Читаем Radiohead. Present Tense. История группы в хрониках культовых медиа онлайн бесплатно

В отличном эссе об альбоме Radiohead 2000 года Kid A Саймон Рейнольдс спрашивает, почему мы не должны считать предыдущую работу группы – OK Computer 1997 года – лучшим британским рок-альбомом в истории.

Это больше, чем просто обоснованный вопрос. Я регулярно слушаю OK Computer более двадцати лет и не могу сказать, что соперников в борьбе за эту корону у него слишком много: не Revolver, даже не Exile on Main St.; уж точно не Sgt. Pepper, не London Calling и не The Stone Roses. Тем не менее в списке «Сто величайших британских альбомов», составленном Observer в июне 2004 года, OK Computer занял лишь 24-е место – полагаю, в первую очередь из-за того, что еще не до конца выветрилось подозрительное отношение к серьезности Radiohead, их эмоциональной величественности, готовности рискнуть и играть претенциозно и сложно. Рок-критики Великобритании всегда довольно скептически смотрели на «прогрессивные» тенденции в поп-музыке.

То, что они сумели дойти от нео-«нирвановского» самоуничижения в прорывном хите 1993 года Creep до страдальческого эпического прогрессивного трека длиной в шесть с половиной минут Paranoid Android (OK Computer) всего за три года, кажется поразительным даже сейчас. Очень немногие из тех слушателей, что купили дебютный альбом группы под названием Pablo Honey (1993), могли предположить, что Radiohead сумеют эволюционировать и вырваться за пределы того, что Джон Харрис назвал «пропитанными тоской пароксизмами» их ранних субгранжевых композиций.

Второй альбом The Bends, конечно, стал ключевой переходной работой. Уже за несколько минут открывающего трека Planet Telex становится ясно, что они сделали огромный шаг вперед от Creep и угрюмой Anyone Can Play Guitar. Тем не менее подозрительное отношение к ним никуда не делось и даже усилилось; его корни таились в снобском отношении к ребятам среднего класса из Оксфорда в эпоху брит-попа. Ибо чем же еще были Radiohead, сама того не желая, как не анти-Oasis – группой, которую особенно не интересовала звездность ради звездности, ребятами из частной школы, на которых наводили скуку старые как мир внешние атрибуты склкбрити. Они хотели вывести рок за пределы застоявшихся традиций середины 90-х, и у них было для этого все. Прежде всего – музыкальное дарование: вокал Тома Йорка, великолепный Джонни Гринвуд, гитарист и архитектор всего звучания группы, и, конечно же, отличная работа остальных музыкантов – Колина Гринвуда (старший брат Джонни, бас-гитара), Фила Селуэя (ударные), Эда О’Брайена (гитара) – и звукоинженера Найджела Годрича, ставшего продюсером.

А еще Radiohead были готовы посмотреть в лицо антиутопическому высокотехнологичному будущему человечества и задать вопрос: «Куда мы идем?» Со временем этот вопрос убедил команду отказаться от традиционных элементов рок-музыки – по крайней мере, на время, – и начать в новом тысячелетии эксперименты с текстурами и символикой электронной музыки. Но красота мелодий никуда не делась, и даже когда стихи Йорка достигли пика раздражающей иносказательности, божественная тоскливость его вокальных партий могла довести вас до слез.

OK Computer, конечно, остается музыкальным Эверестом, который как они сами, так и кто-либо другой вряд ли когда-ибо покорят, но Radiohead постоянно создают музыку, которая подтверждает их статус самой смелой из крупных рок-групп. Существуют ли более пьянящие потоки популярной музыки, чем 2+2=5 или Burn the Witch, более мощные и драйвовые гимны в духе Smiths, чем Knives Out или There There, более прекрасные баллады или медленные элегии, чем Nude, Pyramid Song, Sail to the Moon или Give Up the Ghost? У других современных им исполнителей, конечно, были успешные периоды (Пи Джей Харви, Джоанна Ньюсом, Feist, Arcade Fire, Interpol, Grizzly Bear, Queens of the Stone Age), но очень немногие изумляли и удивляли нас так долго.

Я получил огромное удовольствие, собирая рецензии и интервью для Present Tense: от провидческих ранних репортажей Ронана Манро об On A Friday (где он, в том числе, одобряет отказ группы от этого имени) до великолепных репортерских, портретных и комментаторских работ таких журналистов, как Рейнольдс и Уилл Селф, Энн Пауэрс и Адам Торп, Джон Харрис и Пэт Блашилл, Уилл Гермес и Ар Джей Смит – и, конечно же, Марка Грейфа. Его потрясающее эссе в n+1, Radiohead, or the Philosophy of Pop («Radiohead, или философия поп-музыки»), возможно, является самым невероятным из всего, что когда-либо было написано о группе.

Может быть, Radiohead, благодаря своей радикальной интеллектуальности и вовлеченности в наши ужасные времена заставляют критиков писать более умные вещи, чем Oasis? Будет ли рок-снобизмом об этом говорить? Судите сами, читая «Radiohead. Present Tense» и следя за двадцатью восемью годами путешествия группы в наш настоящий, напряженный 2019-й.

Весь сегодняшний концерт я думал, кого же напоминают мне On A Friday. Не в музыкальном смысле, а в вокальном. А на следующий день меня наконец осенило: Кирка Брэндона! Да, того парня со смешной прической из Spear of Destiny.

У Тома, певца On A Friday, конечно, нет смешной прически (да и вообще, волос у него так мало, что хоть какую-нибудь прическу будет сделать довольно затруднительно), но вот голос его очень напоминает Брэндона. Он точно так же тянет каждый слог и скорее воет, чем поет. Самое интригующее здесь – то, насколько же плохо он сочетается со всей остальной группой.

Я скептически отнесся к первой паре песен, они были слишком похожи на типичный манчестерский саунд, но если в On A Friday получше вслушаться, начинаешь на них смотреть под другим углом. Барабаны и бас (с небольшой помощью клавишника) действительно играют характерный инди-дэнсовый грув, но иногда звучание группы почти напоминает кантри-вестерн, правда, к счастью, больше похожий на R.E.M., чем на Кенни Роджерса.

Непонятно? Стало бы понятней, если бы вы попали на концерт (а когда они станут невероятно знамениты, все будут клясться, что были на том самом первом шоу).

Сегодня в клубе довольно много народа, что оправдывает шумиху, уже поднявшуюся вокруг группы (их, в частности, рекомендовали послушать The Candyskins); ее звучание вполне отражает современные тенденции, и, полагаю, довольно скоро привлечет внимание мейджор-лейблов.

Впрочем, есть все-таки пара вопросов: басист Колин на самом деле похож на Кристофера Уокена из «Охотника на оленей»? И еще, почему бэк-вокал так действует на подсознание? В голове заваривается какая-то непонятная каша.

Моя любимая местная группа On A Friday показала всем, за что именно я ее люблю, выпустив впечатляющее – пусть и старое – двухтрековое демо.

On A Friday – хорошая, слаженная команда с замечательными творческими идеями и необычным, талантливым певцом, у которого словно прямо в горло встроен рычаг управления звуком. Как ему удается сохранять такой контроль, переходя от низких нот к высоким, я не представляю. Кроме того, группа грамотно использует талант бэк-вокалиста; многие коллективы, к сожалению, не в силах постичь этого высокого искусства.

Stop Whispering – еще одна отличная вокальная работа; гитары «зловеще прячутся» на заднем фоне. Примерно на половине песня начинает осознанно разваливаться, а затем крик возвращает все обратно, и странный органный звук начинает сражение за власть с гитарой, звучащей очень похоже на Velvet Underground. Превосходно.

В этом месяце On A Friday собираются в студии с продюсером Slowdive, и запись увидит свет в ноябре. А до этого времени обязательно сходите и послушайте их вживую – если вы так не сделаете, совершите большую глупость.

В конце октября самая слабая группа Оксфорда (The Wild Poppies давным-давно распались), On A Friday, выступили в «Джерико-Таверн» перед неплохой аудиторией, и концерт посетил представитель EMI.

Всего через пару недель они снова выступают в «Таверн», и клуб просто ломится от зрителей. Там двадцать пять человек из A&R-отделов звукозаписывающих компаний, и, более того, они все пришли на концерт за свои деньги. Если говорить очень грубо, On A Friday состоялась как группа.

Соответственно, мы – большие молодцы, раз решили поместить их на обложку в этом месяце. Если бы мы прождали немного дольше, их фотографии разлетелись бы по всем национальным журналам, а нам осталась бы только дырка от бублика.

Когда я впервые пришел на концерт On A Friday, я был настолько пьян, что вообще ничего не запомнил. Когда пришел во второй раз, то решил, что они неплохие, хотя и немного странные. По иронии судьбы, я понял, какие же они крутые, лишь на концерте в Политехническом университете, где зрителей была горстка, звук – ужасным, а сет-лист пришлось сильно порезать.

Музыка On A Friday очень живая, цепляющая, интенсивная и достаточно хорошая, чтобы выделяться и самой по себе, но еще лучше группу делает голос вокалиста Тома. Он наделен редким, особым даром: естественно музыкальным певческим голосом. Сколько вы знаете групп, испорченных плохим или скучным певцом? Я уже давным-давно сбился со счету. Том не просто исполняет свои стихи: он использует свой голос для взаимодействия с другими инструментами, словно его голос тоже инструмент. Из-за этого слова часто довольно трудно разобрать. О чем вообще ваши песни?

Том:

– Э-э-э… ну, Nothing Touches Me основана на истории художника, которого посадили в тюрьму за насилие над детьми, и он просидел в камере всю жизнь, рисуя картины. Но сама песня о том, как ты настолько себя изолируешь, что в один прекрасный день понимаешь, что у тебя больше нет друзей, и никто с тобой не разговаривает.

Звучит довольно печально, но ваша музыка довольно-таки веселая, не правда ли?

– Да, я просто агрессивный и больной.

Через двадцать минут Том признался, что на самом деле не знает, о чем эти песни.

Том, Фил (ударные), Колин (бас-гитара), Эд (гитара) и Джон (гитара и орган) сходятся на том, что им всем нравятся Buzzcocks, R.E.M., The Fall и (кхм) Peter, Paul and Mary (внезапно, правда?), но вот в остальном их вкусы разнятся – от Curve до Бутси Коллинза и техно. А еще они много спорят.

Они недавно работали в студии Courtyard с Крисом Хаффордом, продюсером альбома Slowdive.

Колин:

– Он узнал о нас через общего друга и пришел нас послушать в «Джерико». После концерта его буквально трясло. Он сказал, что мы лучшая группа из всех, что он видел за три года, и пригласил записаться в Courtyard. Мы считаем это хорошей инвестицией.

И эта инвестиция, похоже, окупится даже быстрее, чем они предполагают. Пять песен, записанных ими, стали большим скачком по сравнению с предыдущим демо, хотя оно и само по себе было довольно впечатляющим. К тому моменту, как вы будете читать эти строки, работа под названием Manic Hedgehog уже увидит свет, и за нее вполне стоит отдать три фунта. Короче говоря, она великолепная.

Все пять музыкантов группы родились и выросли в Оксфорде и вернулись в родной город после обучения в колледжах. Насколько Оксфорд повлиял на их песни?

Том:

– Очень сильно. Jerusalem – это песня об Оксфорде. Как и Everybody Lies Through Their Teeth. Это очень странный город, и он очень важен для моего творчества.

Именно тема Оксфорда – точнее, музыки в Оксфорде – вызывает споры. Высказываются самые разные мнения по поводу того, почему в Оксфорде нет нормальной музыкальной сцены… или она все-таки есть?

– …если «Таверн» закроют, то сцены вообще никакой не останется.

– Никакой? А как же «Долли» и «Венью»?

– И еще «Олд Файр Стейшн». Да, ужасное место, но во многих городах размером с Оксфорд нет даже и такого зала. У Оксфорда гораздо больше души, чем, скажем, у Кембриджа, но эта душа идет из местечек вроде Каули, а не университета. Студенты приезжают сюда на три года и уезжают, так и не внеся никакого вклада.

– Мне кажется, не стоит во всем винить студентов. Самая большая проблема – это люди, управляющие университетом. Правящие круги контролируют все, что происходит в Оксфорде. Они решают, выдавать ли лицензии клубам. Вот почему у нас появляются ужасные залы вроде «Парк-Энд-клуба». Оксфорд отчаянно нуждается в паре приличных ночных клубов. И вообще, это преподаватели, а не студенты, говорят, что группам нельзя выступать в колледжах…

Спор продолжается – без достижения согласия или хотя бы какого-нибудь конкретного вывода. Все согласны, что все могло быть лучше, но могло и намного хуже.

– В Оксфорде просто дикое количество групп, учитывая размер города, а «Долли», «Венью» и особенно «Таверн» – отличные залы. «Олд-Файр-Стейшн», похоже, проектировали те же люди, что строят рестораны «Литтл-Шеф». Сцену словно поставили там по принципу «ой, чуть не забыли», такое ощущение, что играешь в салатном баре.