Читаем Радиосигналы с Варты онлайн бесплатно

Их было пятеро. Опытные рабочие и бойцы, испытанные деятели Коммунистической партии Германии, они были отцами и сыновьями, имели друзей и знакомых; они любили людей, жизнь и мирное ясное небо, и они ненавидели войну. Младшему из них был двадцать один год, старшему — шестьдесят.

Летом 1944 года, когда в гитлеровском рейхе, где господствовал фашизм, а преступлениям и мародерству коричневых орд не было предела, на борьбу поднялись десятки тысяч активных антифашистов, ЦК КПГ послал этих пятерых на родину для работы в рядах антифашистского Народного фронта, боровшегося за свержение гитлеровского режима. Их девизом стал девиз ЦК партии и Национального комитета «Свободная Германия»: «Все на борьбу с фашизмом!» Трудным, полным жертв был путь этой отважной пятерки, начавшийся на юго-западе Польши. То, что они смогли пройти его до конца, стало возможно лишь благодаря братству по оружию с советскими и польскими бойцами и одновременно явилось доказательством классовой солидарности рабочих — солидарности, не знающей границ.

При выполнении боевого задания в тяжелом бою погибли двое товарищей, их могилы остались на польской земле. Троим остальным, а все они были ранены, поодиночке удалось пробиться к советским войскам. Вместе с солдатами-освободителями они продвигались на запад, приближая по мере возможности последний день фашизма, а потом в числе первых активистов вернулись в Германию на территорию, принадлежащую ныне ГДР.

Их было пятеро. Разные по возрасту, характеру и темпераменту, они знали друг друга только по подпольным кличкам: Андре, Макс, Фриц, Вилли и Эрнст. Но в боях, в совместной борьбе они познакомились ближе, узнали самое важное друг о друге, убедились в том, что в каждом из них есть и смелость, и доброта, и ум, и доверие, и готовность пожертвовать собственной жизнью ради дела, которому служишь, ради товарищей. Они знали мечты и заветные чаяния каждого, но самым большим их общим желанием было желание видеть свой народ свободным, занятым мирным трудом, скрепленным узами братской дружбы с Советским Союзом.

В фашистском тылу их положение часто бывало отчаянным: ежеминутно они находились среди врагов, которые преследовали их. Но патриоты ни разу, ни на одно мгновение не изменили своему долгу и самим себе.

Они были настоящими товарищами.

Жаркое июльское солнце светило над Москвой. Оно раскаляло стены домов, отражалось в Москве-реке и купалось в зелени Садового кольца и парков. У входа на Новодевичье кладбище собралась большая траурная процессия. Хоронили видного деятеля немецкого рабочего движения Вильгельма Флорина, члена Политбюро ЦК КПГ и одного из основателей Национального комитета «Свободная Германия». Проводить в последний путь своего боевого друга и товарища пришли видные партийные деятели и антифашисты многих стран Европы.

Когда гроб внесли в небольшой зал, часть пришедших осталась у входа, так как помещение не могло вместить такое количество людей. Среди оставшихся была и группа из четырех человек, державшихся в стороне от остальных. Они хорошо знали и уважали покойного, однако не стремились попасть в первые ряды прощавшихся. Один из них обращал на себя внимание необычной бледностью. Его умное лицо с высоким лбом носило отпечаток твердого самообладания, глубоко посаженные глаза потемнели от печали. Он смотрел неподвижным взглядом на гроб, уже стоящий на катафалке. Для этого человека покойный был больше чем другом.

Андре, как и Вильгельм Флорин, был родом из Рейнского промышленного района. Свое первое боевое крещение в классовой борьбе он получил в марте 1920 года. Он был одним из сотен тысяч бойцов Красной армии Рура, обративших в бегство части реакционного рейхсвера и полиции. Он принимал участие и в событиях 1923 года, когда коммунисты, независимые социал-демократы, рабочие других политических направлений и беспартийные поднялись на всеобщую забастовку против французской оккупации. В то время Вильгельм Флорин стал для него учителем и образцом. Будучи секретарем КПГ Рурской области, Флорин руководил этой забастовкой; вот тогда-то он и внушил Андре, что человек, который посвятил все свои помыслы и действия делу освобождения пролетариата, может сделать очень многое.

Потом их пути разошлись. Преследуемый полицией, Андре был вынужден покинуть родину и эмигрировал в Советский Союз. Позже он попал в Америку, где в период мирового экономического кризиса усилились классовые противоречия. Опытный слесарь, разбиравшийся к тому же в ремесле жестянщика и паяльном деле, он, не смотря на безработицу, всегда находил себе работу, кочуя по крупным городам Южной Америки. Эти годы были для него нелегкой школой. Предоставленный самому себе, он научился приспосабливаться к обстоятельствам и избегать опасностей. В 1932 году он вернулся в Советский Союз, работал на различных предприятиях, а свободное время использовал для изучения марксизма-ленинизма.

Когда он встретился в Москве с Вильгельмом Флорином, со времени их последней встречи минуло более двадцати лет. Свидание со старым другом глубоко потрясло Андре. В его памяти тот остался широкоплечим, здоровым и жизнерадостным мужчиной, и Андре с трудом скрыл свое огорчение, узнав, что Флорин смертельно болен. Их прерванная на долгие годы дружба вновь возродилась и окрепла. Просьба председателя КПГ Вильгельма Пика регулярно навещать больного была излишней. Андре не только сам навещал Вильгельма, как только выдавалось свободное время, но и приводил с собой своих товарищей.

И снова он восхищался другом, который стойко противостоял тяжкому недугу, не терял присутствия духа. Прикованный болезнью к постели, он продолжал внимательно следить за событиями, волновавшими летом 1944 года каждого немца, живущего в Москве. На третий год войны началось освобождение Советской Армией Белоруссии. На участке фронта шириной более 700 километров от Западной Двины до Припяти советские фронты образовали сплошную стену, проводя одно мощное наступление за другим. В конце июня под Витебском и Бобруйском сложилась обстановка, позволявшая освободить оба эти города в ближайшие дни, а 3 июля пришло сообщение об освобождении столицы Белоруссии Минска и разгроме трех фашистских армий. Вильгельм Флорин слышал эти сообщения: к тому времени силы еще не покинули его. Он знал, что болезнь его неизлечима, но все же надеялся дожить до освобождения своего народа из мрака нацистского варварства.

Само собой разумеется, что Андре не раз говорил с ним о новом задании, порученном ему ЦК партии. Уже недалек тот день, когда он с группой товарищей отправится в Германию с заданием собрать вокруг себя борцов Сопротивления и будет руководить ими в борьбе за свержение гитлеровского фашизма. Андре был назначен старшим группы.

Это поручение он принял не колеблясь. Но нельзя сказать, что у него было спокойно на сердце. Большое доверие обязывает ко многому, особенно такого, даже в мелочах обязательного, человека, каким был он. К тому же последние годы он провел относительно спокойно, хотя и жил в стране, которая несла на себе основные тяготы войны. Однако, как известно, образ жизни человека зависит от обстоятельств. Если человек живет спокойно и в безопасности, у него вырабатываются соответствующие привычки. Он не боялся лишений и трудностей, не боялся даже смерти. Но руководить коллективом опытных борцов ему придется впервые. Хватит ли у него сил и опыта, чтобы выполнить задачу, поставленную перед ним?

Все вопросы, заданные самому себе, он обсуждал с Флорином не только как с другом, но и как с членом Рабочей комиссии ЦК КПГ, занимавшейся с февраля 1944 года обсуждением политических основ борьбы за свержение гитлеровского режима и создание новой Германии. Флорин был прекрасным слушателем и советчиком, от него как бы исходила уверенность. «До тех пор, пока ты будешь жить в ладу со своей совестью, — говорил он, — ты останешься таким же хорошим революционером, как и был». Он дал всем троим товарищам, сидевшим у его постели, несколько советов. Один из них он повторяя особенно часто, потому что все мысли Флорина почти всегда были с рабочими, в Германии. «Никогда не говорите высокопарным, недоступным для простых людей языком. Если вы хотите привлечь на свою сторону в борьбе против Гитлера колеблющихся, озлобленных и потерявших мужество людей, говорите с ними их языком, языком простого народа. — И, помолчав, добавил: — Если бы я мог, я бы пошел с вами».

И вот этого человека, бывшего лишь немногим старше Андре, больше нет. Скончался пламенный борец, который был способен увлечь за собой тысячи людей. Невозможно свыкнуться с этим!

По кладбищу пробежал легкий летний ветерок. Запахло свежей землей. Чтобы совладать со своим подавленным настроением, Андре повернулся к своим товарищам, с которыми его связывало новое задание.

Слева от него стоял Макс, назначенный в его отряд радистом. Он высоко и прямо держал свою светловолосую голову, блестящие глаза его внимательно следили за траурной процессией. Андре догадывался, кого он высматривал. Скорее всего, Макс искал среди присутствующих Эриха Вайнерта и Иоганнеса Бехера. Макс был восторженным почитателем таланта всех прогрессивных поэтов и прекрасным для своих лет знатоком литературы. Он одинаково хорошо знал немецкую, русскую и французскую литературу. С такой же легкостью, с какой воспринимал печатное слово, он усваивал и математику. И хотя Макс строго придерживался правила молчания, рекомендованного каждому из них в связи с их будущим заданием, о нем Андре знал больше, чем об остальных.

Весной они вместе ездили по лагерям для военнопленных, собирали сведения о настроении пленных немецких солдат и офицеров, пытались как можно больше узнать о положении в Германии и таким образом в какой-то степени подготовить себя к действиям за линией фронта. Пленные не разобрались в Максе: одни принимали его за советского офицера, другие — за немецкого ученого, хотя и для офицера и для ученого он был слишком молод.

Из многочисленных разговоров во время этой поездки Андре узнал кое-что о прошлой жизни своего радиста. Макс родился в Гамбурге, жил в Москве, Берлине, Париже, потом снова в Москве. Такую насыщенную частыми переездами жизнь могла вести только семья партийного работника. Из стычки между Максом и твердолобым фельдфебелем, который и в плену слепо верил в Гитлера и называл предателями всех немецких патриотов, Андре узнал, что его молодой товарищ в день нападения фашистов на СССР, 22 июня 1941 года, добровольно перешел на сторону Красной Армии. Однако на фронт его не послали, а отправили учиться. И теперь, овладев профессией радиста, став парашютистом и стрелком, он был готов выдержать любой экзамен.

«Он баловень природы, — думал о нем Андре. — Какая редкая одаренность! Может быть, со временем он станет поэтом или известным физиком, у него для этого есть все данные. Но до этого еще необходимо сокрушить фашизм. А до тех пор… как мы будем ладить друг с другом?»

С точки зрения Андре, который годился парню в отцы, у того был несколько тяжелый характер. Он был чересчур интеллигентен и просто не мог себе представить, почему другие так мучаются, стараясь овладеть знаниями и навыками. Сам он для себя искал новые, более трудные задания, а простые вопросы решал буквально с ходу. Однако в тылу врага принятие поспешных решений могло повлечь за собой тяжелые последствия. Андре внимательно всматривался в черты лица своего радиста, будто они могли помочь ему понять, как тот станет действовать в будущем. Природа не поскупилась и на внешность Макса. У него был высокий лоб, красиво очерченный рот, даже несколько крупноватый нос не портил общего впечатления.

— Ну что ты на меня так смотришь? Что-нибудь не в порядке? — обернулся Макс, почувствовав взгляд Андре. — Ты не видишь, там не генерал Зейдлиц?

— Не знаю, — ответил ему Андре, неохотно отвлекаясь от своих мыслей. — Может, и он. Он был хорошо знаком с Флорином по Национальному комитету.

Макс недоуменно пожал плечами:

— Я бы так не смог. В этой форме, да еще с целой гирляндой нацистских орденов на груди, находиться среди советских товарищей!

— Во всяком случае, у него есть характер, — послышался чей-то уверенный голос. — Человек признает свои заблуждения, а это означает, что он не трус. — Голос этот принадлежал Эрнсту, который стоял позади и слышал их разговор.

Эрнст был родом из Фогтланда, и потому иногда в его речи проскальзывали диалектные выражения. Это был мужчина лет тридцати пяти, не очень широкий в кости, подвижный. Его скорее можно было принять за учителя, чем за слесаря по ремонту машин. Андре познакомился с ним в Московском бюро КПГ, где тот работал, чтобы с пользой провести время, оставшееся до отъезда на задание. Кроме того, он обрабатывал сведения о комитете «Свободная Германия», поступавшие из западных стран, и писал пропагандистские листовки. Андре понравилось, что Эрнст политически прекрасно подкован. Поэтому, когда Андре в следующий раз отправился навестить Флорина, он охотно взял нового знакомого с собой.

Кроме того, Андре надеялся таким образом быстрее и ближе сойтись с боевым товарищем, вместе с которым ему предстояло работать в недалеком будущем. Но сделать это оказалось не так просто. Эрнст принадлежал к числу людей, которые привыкли сами преодолевать возникавшие перед ними трудности. Он никогда не показывал своих чувств и, как казалось, всегда был настроен ровно. Если другие над чем-нибудь громко хохотали, то он едва растягивал в улыбке узкие губы. И только серые внимательные глаза выдавали его возбуждение. О нем Андре знал, что в 1931 году он с тремя молодыми товарищами переплыл на лодке Балтийское море, чтобы попасть в Ленинград. В Ленинграде он и остался работать. За это время в Германии установилась фашистская диктатура. Эрнст остался в Советском Союзе, получил специальность, стал мастером на заводе тяжелого машиностроения «Уралмаш», позже руководил сборкой машин на металлургическом заводе в Нижнем Тагиле. По вечерам он учился в университете марксизма-ленинизма. Он никогда не боялся ответственности. Главными положительными чертами его характера Андре считал храбрость, ум и настойчивость.

Настойчивым и мужественным был и Вилли, четвертый член этой небольшой группы, человек совершенно иного склада: веселый и общительный, склонный делиться своими мыслями и чувствами с товарищами. Ровесник века, он успел накопить богатый жизненный опыт. Для того чтобы описать все, что пришлось ему пережить, не хватило бы этой книги.