Читаем И вновь продолжается... онлайн бесплатно
Стою задрав голову, глядя в небо. Никаких мыслей в этой голове не наблюдается, только несколько слов, и те вразброс. «Вот… Как? Откуда? Что за! С какого! Откуда они здесь? Конец мая ведь! Понятно было если бы ранняя весна. Но сейчас! Мистика. Как такое вообще может быть? Блин…» И снова те же мысли по кругу. Иногда меняя порядок. В совершенно чистом, голубом небе, прямо над головой неспешно, как бут-то, на показ, под звуки метронома, отсчитывавшего секунды, проплывал, (по-другому это и не назовёшь) журавлиный клин.
Почти за четыре месяца до описываемых событий
25 января, вечер.
Сижу в своем «номере», то есть в своей одиночке. Ужин только что закончился. Настроение никакое. Нет, не плохое, но и хорошим назвать, тоже нельзя. Сегодня было заседание суда по иску о расторжении контракта с агентством. Короткое. Адвокат от агентства предоставил справку от врача, о болезни ответчика- Бон Су, директора FAN Entertainment. Принято решение о переносе заседания суда на две недели, следующее заседание 7го февраля. Все, как и предупреждал адвокат Сон Чу Ман. Затягивать могут долго. Если только свыше, не последует животворящий пинок, эта бодяга может длиться годами. Есть в этой беспросветной бочке дегтя две ложки меда. Первая. Удалось адвокату пробить уже на этом заседании решение суда о временной приостановке контракта. Но пока, это не несет никакой ощутимой пользы, поскольку, я пока, в местах не столь отдаленных, да и решение КЕМА никто не отменял. Так что, работать нет возможности. Надеюсь пока. Вторая ложка. NIC, скрепя сердцем предоставил- таки данные с моего, украденного, телефона. Там тоже потребовалось взять тайм-аут на экспертизы и заключения. Всю эту информацию мне сообщила На Бом. Адвокат лично н стал приезжать, позвонил начальнице. Та уже сообщила мне. В суд сегодня меня не возили, ну и ладно. Толку от присутствия, меня любимого на этом заседании всё равно никакого бы не было. Адвокат и так неплохо подсуетился с решением о приостановке действия контракта.
Вот предыдущее судебное разбирательство, о незаконности моей мобилизации и «посадки, проходившее три дня назад, на котором я присутствовал, более обнадеживающее. Само дело о привлечении меня к уголовной ответственности, было выделено в отдельное судопроизводство. Были заслушаны и адвокаты, и меня «пытали», задавали всякие каверзные вопросы. Кстати, с нашей стороны присутствовало два адвоката- Пак Мэн Хо и его коллега. От военных был не сам генерал Им Чхе Му, а его заместитель, кадровик и тоже два адвоката. Бригадный подряд у них, что ли? Там прошло всё по- деловому. Были предоставлены всевозможные справки, приказы, анализы. Адвокаты кидались друг в друга статьями, пунктами и подпунктами различных кодексов, и даже конституции. Но чувствовалось, что мой адвокат на коне и продавливал защиту военных. Да и заметно было, что те понимают своё незавидное положение, но надо отдать им честь, упирались до последнего. Это и понятно, тут речь шла уже о сохранении лица. Думаю, не только лица, но и чьих-то погонов и должностей. Заседание и там было перенесено, на неделю. Просто, адвокат Пак Мэн Хо предъявил такое количество справок, выписок и других документов, не присутствовавших до этого в деле, что судья объявил о необходимости провести дополнительные следственные действия, экспертизы и консультации.
С привлечением к ответственности состава суда, осудивших меня на каторгу, скорее всего, ничего не получится- судья, вынесший решение погиб в автокатастрофе, адвокат, защищавший меня- лежит с инфарктом, обвинитель если только. Но там тоже что-то нечисто. Плевать на них, главное, чтобы меня не просто выпустили из «заведения» по какой-нибудь амнистии, или помиловали, а реабилитировали. Сняли все обвинения и судимость. Ну и, не последнее дело- компенсации, везде, на всё и побольше- побольше. Достигли с Пак Мэн Хо, предварительного соглашения, пока только на словах, о дальнейшей совместной работе. Нужно отыгрывать назад все деньги за прошедшие судилища и по Мурче, и по обвинению университета в спаивании студентов. Там и до кидал из торгового центра дойдём. Надеюсь Сун Ок не начнёт гнать волну, все документы на аренду, отделку, оборудование кафе оформлены на неё. А сестра- человек зажатый традициями, воспитанием, обычаями, ну и чего скрывать, от спиртного характер не становится ангельским. Может закусить удила. Хотя, за деньги она, наверное, и не будет сильно взбрыкивать. А деньги там потеряли большие. Вознаграждение адвокаты, конечно, берут не маленькое, но пока платит несостоявшийся «женишок», а далее буду, по мере получения компенсаций, и сам. И даже по этому прошедшему заседанию, видно- работать они умеют.
В общем, пока все дела находятся в подвешенном состоянии. Эх! Скорей бы хоть в чём-то была бы определённость. Впрочем, о чём это я? Вокруг меня самая, что ни на есть, определённость- индивидуальная камера, одна штука-есть, занятия по хореографии и музыке- присутствуют, как говорил Василий Алибабаевич, макароны на ужин в тюрьме-как правило, дают. Так что сиди не дёргайся, не трепи себе нервы. Вот и сижу на попе ровно, медитирую. Вырабатываю в себе, присущий всем восточным мудрецам, философский взгляд на жизненные перипетии, пофигизм, короче. Без него тут прожить тяжко. Не знаю только, на долго ли моего по… философского отношения хватит. Ведь опять сорвусь- язык мой, явно не разделяет взвешенный подход к происходящему. Нужно будет, хоть, взять за правило, прежде чем вывалить на окружающих всё что я о них и о том, что происходит думаю, высказаться на русском или каком-нибудь «редком» языке, итальянском, испанском, можно потренироваться в португальском. Английский и японский здесь многие знают, а на этих всё что хочешь, можно говорить. А потом, уже по-корейски доносить отредактированную информацию до мозгов окружающих. А что! Идея! И как я раньше до этого не додумался? Вот и отбой объявили.
29января около 17часов.
Пак Гын Хе степенно ставя на стол чашку, посмотрела на секретаря и вопросительно приподняла бровь. Секретарь, поклонившись, открыл папку и достав документ хотел передать его президенту, но та бросила:
— Потом, пока в кратко чем всё закончилось?
— заседание закончилось практически в половине десятого ночи, поэтому вынесение и оглашение приговора суда отложено на первое февраля.
— Почему только черездва дня?
— Выходной, а завтра весь день у судьи занят- ведение других дел. Они уже были запланированы ранее. Перенести нельзя, из-за допроса свидетелей, приезжающих на один день из Японии и Китая.
— К чему пришёл суд? Разговаривали с судьёй? Какое будет решение?
— По словам секретаря суда, суд должен вынести оправдательный приговор из-за отсутствия состава преступления, в связи с вновь открывшимися фактами. Часть вины за приговор будет возложена на судью, вынесшего этот обвинительный приговор и следователя, «халатно» расследовавшего всё что касается этого дела.
— Ну да, судье уже всё равно. А что со следователем? Он не начнёт из-за обиды давать всякие обличающие интервью?
— Нет госпожа, с ним серьёзно поговорили, и пообещали временно отправить куда-нибудь в небольшой городок, через год-два, вернётся. Ну или как получится.
— Пригрозили?
— И это было. Но подробностей не знаю.
— Это всё?
— Да. Хотя нет. Суд должен ещё будет вынести решение о выплате уплаченного штрафа и денежной компенсации.
— Какие там суммы?
— Штраф пятьдесят миллионов и компенсация- такая же сумма.
— Всё, благодарю, документы оставьте на письменном столе.
Когда за секретарём закрылась дверь, президент повернулась к сидевшей напротив неё Чон Сун Силь и ухмыльнулась.
— Теперь дело за тобой, до вынесения приговора ещё два дня. Уговаривай её, или заставь работать на твой фонд.
01 марта, около 14 часов
Я Свободен!!! Словно птица в небесах!
Других слов просто на ум не приходит. Да и вообще ничего на ум не приходит. Ещё не осознал, что с судимостью покончено. Теперь, главное, снова не загреметь. Но с другой стороны, ничего ещё не закончилось. Меня оправдали пока только в части дезертирства. Слушанье по поводу незаконной мобилизации, назначено на пятое февраля. Ничего, потерплю. Больше терпел. Заседание окончилось, прям как в кино: «Освободить в зале суда…». Вот только никто не отпускает- сейчас решается вопрос где я буду находиться до приговора второго суда. Дело в том, что раз осудили меня ошибочно, по халатности (Не будем уточнять, что по преступной) и т. д., то и лишение меня звания, наград также было ошибочно. Блин, подвесить бы их за … за такие «ошибки». В итоге пришли к тому, с чего начали- я военнослужащий, и ждать решение следующего суда должен в расположении части. Вот жеж..! Но! У меня теперь есть адвокат. Он как раз договаривается с представителями военных и судьёй, стоит ли на меня дальше давить и отправлять в часть. Пак Мэн Хо был настроен оптимистично. Но на «встречу договаривающихся сторон» меня не допустили. Я и не рвался. В часть не хотелось бы, конечно. Но по поведению генерала Им Чхе Му, понял, что и он не горит желанием меня там держать. А то, глядишь, снова проверку боевой готовности устрою. Хе-хе.
Родственников и прессу в зал суда не допустили. Но мама ожидала в зале ожидания. А сейчас сидим с ней вдвоём, ждём. Разговаривать на людях не хочется. Они(люди) тут хоть и по своим делам, но пялятся, некоторые даже пальцем тычут. Это в Корее в порядке вещей. Узнали. А может прикид им мой не понравился- в суд прийти в джинсах и футболке. Ха! Пусть радуются, что не в тюремной робе. Хорошо, хоть, в здании запрещено фотографировать. Да маме и не нужны слова- смотрит на меня и улыбается. Да время от времени то за руку возьмёт, то по плечу погладит, как будто проверяет, не кажется ли ей что это я. Мда, не лучшим образом на ней сказалась моя отсидка даже внешне заметно, не говоря уже про её сердце. Деньги выплатят, нужно будет маму какой-нибудь санаторий отправить, подлечить. Интересно, а здесь есть санатории? Ладно, вот идёт заместитель адвоката. Раскланиваемся, он приглашает пройти за собой. Входим в небольшой кабинет. Посредине кабинета стоит небольшой стол, четыре стула, по углам ещё два стула и в одном из углов комнаты, у входной двери дерево, с меня ростом, в огромном горшке. Стены пустые, отделанные светло-серыми панелями. Пак Мэн Хо привстаёт и предлагает нам с мамой присесть. Кроме него и его коллеги никого в комнате нет.
— Госпожа Дже Мин, Юн Ми, прежде всего хочу поздравить Вас с успешным завершением данного дела.
Мама начинает благодарить Мэн Хо и его зама, постоянно кланяясь. Адвокат корректно останавливает мамины словоизлияния, хотя видно что ему приятна благодарность, я тоже кланяюсь, ладно, не переломлюсь, а человек для меня доброе дело сделал. И надеюсь ещё не раз сделает. Наконец заканчиваем расшаркивания.
— Ситуация выглядит на данный момент так. Командование голубых драконов не настаивает на твоём, Юн Ми присутствии в части, ты, наверное, тоже туда не рвёшься. При этом Мэн Хо ухмыльнулся и хмыкнул. Я отвечать не стал- вопрос риторический.
— Так вот. Мы договорились что ты будешь ожидать заседания суда дома. А в части тебе оформят командировку, пока, по пятое февраля включительно. Далее будет видно. Мы сейчас дождёмся, когда привезут твоё командировочное удостоверение и твои документы, чтоб опять не попасть в неприятную ситуацию. Далее мой коллега отвезёт вас на нашем служебном автомобиле домой. Огромная просьба, пока не давать никаких интервью. Отговаривайтесь, что дело не закрыто, и в интересах дела не можете давать информацию. В общем-«Без комментариев». Начнут настаивать, пригрозите, судебным разбирательством. Ну вот и всё. Ты свободна Юн Ми. Ещё раз поздравляю. Госпожа Дже Мин, Юн Ми, разрешите теперь откланяться, я вас покидаю, но с вами остаётся наш сотрудник.
В общем, пока оформили все документы, пока прошли все бюрократические заморочки, прошло еще часа полтора. Всю дорогу домой, мама не отпускала мою руку. Юрист предупредил, что завтра нужно будет съездить в учреждение «Аньян». Выписку из протокола суда он сейчас туда завезёт, но нужно будет оформить все документы, забрать вещи. Так что часам к одиннадцати он подъедет. Под конец поездки Ким Мин Сок- так звали нашего сопровождающего получил незабываемые впечатления. Когда вышли около дома из автомобиля, начали раскланиваться, из дома (как только умудрилась выскочить) вылетела чёрная молния и с громким, басовитым воем врезалась мне в грудь. Хорошо, стоял около автомобиля, так бы эта кошатина снесла с ног. Ким Мин Сок огромными как блюдце глазами с открытым ртом наблюдал как мне сначала вылизали всё лицо, потом отбодали, при этом пытаясь то ли что-то сказать, то ли плакать. По-другому трудно охарактеризовать те звуки, что издавал этот бегемотик. Сам не заметил, как в глазах стало всё расплываться. Блин, надо же- прослезился. У мамы, глядя на такую встречу, тоже глаза на мокром месте. Кое как распрощались с юристом до завтра. По-моему, он с огромной радостью сбежал. Интересно было наблюдать, как молодой в общем-то мужчина, на вид лет 30–35, в строгом деловом костюме, выглядевший всё время немного отстранённо и снисходительно разговаривая с мамой и со мной, выпучив глаза пятится, пытаясь нащупать рукой ручку двери у автомобиля.
Там же вечер
