиваю свой "Я очень-очень спокоооооойна" голос.

- Безусловно, - успех.

- Плохие сны?

- Нет, - на этот раз "спокойный" голос сработал не так хорошо.

- Хммм, - она постучала по своей щеке. - С кем-то познакомилась? Завела новых друзей?

Я стиснула зубы. Каждое утро начинается с таких вот материнских допросов. И я давно поняла, что лучше давать спокойные и лаконичные ответы.

- Нет.

- Вообще никаких друзей?

- Все та же единственная подруга с первого класса, - я поднимаю ложку, делая на этом акцент, - Сиси. 

- Это хорошо,- она неуверенно улыбается. - Ты в безопасности.

Я энергично показываю ей большой палец. Сегодня марафон вопросов закончился относительно быстро; Может, мама решила опекать меня менее чрезмерно. Я приподнимаю уголки губ в усмешке.

- Больше, чем в безопасности, - рассекаю воздух, словно каратист. - Я стройная боевая Арена-машина!

И вздрогнув, замираю посреди удара. Как я могла так сглупить? Стоит мне сказать "Арена" и мама тут же теряет свой долбанный рассудок.

Пауза длится вечность, во время которой мама смотрит на меня с непроницаемым выражением лица. Наконец, она отмирает. Но вместо того чтобы прыгать в истерике, она поворачивается и раскрывает кухонные шкафы в поисках кофейной кружки.

Секундочку.

Этим утром мама прервала свой допрос раньше обычного и не ударилась в панику при слове "Арена". Мои губы расползаются в еще большее широкой улыбке. Прелеееестно. В конце концов, вещи могут меняться.

Откидываясь на спинку стула, смотрю, как мама наливает кофе. Я знаю: она заходит так далеко потому, что здесь только я, она и этот серый противный одноэтажный дом. У меня нет ни братьев, ни сестер, ни прямых ответов на вопросы о моем отце: кроме того, что он дипломат, мне ничего не известно. Сложите все это и получите дотошную маму.

Или, по крайней мере, она токовой была. Я барабаню пальцами по столешнице. Уменьшение маминой чрезмерной опеки открывает для меня столько возможностей! Я могла бы смотреть больше матчей. Могла бы участвовать в большем количестве матчей. Могла бы развивать интересы в сферах помимо Арены.

Эм, возможно, с последним пунктом я погорячилась.

Мама садится на стул напротив меня, ее большие карие глаза смотрят на меня сквозь завитки, струящегося из кружки пара.

- Хочешь, подвезу тебя в школу? Я не против подождать снаружи, - уголок ее глаза дернулся, - Знаешь, на всякий случай.

Мое сердце уходит в пятки. И снова: возможно, сегодня с моей мамой все хуже, чем когда-либо.

- Э-э-э-э... - в шоке мой рот открылся так широко, что шарики Франкенберри скатываются по моему языку и падают на стол. Она действительно предложила ждать около школы весь день "на всякий случай"? Сисси рассказывала мне, что родители становятся излишне нервными в выпускном классе. Дрожь прошлась по моему позвоночнику. Моя мама плюс "излишняя нервозность" равняется невообразимому кошмару.

Я заставляю себя сделать несколько вдохов.

- Спасибо за предложение, - становится все труднее сохранять свой "спокойный голос". - Но не сегодня.

Вдруг воздух начинает потрескивать от энергии. Черная дыра семь футов высотой и четыре шириной появляется в центре кухни.

Из пустоты появляется упырь.           

Машу ему рукой.

- Привет, Уолкер, - строго говоря, его зовут УКР-7, но я называю его Уолкером сколько себя помню.

- Доброе утро, - кивает Уолкер своей лысой головой. Будь он на несколько дюймов выше, моментально бы пробил своей черепушкой потолок и это он еще невысокий, по упырьским меркам. Как Уолкер и другие живые мертвецы проживают свое бессмертие с таким сумасшедшим ростом - тайна.

Уолкер откидывает назад свой низко натянутый капюшон, показывая бледную, почти бесцветную кожу и сильно выступающие кости. На его голове все та же стрижка, что и в день смерти: короткий ежик с бакенбардами и никакой бороды. Из глубоких провалов глазниц на меня смотрят большие черные глаза.

Я широко улыбаюсь. Мне нравится, что рядом именно Уолкер. Большинство упырей одержимы правилами и адски раздражают. Но Уолкер? Он мастерски обходит всякие запреты, особенно когда дело доходит до протаскивания меня на Арену. Дружить с Уолкером - все равно, что иметь милого и немного коварного старшего брата, только без пульса.

- Будь осторожна, Майла, - Уолкер поджимает свои тонкие губы. - Не так ты должна приветствовать своих повелителей. Я не возражаю, но другие упыри могут отправить тебя в лагерь на перевоспитание.

Я закатываю глаза. Чистилище - это сплошная бюрократия с провинциальным шармом и весельем, как в плохо охраняемой тюрьме. Всю работу бесплатно делают квазидемоны вроде меня (и нам не позволено называть себя "заключенными"). Упыри держат нас в узде и свято уверены, что мы - кхе, кхе - суперсчастливы им служить.

И вот я уже готова начать в миллионный раз жаловаться по поводу всего этого Уолкеру, но тут в разговор встревает мама.

- Здравствуйте, мой обожаемый повелитель! - обильной лестью она пытается компенсировать небрежное приветствие с моей стороны. - Желаете кофе без кофеина?

Мама кланяется.

Уолкер кивает; упыри любят кофе.

Мама касается одного из рукавов Уолкера и потирает ткань между пальцами.

- Немного потерто. Вы пришли за новым комплектом? - все квази обязаны нести свою службу; Мама шьет и латает одежду. Могло быть и хуже. Например, мама Сисси - упырьский проктолог.

- Нет, спасибо. - Уолкер с жадностью пожирает кофейник глазами.

Мама вручает ему полную кружку с надписью "Величайший упырь загробной жизни". Ее шоколадные глаза нервно всматриваются в его лицо. - В каком обслуживание вы нуждаетесь тогда?

Уолкер нахмурился.

- Сегодня Майла должна сражаться на Арене.

Огромная улыбка появляется на моем лице. Когда человеческие души попадают в Чистилище, им предоставляется выбор: суд присяжных или испытание боем. В зависимости от исхода они либо счастливо парят на Небесах, либо попадают в Ад. Если человек выбирает суд - это чужая головная боль. Но если он выбрал бой, - что значит: душа определенно злая - кто-то, вроде Уолкера, оказывается на кухне кого-то вроде меня, ведь я одна из нескольких десятков квазидемонов, способных надирать задницу. Буквально.

Я вскакиваю на ноги, чтобы убрать за собой тарелку.

- Вот теперь это счастливый понедельник!

Мама делает шаг назад.

- Вы призываете Малу сражаться сегодня? Вы не можете! - в поисках поддержки она опирается на столешницу. - Каждый раз, выходя на Арену, она рискует жизнью, - на ее скулах играют желваки. - Это бои насмерть.

Я подавила стон. Мама всегда так произносит слово "насмерть", словно впервые осознает, как работает система боев. Черт, я сражаюсь на Арене с двенадцати лет и не получила еще ни царапины. Похоже, этой драме не будет конца еще долгие годы.

Задыхаясь, мама тычет в календарь с оборванными листками на двери.

- Моя малышка сражалась только месяц назад. А она должна служить раз в три месяца, верно? 

Я поднимаю руку.

- Это не проблема. Я совершенно не против. - она кидает на меня отчаянный взгляд.

- Знаю. - она так крепко держится за столешницу, словно хочет вытащить ту из стены. - Пожалуйста, Уолкер, скажи мне, что это ошибка.

Черных глаза Уолкера полны понимания.

- Майла должна служить сегодня. Нас захлестнула какая-то волна сражений; все бойцы перегружены матчами.

Мама смотрит на Уолкера, ее челюсть скрипит в безмолвном негодовании. Спустя пару мгновений, она прижимает ладони к лицу и низкий стон срывается с ее губ. Я хмурюсь. Этим утром она взяла новый уровень драмы.

Уолкер легкомысленно мне подмигивает. И, понимая, что это значит, я борюсь с желанием улыбнуться. Нет никакой перегрузки матчами. Должно быть, Чистилище заполучило на руки мегазлую душу, худшую из худших, и потому нуждается в своем лучшем бойце.

Они нуждаются во мне.

Мама качает головой.

- Все эти демоны и ангелы. Обещай мне держать ее подальше от всего "опасного". - она делает ударение на слове "опасного".

- Я всегда так и делаю, Камилла.

Мама выпускает из смертельного захвата край стола.

- Конечно.

Я сжимаю зубы. Мама всегда пытается защитить меня от ангелов и демонов. Я еще понимаю от демонов, но от ангелов? Бросьте!

Я застегиваю свою серую кофту.

- Пора навалять парочке злодеев. - шагнув к Уолкеру, ожидаю отправки на Арену.

 Мамина рука касается своего горла.

- Будь осторожна!

- Я всегда суперосторожна, не беспокойся об этом.

- Не опаздывай в школу!

Я натянула улыбку.

- Заметано, Мам!

Уолкер наклоняет голову.

- Отойдите, я создаю портал. - новая черная дыра появляется в центре кухни. Я заглядываю в темноту, чувствуя, как Франкенберри в моем желудке устремляются вверх для повторного появления. Использовать портал -- все равно что кувыркаться в пустом пространстве, в попытке угробить желудок. Полезный совет по сохранению жизни: держите упыря за руку, иначе будете ваше падение будет вечным.

Сделав глубокий вдох, хватаю Уолкера за холодный палец так крепко, что будь у него кровоток - передавила бы. Вместе, мы шагнули в небытие и вышли уже на песчаный пол Арены. Я стараюсь выглядеть готовой-к-бою, а не готовой-блевать.

Уолкер бросает на меня сочувственный взгляд.

- Найти место, где мы сможем присесть?