Читаем Огонь в кольце онлайн бесплатно

Пожарная команда Ленинграда — старейшая в стране. Организована она в 1803 году одной из первых в Европе. О действиях пожарных еще в 1892 году в своей книге «Исторический обзор пожарного дела в России» брат Антона Павловича Чехова Александр писал:

«Пожарная команда в Петербурге по справедливости считается одной из первых не только в России, но и в Западной Европе. Подбор людей, их молодецкая работа, неустрашимость и замечательная дисциплина, прекрасный обоз и образцовые инструменты выдвигают петербургскую пожарную команду на первое место. Команда эта известна и за границей, где специальная периодическая печать посвящает описанию ее целые страницы».

Профессия пожарных отнесена к самым опасным профессиям на земле. И в мирное, и в военное время пожарные находятся постоянно в боевой обстановке на грани между жизнью и смертью. Но то, что совершали ленинградские пожарные в течение 900 дней жестокой блокады города на Неве, было огромным человеческим подвигом, о котором, к сожалению, знают не многие. Поэтому у нас, очевидцев и участников событий той поры, возникла потребность рассказать о том времени, об удивительных людях, сражавшихся за жизнь города на своем особом фронте. О героических делах ленинградских пожарных с первых дней войны до весны 1942 года мы рассказывали в книге «В борьбе с огнем», выпущенной в Ленинградском отделении Стройиздата в 1984 году.

В начале сентября 1941 года фашистские самолеты стали систематически наносить по городу бомбовые удары, затем начались и артиллерийские обстрелы, вспыхнули пожары. Какие нечеловеческие усилия потребовались ленинградским пожарным при тушении Бадаевских складов, на которых хранились основные запасы продуктов питания, нефтебазы «Красный нефтяник», торгового порта, военных госпиталей, Государственного архива, исторического здания Сената и Синода, Елагина дворца, Гостиного двора и многих других невиданных ранее пожаров!

Особо тяжелые условия создавали артиллерийские обстрелы. Стоило возникнуть пожару в любом районе города, как ночью по зареву, а днем по дымовому ориентиру фашистская артиллерия открывала огонь. Гибли люди, выходила из строя техника, но пожарные упорно боролись с огнем. Более пятисот пожарных погибло в очагах пожаров, при разрывах снарядов, взрывах фугасных бомб, пулеметных и минометных обстрелах и при завале разрушенных конструкций. И ведь все это в условиях блокады!

Погас электрический свет, прекратил работу городской водопровод, пришла холодная, голодная зима. С пожарами боролись до крайности истощенные бойцы. Только за зиму 1941–1942 годов от голода и дистрофии умерло около 800 пожарных. У мест пожарищ валялись замерзшие пожарные рукава, собрать и высушить которые у пожарных не было сил. Не стало горючего. По тревоге пожарные отделения выходили пешком, волоча за собой пожарный инвентарь. Не все доходили до очагов пожара, но пожары тушились.

И Родина оценила беспримерную борьбу с огнем ленинградских пожарных. 10 июля 1942 года вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении орденом Ленина городской пожарной охраны НКВД города Ленинграда. Но праздновать некогда. Продолжаются артиллерийские обстрелы города, одна воздушная тревога сменяется другой. И пожары, пожары, пожары.

О том, как ленинградские пожарные продолжали спасать от огня «архитектурную поэму» — город Ленина, читатель узнает из нашей новой книги «Огонь в кольце».

После очень тяжелой, холодной и голодной зимы наступили более теплые светлые дни. Еще продолжали умирать перенесшие дистрофию пожарные, но части доукомплектовывались легче переносившими условия блокады женщинами. Учитывая героические усилия в борьбе с огнем, военный совет Ленинградского фронта принял в середине января решение о переводе ленинградских пожарных на фронтовой паек. В начале февраля были выделены кое-какие фонды на горючее, что позволило вновь ввести в строй 130 пожарных автомашин. Бюро Ленинградского комитета ВКП (б) и исполнительный комитет Ленгорсовета рассмотрели вопрос о противопожарном состоянии города и наметили мероприятия для улучшения пожарной охраны. Стали воссоздаваться формирования местной противопожарной обороны (МПВО), укрепилась противопожарная оборона на предприятиях. Было восстановлено в жилых домах 3207 и на предприятиях 3009 [1] звеньев. Правда, в их состав вошли в основном женщины и мужчины старших возрастов.

Налаживалась телефонная связь. Сократилось количество пожаров, возникающих из-за безответственности, и так называемых бытовых. Недостаток горючего компенсировался за счет монтирования на автомашинах газогенераторных установок. Казалось, для пожарных миновали самые трудные дни, но в действительности получилось все иначе.

Не сумев штурмом овладеть Ленинградом, фашисты решили уничтожить его непрерывными бомбежками с воздуха и артиллерийскими обстрелами.

Станция Ржевка являлась единственным железнодорожным узлом через который осуществлялось снабжение Ленинграда продуктами питания и горючим, происходила перевозка военных грузов, эвакуация ленинградцев и раненых.

В ночь на 29 марта 1942 года район станции Ржевка, поселок Ржевка и завод «Краснознаменец» подверглись интенсивному артиллерийскому обстрелу. Это было впервые с начала войны.

Обстрел начался в 4 часа утра. Все пожарные подразделения, обслуживающие район станции и прилегающие жилые поселки, с этого времени не смыкали глаз. Очень скоро поступило первое тревожное сообщение: от попадания артиллерийского снаряда загорелся один из стоящих на путях вагонов со снарядами. На тушение вагона немедленно выехало отделение 28-й городской пожарной команды. Силами этих подразделений с помощью стволов, поданных от маневрового паровоза, пожар очень быстро был ликвидирован, а горевший вагон отведен от состава на безопасное расстояние.

Около 6 часов прекратившийся было артобстрел возобновился. В 6 часов 13 минут от попадания артснаряда произошел взрыв и пожар в одном из зданий завода «Краснознаменец», где находилась взрывчатка большой ударной силы. Здание было разрушено. Для ликвидации очага поражения было направлено отделение 28-й ВГПК и отделение СВПК завода «Краснознаменец». Начальник пожарной команды завода «Краснознаменец» воентехник первого ранга Николай Евдокимович Николаев не успел еще получить сообщение о работе на пожаре своего первого отделения, как страшной силы взрыв потряс все здание. Одним рывком открыл он дверь комнаты связи — пункта приема сообщений части.

— Что за взрыв?

Вопроса начальника связистка не расслышала: в комнате трещали безостановочно звонки — вероятно, порвало воздушные линии электрической пожарной сигнализации и сигналов обрыва. На полу валялась сорванная взрывом со стены карта — план объекта, дверь в гараж слетела с петель.

— Что за взрыв, я спрашиваю?

Только теперь Николаев увидел, что обычно живая, расторопная девушка-телефонистка смотрит на него остановившимся взглядом. Видимо, ее оглушило. Хорошо еще, что окно, около которого она сидела, основательно заложено мешками с песком. И тут же один за другим последовали еще два взрыва.

— Валя, соедини меня с Вышковым, — мягко сказал Николаев.

Девушка как-то механически нажала тумблер и протянула трубку начальнику части. Тотчас же в трубке прозвучал хриплый голос:

— Постовой на вышке Вермелеев слушает.

— На проводе начальник части. Докладывайте, что произошло!

— Вы уцелели, товарищ воентехник? Думал, что башня опрокинется. Фашист бьет снарядами по станции Ржевка. Огромный взрыв и много пожаров, потом еще два взрыва.

— Давайте сигнал тревоги! Найдите возможность сообщить в штаб пожарной службы, администрации завода и в РУПО{2}. Я выезжаю со вторым отделением!

Надевая на ходу немудреное пожарное снаряжение, Николаев бегом бросился в гараж. Боевой расчет уже занял свои места на машине. В этот день будить никого из пожарных не пришлось. Да и служба в пожарной охране завода приучила личный состав ко всем неожиданностям. [2]

Как правило, возникающие на этом объекте пожары были молниеносны и требовали от всех такой же реакции, принятия энергичных мер по локализации очага и спасению от огня работающих в цехах людей. И команда не отставала от своего начальника. Баскетбольного роста, с крупной головой и проницательными глазами, смотрящими всегда на собеседника сверху вниз, он в то же время был нетороплив, размерен в движениях и даже как-то робок. Но на пожарах преображался: несмотря на шум и треск огня, во всех уголках была слышна его громкая, точная команда. И сам шел всегда на самые опасные участки. Сейчас он сидел в кабине рядом с шофером и вглядывался в неузнаваемую дорогу. Из пожарного депо до станции Ржевка дорога была прямой, как стрела, да и длиной всего около километра, но преодолеть этот километр оказалось далеко не простым делом. В лучах фар внезапно возникали сорванные взрывом со зданий строительные конструкции, куски мерзлой земли, камни. Перед каким-то завалом шофер вынужден был остановить машину. Пока бойцы разбирали перегородившие путь предметы, Николаев огляделся. В предутренней дымке поднимались высоко в небо столбы подсвеченного пожарами дыма. Горели почти все пристанционные бараки, жилые двухэтажные дома были почти полностью разрушены. На месте вокзала зияла огромная воронка, в которой ярким пламенем разгорался костер из деревянных конструкций здания. На центральных железнодорожных путях, где стояли составы с боеприпасами, то тут, то там раздавались взрывы. С визгом и свистом над остановившейся машиной летели осколки снарядов, мин, а то и целые снаряды, мешочки с порохом, гранаты.

— Можно ехать, — доложил шофер.

Но тут из-за угла, с Рябовского шоссе, показались две пожарные машины, в которых Николаев узнал автонасосы 28-й команды. Они проезжали мимо охваченных открытым огнем транспортной конторы, деревянного склада, стоящего без крыши, и двухэтажного жилого дома. Огонь быстро перебрасывался на различные складские помещения. Конечно, можно поставить свой автонасос на ликвидацию ближайших пожаров, но на станционных путях в районе бывшего вокзала продолжают взрываться горящие вагоны с боеприпасами, очевидно, от детонации рвутся другие, значит [3] задача номер один — сбивать пламя и охлаждать горящие вагоны, эвакуировать их от составов. Работа самая опасная, но и необходимая.

— Автонасос вдоль путей! Ствол от бака первой помощи на горящие вагоны. Работать из укрытий по одному человеку на стволе, — распорядился Николаев.

Командир отделения Тюляндин с рукавом на плече тут же пополз меж рельсами к ближайшему «факелу» и очень скоро послышался его голос:

— Воду!

Треск пламени и шипение струи, ударившей по горящему вагону, заглушили шум мотора. Прибыло первое отделение.

— Товарищ воентехник, пожар на заводе потушен, прибыли в ваше распоряжение, — доложил начальник караула.

— Молодцы! Спасибо за службу! Стволы на сбитие огня транспортной конторы! Первая прибывшая машина обеспечит подпитку ствола.

— Разрешите обратиться?

Николаев удивленно обернулся. Привык, что команда исполняется немедленно, а тут какие-то вопросы.

— Обращайтесь, — холодно разрешил он. Надо бы сказать пару словечек «посильнее», но ребята только что так быстро справились с пожаром на заводе, без передышки прибыли на новый пожар.

— К транспортной конторе пошел автонасос 28-й команды. Разрешите остаться с вами. Тушить вагоны с боеприпасами.

Николаев почувствовал, как теплый комок подкатил к горлу. Тушить транспортную контору под непрекращающимся артиллерийским обстрелом опасно. Но разве эта опасность может идти в сравнение с опасностью при тушении вагонов с боеприпасами, вагонов, которые могут каждую секунду взорваться и уничтожить все живое, находящееся на расстоянии десятков метров. Что это? Смелость начальника караула? Одного взгляда на выстроившийся рядом с начальником боевой расчет было достаточно, чтобы понять, что расчет един в своем порыве, что участие в самом трудном деле уже обсуждалось по дороге к очагу пожара.

— Добро! В объезд на шестой путь! Ну а то, что самовольно выбираете теплые местечки, обсудим дома, — хотел грозно нахмурить брови Николаев, но губы [4] сами по себе растянулись в доброй улыбке. — Осторожней, ребята! Помните, что зачерненные вагоны тоже могут взрываться!