Читаем Сказ о том, как Манилло в переплёт попал онлайн бесплатно

Глава I

– Манилло! Маленький проказник. Манилло! Домой!

Бабушкин зычный голос рокотал так, что с некоторых веток осыпался снег. Манилло не хотелось уходить от толстого стеклышка, заменявшего муравейнику стену, которое он туда вставил еще летом. Но речи о задержке быть не могло: Бабуля всегда умела быть убедительной, а спорить с ней было не самым разумным решением. Нет, Манилло любил ее, но при мысли о непослушании все внутри мальчугана переворачивалось и старалось забиться в самые незаметные уголки, коих в нем было довольно мало.

Бросив последний взгляд на зимнюю жизнь муравьев, мальчуган присыпал стекло снегом, чтобы муравейник не выморозило за ночь, и побежал домой. Бежал он с закрытыми глазами, доверяя ногам и тропе под ними. Наблюдая за муравьями, Манилло узнал, что у этих маленьких существ есть свой строгий распорядок дня. У них были свои вечерние и утренние обряды, а у Манилло с Бабулей – свои. Закрыв глаза, мальчик с точностью до маленьких деталей видел, что будет происходить дома. Белый, снежной чистоты фартук Бабули буквально хрустит на сгибах, пока она накрывает на стол. Манилло аккуратно закрывает за собой дверь на чугунную задвижку и едва дышит, подсматривая за Бабулей. Не оборачиваясь, она спокойно говорит, что перед ужином следует мыть руки, и тихонько улыбается себе под нос. Этот трюк в который раз восхищает мальчугана. Он послушно моет руки и идет к столу. Свежее масло, подкопченный сыр, мед, душистый хлеб и, конечно же, чай с морошкой. Какой вечерний обряд без чая с морошкой? Потом они с Бабулей садятся за стол, она с такой же спокойной улыбкой спрашивает, как дела у муравьев, а Манилло с набитым ртом начинает рассказывать про их медленные зимние танцы под стеклом, на что Бабуля отвечает укоризненным взглядом. «Сначала прожуй, мой дорогой, потом говори».

Манилло улыбается, всё так же не открывая глаз. Все будет именно так, это обряд, это должно произойти. Вот мальчик минул последний поворот, под каблуками застучали тщательно выметенные камни дорожки к двери. Пять, шесть, десять, семнадцать шагов, потопать ногами, ведь Бабуля не любит снег дома. Дверная ручка черного чугуна холодит руку. Медленно, медленно и тихо. Теперь задвижка. Поворот и робкий взгляд в столовую.

– Перед ужином следует помыть руки, молодой человек.

– Хорошо, Бабуля.

***

… Почему Манилло так любил закрывать глаза, не знали ни Бабуля, ни он сам, но даже если бы узнали, это ничего не изменило. Вот и сейчас мальчуган лежал в своей кровати на свежем белье, слегка поглаживая волны белой ткани под руками. Почти как бабушкин фартук, и, всё-таки, нежнее, словно простыня знала, что её задача – помочь уснуть одному любознательному мальчику, и потому смягчала свой нрав.

– Не спишь?

Манилло промолчал, как того и требовал обряд. Бабуля, выполняя свою половину ритуала, прошла по комнате, расставляя ватагу игрушек в одной ей ведомом порядке.

– Ну, раз уж ты спишь, тогда я расскажу одну историю, хм, скажем, вот этой плюшевой ламе.

– Энрике.

– … ламе по имени Энрике. Только слушай внимательно, дорогой Энрике, история того стоит.

– …

– Раз уж ты спрашиваешь, то скажу. История про Крампуса.

***

«Случилось это давным-давно, как и полагается хорошей истории. В те времена, когда Николас еще не пришел к нам, а старый порядок не отжил своё. Еще можно было найти под мостом пару захудалых троллей, садовые гномы не отлынивали от работы, просиживая сиднем день-деньской, а делали вид, что хоть как-то помогали по дому. Дети ходили между сёлами, распевая рождественские гимны. И Крампус вел свои дела среди нас. Не проходило года, чтобы он не уходил с полным мешком детишек. Считалось, что этим детям не везет настолько, что они попадают прямиком на рождественский стол семьи Крампуса, кто в запеченном виде, кто в кляре. Другие говорили, что это всё враки, никого не едят, но и назад не отпускают: после мешка дети не помнят, кто они и откуда, и не знают дороги назад. Каждый верил, кто во что горазд.

Тот год не был исключением, и Крампус не мог обделить вниманием две деревушки у подножья северных гор. Жители деревень не сказать, что не верили в него, просто как-то перестали бояться. Ему такое положение вещей, разумеется, не нравилось, и он решил напомнить о себе в этом году. По старой традиции, дети из одной деревни шли навстречу детям из другой, а на середине пути, возле старого камня, происходила ежегодная снежная битва. Проигравших не было, в конце все весело пели гимны, ели яблоки в карамели и возвращались к своим семьям на праздничный ужин. Некоторые с небольшими синяками, но это мелочи: какая снежная битва без пары-другой шишек. Взрослые, конечно, потом мерились, у кого из детишек больше синяков, и сами подводили итоги, но на то они и взрослые, чтобы всё подсчитывать и стараться перещеголять соседа.

Крампус решил, что устроить засаду у камня будет самой лучшей идеей. И место древнее, и камень ему знаком – сам когда-то его ставил. Сказано – сделано. Еще затемно, накануне ночи колядок, он облюбовал старую медвежью берлогу для лежбища, куда притащил свой мешок и сверток одеял, чтобы не мерзнуть в засаде. Но, видимо, слишком удобно ему стало, слишком мягкими были одеяла, словом, сморило рогатого. А когда он проснулся, снаружи, над ним, уже кипела баталия. Воины обходили противника с флангов, забрасывая их градом снежных снарядов, трубили маленькие охотничьи рожки. Всё было серьезней некуда. С перепугу ли, от жадности ли, Крампус и решил, что пора выскакивать да хватать, кого сможет. С ревом, поднимая снежные облака до верхушек деревьев, он выскочил из своего убежища и ринулся на детей. Да вот не рассчитал он расстояния, и все бросились наутёк, только одна маленькая девочка осталась стоять и смотреть на дивного зверя-человека с рогами. Крампус, озадаченный таким поведением, медленно подошел к девочке.

– Отчего ты не бежишь, дитя? – скрипуче затрещал он.

– От чего мне бежать? Ты красивый и совсем не страшный.

– Я? Ты ошибаешься, дитя.

– Не знаю, может быть, – пожала девочка плечами, – Можно тебя погладить?

Крампус был смущен. Такого с ним не случалось никогда, и почему-то он очень сожалел об этом. Внезапно ему захотелось, чтобы маленькие руки девочки прошлись по его шкуре.

– Хорошо дитя. Если ты не боишься.

– Вовсе я тебя не боюсь. Ты же хороший.

С этими словами она подошла к нему, а Крампус лёг прямо на снег, чтобы девочке было легче его гладить. Они потеряли счет времени. Она – потому что никогда не видела такого красивого, да еще и говорящего зверя, он – потому что никогда не встречал такое теплое сердце. И, когда из-за холмов по сторонам от камня стали раздаваться крики селян, Крампус и девочка не сразу заметили их. А когда заметили, было уже слишком поздно для них обоих».

***

– Бабуля, что случилось с Крампусом?

Это было страшным нарушением обряда, история перед сном рассказывалась в тишине, но Манилло не мог ничего поделать. Что-то в истории, да и голосе Бабули, взволновало его настолько, что под конец мальчик даже открыл глаза.

– Ничего, с ними ничего не случилось.

– Но, Ба!

– Манилло. Тебе пора спать.

Тон не оставлял сомнений: если Манилло не прекратит расспросы, ему не сдобровать. Обиженно засопев, он отвернулся к стенке, с головой укутавшись в одеяло. Бабуля смотрела на него еще несколько мгновений, затем пошла к дверям его комнаты. На самом пороге она замерла в полушаге, опустив голову, чего с ней не случалось никогда. Манилло перестал дышать оттого, что весь вечерний распорядок летит в тартарары. И от напряжения такого сильного, что волоски на мехе ламы приподнимались сами собой.

– Его пронзили вилами, прямо там, на снегу. Девочка даже не успела убрать руки. Нет, её не задели, видимых ран не было. Но Крампусу было уже не помочь. Не стоило мне тебе рассказывать эту историю, Энрике.

Бабуля незаметно утерла слезы и вышла, оставив Манилло одного лежать с открытыми глазами на свежем белье снежной белизны.

***

Утро вкрадчивым кошачьим манером пробралось в комнату к спящему мальчику. Лучи солнца коварно ползли сначала по стене, потом по спинке кровати с узорной резьбой, потом внезапно прыгнули на подушку и стали щекотать глаза мальчугана. Однако план их не увенчался успехом – Манилло отказывался проснуться окончательно. Наверное, из-за той же необъяснимой тяги к закрытым глазам. Ну, и потому что Бабуля пока не позвала его. Он так и лежал, улыбаясь с закрытыми глазами, в ожидании оклика. Что случилось довольно скоро.

– Манилло, вставай. Бегом умываться, немытыми…

– … едят только поросята, – закончил он за Бабулю и рассмеялся.

– Всё-то ты знаешь. Давай бегом, я нагрела воды.

Разбежавшись по коридору в любимых шерстяных носках, Манилло проскользил последнюю пару метров до ванной, чем вызвал традиционный восторг Бабули, хлопотавшей на кухне. В ванной всегда было прохладнее, чем в остальном доме, особенно зимой. Сейчас тут клубился густой пар над нагретой водой. Пар нравился Манилло, он был как закрытые глаза, но гораздо интереснее, ведь эти облака менялись и перетекали, отчего простора для фантазии было больше. А как приятно было вытерать колючим полотенцем распаренную кожу, и описать трудно.

А на столе в этот момент творилась своя, утренняя магия. Плошки с овсянкой и ягодами росли, сбиваясь в стайки, словно чтобы пошушукаться о чем-то своем, посудном. Дерево, глина, металл – все собиралось в особенные хитросплетения, чтобы чудо завтрака наконец свершилось. В центре этого хаоса, который был ясен и прост для Бабули, стоял важный бочонок мёда, рядом с ним, конечно же, соседствовал особый бабулин утренний чай в неизменном чайнике с зябликом на боку.

Во время еды с утра, как и положено за завтраком, Бабуля с мальчиком обсуждали планы на день, но не так, как обычно делают взрослые, а скорее с азартом первооткрывателей, которые вот-вот найдут что-то важное. И они, конечно же, находили, иначе и быть не могло. Но сегодня обсуждение пошло не так, как обычно. Разговор не клеился, было как-то слишком нервозно. А в тех словах, которые всё-таки звучали, чувствовалась фальшь, а фальши Бабуля терпеть не могла. Аккуратно утерев льняной салфеткой рот, она посмотрела на мальчика.

– Манилло, помнишь вчерашнюю историю для Энрике?

– Помню. Ой. В смысле. Какую?

Бабуля посмотрела на него поверх очков, отчего Манилло густо покраснел.

– Помню.

– Мне не стоило её тебе рассказывать. Ничего путного из этого не вышло. Сама не знаю, что на меня нашло. И я…

Бабуля замялась. На памяти мальчика такого не происходило вообще никогда. Она всегда была уверенной, говорила ровным спокойным голосом и знала цену своим словам.

– Ба…

– Подожди секунду. Манилло, дорогой, эта история, она неправильная. Она не должна была так закончиться, а сил закончить её иначе у меня не было. Она такая, какая есть. И я не в праве менять ее конец.

Бабуля спрятала лицо в руках и замерла. Манилло не знал, как помочь ей, как исправить эту ошибку из прошлого. Конечно, она не хотела, чтобы с Крампусом случилось такое. Но как, как исправить всё это? Мысли мальчика метались, но он быстро взял себя в руки. Сначала надо было увидеть всё своими глазами, прийти на это место.

– Ба, – тихо начал он, – а где это произошло?

Она оторвала руки от лица и посмотрела на него с легким прищуром.

– Что ты такое задумал?

– Я бы хотел увидеть это место своими глазами.

Как в полусне Бабуля взяла бумагу и, почти не глядя, стала рисовать линии, ровным красивым узором складывающиеся в очертания холмов, реки, мельницы и деревцев. Последним на карте появился крест у заветного камня.

– Смотри, это наш дом, – палец скользил по едва подсохшим чернилам, – тут лес, а здесь…

– Тот самый камень, – закончил за нее Манилло.

– Да.

И снова за столом стало тихо. Чай давно остыл, да и допивать его уже никто не хотел.

– Мы сходим туда вместе, – тихо сказала Бабуля, – я покажу тебе это место.

Что-то в голосе Бабули заставило мальчика усомниться, что это произойдет. Слишком живы были те воспоминания, слишком много боли приносили ей. Манилло смотрел на Бабулю, которая в первый раз на его памяти не ответила на взгляд. Тут он понял, что историю эту заканчивать придётся ему, за них обоих. Но сделать это надо будет незаметно, чтобы не расстраивать Бабулю.

– Могу я…

Наконец Бабуля посмотрела на него взглядом, полным вины со следами вчерашних слез.

– Могу я пойти гулять?

– Конечно, Манилло, вот только п осуда, насколько я помню, пока не научилась мыть сама себя.

Почему-то Манилло стало значительно легче. Он даже немного улыбнулся.

***

Снег сегодня был хрусткий и упругий, солнце водило ладонью по щекам, тугой рюкзак приятно давил на плечи. Что еще нужно для приключения? Тяжесть за спиной была вдвойне приятнее, когда Манилло думал о содержимом. Это путешествие было самым настоящим, хоть и недолгим, если верить карте, которую мальчик предусмотрительно умыкнул со стола. А, значит, нужна провизия. Фляга с клюквенным морсом, особые бабулины галеты, мешок орешков, три сушеных яблока и, естественно, Энрике, с любопытством торчавший из рюкзака – вот и вся нехитрая поклажа за спиной. Манилло не удержался и присовокупил к этому списку еще веревку, которую перекинул через плечо наискосок. И, самое главное, в кармане куртки была самая настоящая карта. Хоть Манилло и знал местность в округе, но так далеко не заходил никогда.

Сложнее всего было набрать незаметно еды, чтобы не вызвать у Бабули подозрений, но Манилло и раньше брал с собой провизию на свои прогулки. Для себя мальчик решил, что это просто очередная прогулка, хоть и с приключением, и Бабуля не особо расстроится, если он дойдет до камня самостоятельно. Теперь, уже в дороге, иногда сверяя повороты на маршруте с картой, Манилло воображал, как вечером будет рассказывать за ужином, как прошло его приключение, как Бабуля сначала на него рассердится, но потом простит и будет расспрашивать про тот самый камень.

Но то будет вечером, а пока стоило не зевать по сторонам. Если до мельницы можно было довериться ногам, то дальше дорога Манилло была неизвестна. Оставив холмы по левую руку, он, не торопясь, шел вдоль излучины реки. Удивительно, как быстро и ясно Бабуля смогла передать на бумаге ландшафт. Заблудиться тут было довольно трудно, но все-таки карта была отменная.

– Энрике, видишь остров?

Энрике не ответил, но Манилло было достаточно, что остров видел он сам. Раньше ему удавалось углядеть самый краешек его с высокой холмистой гряды за домом, но теперь мальчик подошел к острову вплотную, насколько позволял крутой берег реки. Остров, хоть и был небольшим, но так и приковывал взгляд. Манилло твердо решил, что уговорит Бабулю сплавать сюда летом на лодке. Может быть, даже на пикник с ночевкой, кто знает. Интересно, можно ли будет взять Энрике с собой?