Читаем Шевелёво: Минувшее, дома и люди онлайн бесплатно

Предисловие.

Угасание жизни, самим своим толковым значением, предуготовляет назревающую стержневую тональность данного очерка. Всюду по силам, видать, тому отметиться, благодаря чему, наверное, и белый свет, до сих пор, стоит. Стяжавши какое добро, и досадно разом утративши, простительно ли горевать о былом? Тут, ежели и рассудит кто верно, всё равно, от слёз не удержаться- пропащей оказалась-то воля!.. Не много, не мало… Но, попытаюсь- прочесать предполагаемые участки исчезновения, пригласив свидетелей, для помощи точному расследованию; Но, не замедлю и с выявлением улик- столпится море народу, горячо подтверждая и дополняя версии друг друга.

Громкое преступление, не преданное огласке, взбудоражило совестливость заинтересованных в нём персон, между тем, продолжая пылиться наслоениями их объяснительно- оправдательных комментариев (по смыслу- точь- в точь, шаблонных алиби), изрешечивающих расплывчато сформулированные протоколы, словно, в упор залаженной пальбою лихого огнестрельного оружия. Связующего-то элемента не хватает очень уж остро. "Как бы не так!"– возразит общественность-"Разыскиваемая потерпевшая не являлась ли вашей уважаемой постоялицей?!"

–"Конечно, конечно… Сверх того даже единокровной!.."– закивают хором присутствующие лица.

–"Хорошо. Тогда, по чьей халатности, произошла трагедия?"

Нависнет глубокая пауза.

–" Проморгали…"– нехотя отчеканит кто- нибудь.

–"Все?"

Молчание. Вопрос так и останется навечно риторическим.

Проверить прописку её, легче лёгкого: с VI-го, примерно, века, до наших дней, место жительства близ деревни Шевелёво, воля не меняла. Следы оной, также, есть по краю северному везде. Может, должна была она уйти? – Не зарекалась, чай, что прогостит у нас столько-то да столько. Болезненно, право, и туго, что свыклись мы с ней вотще. Однако, именно здесь, как раз, догадливая общественность снова почнёт прекословить: "Прозывается-та любимица ваша, не иначе, волей?"

–"Верно. Только, скажите, к чему Вы клоните?"

–"Не бывает, попросту, воли оседлой. Кочевничий характер, отродясь-та имеет. Вот, личная воля- другой разговор, и то- человеческая же, непостоянная: Подуло стужею, откуда не возьмись,– и позыблется!.. Её, лучше, воспитать усердствуйте, её- от поползновений в должный час ограждайте, а той прежней и без вашего ностальгического сокрушения, в воспоминаниях обретаться весело. Там-то, поди, еще не искали?!"

Гулко разверзнется, вспыхивая сплошь не властью, восхищенными вздохами, ответное искреннее торжествование собравшихся: "Эх, что же мы!.. Робята, время не ждёт- поищем!.."

***

Шевелёво:

Минувшее, дома и люди.

Литературно- оформленная быль.

Много лет назад, на Курье, мне повстречалась женщина, сидящая в инвалидном кресле. Представилась Раей. "Помнишь,"-говорит,"как мы в кулюкушки играли?" Я вспомнил- раньше, жила она в моей родной деревне Шевелёво, в доме Вани Олихина (воспроизвожу имена в форме прозвищ, так-как настоящие мне неизвестны, потому прошу никого не обижаться), но кем ему приходилась,– не знаю. Тот самый случай и натолкнул меня на мысль о важности написания личных заметок. Любой человек неотделим от Истории. Значит, сохранить потомкам будничные, упражняющие критическое мышление, сведения (не дожидаясь их утраты),– глубоко необходимо.

Селились все мы, издревле, в заповедном месте, с легкой руки первопроходца, обособясь от "просвещенного" мира, в деревне Шевелёво*, созвучной семейной нашей фамилии. Полагаю, не последнюю роль в том сыграло свободолюбие, присущее роду т.е. тяга к полной независимости. Ведь, ни бояр, ни помещиков, ни прочих тому подобных, у нас не водилось, разве, что "медведь- хозяин был". (В конце 1500-х годов из Велико Устюжского уезда выделился Сольвычегодский (Усольский) уезд, который включал и вышеупомянутую территорию; крестьяне, обитавшие на ней, стали считаться государственными с несением обязанностей по уплате налогов; военного служения царю.)

"Проектировалось" и создавалось Шевелёво, по принципам "круговой" застройки**; При основании населённых пунктов, так поступали и старообрядцы. Была ли наша семья к ним причастна? Нет данных, но факт очевидного совпадения остаётся.

(В отличие от д. Шевелёво в д. Курья, например, предпочитали редкую, линейную застройку рядами).

На 1939 г., численность жителей в деревне Шевелёво была- 60 человек, из них 28 детей. На 1949 г.– 35 человек, из них 15 детей. На 1960 г. осталось- 31 человек, из них 13 детей. Сейчас – около нулевая (почти никого нет). Виновата здесь пресловутая урбанизация, из-за чего и население Вилегодского района уменьшилось вдвое, а основная часть его оказалась сосредоточена в районном центре.

Прискорбно, конечно, но по крайней мере, по силам нам- предотвратить рукотворное забвение собственных истоков, происходящее часто по рассеянности, не придающего им особого значения, их носителя. Повторюсь, и мы, и вы, суть оные. Исправим же непозволительное своё поведение!

Со всех сторон защищенные непролазной тайгой, обладающие богатыми охотничьими, сенокосными, пахотными угодьями (искусственно созданными не за мгновение ока), в наисуровейших условиях жизни, обосновавшись уединенно, держали люди, с по- настоящему сильным характером, здесь добротное, заведённое самим себе, хозяйство. И сколько веков сряду!

Расположение изб, при этом, менялось мало. Как в действительности стали они потом пронумерованы- сказать затрудняюсь. Несомненно, лишь то, что, уже давно на практике, не будучи тесно сплочёнными кровными узами, процентов девяносто соплеменных мне лиц, имели фамилию Шевелёвых.

На моей памяти, относящейся, по большей степени, к реалиям середины XX-го столетия, в деревне проживало, учитывая, разумеется, и наше, всего девятнадцать семейств. Ниже, я постараюсь рассказать о каждом, поочередно. Пусть, некоторые вещи даны будут мной без утайки (да простят меня люди и родня), или не слишком интересны широкой публике- каюсь и пишу.

*Деревня Шевелёво образовалась в XVII веке, невдалеке от д. Курья. С 1920-х годов приобрела искусственно вымышленное наименование "Клубоковская Выставка".

**В центре размещался старший, вокруг- его родственники.

(Нумерация строений дана произвольно, учитывая удобство автора и читателей в отыскании таковых на схеме, по порядку).

Итак, первый дом и его обитатель Ваня Олихин, являвшийся отчимом Капитолины Васильевны (моей драгоценной приятельницы, в прошлом, соучащейся по Шеломянской школе).

Этот товарищ, первым в моей жизни, дал мне закурить самосад (когда я был у него в гостях, в возрасте четырех лет), в связи с чем, я едва не свалился в, по- моему, чрезвычайно неудачно расположенный погреб*. Само собой, ватажиться с Ваней Олихиным, резко запечатлевшееся детской памятью, происшествие, обнаруживаемое при кропотливом разборе моих ранних оплошностей, более по "привкусу", нежели прочими свойствами, и по вступлении мною в совершенные лета, энтузиазма мне не добавило.

Свиделись мы с ним, в заключительный для обоих, раз, на свадьбе Стасика, где он шибко перебравший лишнего, начал буянить. Вестимо, не самый благовидный отзыв, однако, наиболее памятно мне, именно то, да, равно, как я, счас успокаивал его, между прочим, проводив, потом, до дому.

*Ни дома, ни погреба уже не существует.

Второй дом принадлежал Ульяне Шевелёвой. Её муж погиб в Финскую, остались два сына: старший- (имя запамятовал) и младший Андрей (1938 г.р.), с которым, примерно в 1956-ом году, мне пришлось ночевать в ильинской милиции*. Дело было так: Вечером, мы заглянули в столовую для перекуса; К сожалению, не рассчитав со спиртным, он учинил там дебош. Место казенное, общественное, а ситуация- что ни говори, привычный повод для вызова правоохранительных органов. В результате: Получение 10-ти суток подметания улиц, без обжалования. Что, в сущности, наказание не свирепое, но и не однозначно легкое.

Меня же, выражаю признательность счастливому стечению обстоятельств, не настолько замешанного в деле, недолговременно приютили на диване, в кабинете, у дежурного- покуда не забрезжит рассвет.

*Отношения с евонной семьей, сохранялись у нас теплыми всегда, а, в тот раз, я, вообще, оказался самым близким ему человеком.

Третий дом Натахи Шевелёвой, проживавшей со своим сыном Анатолием. (Муж погиб в Финскую)

Впоследствии, сын переехал. Дома теперь нет. Только заброшенный колодец, да баня напоминают о том, что тут, встарь было хозяйство.

Четвертый дом Домки Шевелёвой. На 1950 г. был уже пуст. Тогда, мы с моим другом Колей Савушкиным, приспосабливали его для наших детских игр. А, ныне?.. От дома, давно, нет и следа; На том месте, не первый год, как стоит баня Марии, и, красуется, то бишь по- нашему "басится", обширный огород Екатерины (моих сестёр).

Пятый дом Шевелёва Александра Филимоновича, был приобретён им в 1938-ом году, у Шевелёва Егора Большого (жил в деревне и Егорша Маленький, но, где конкретно, не знаю), местного богатыря, о чем свидетельствует его изба, построенная им в одиночку, из могучих сосен, которые он метал, при сооружении вековечных, массивных венцов, образующих ее остов, "как поленья", а то и, вдругорядь, забавы ради.

Как-то, будучи в Пригодине, я имел честь беседовать с высокой, крепкой, пожилой женщиной, представившейся внучкой Егора Большого, которая и напомнила мне, что мы покупали избу у них. *

О силе Егора ходили легенды; Вот, например, самые известные: Однажды на Курье, в праздник, одна женщина не очень уважительно его встретила, за что принадлежащую ей 150-литровую кадку с капустой, закинул он на крышу её крыльца. Раздосадованной женщине, понадобилось целых полдня, чтобы полностью снести капусту оттуда. Вторая история, услышанная мной от отца: Как-то раз, опять же в праздник, будучи навеселе, решили шевелёвские мужики, под предводительством Егорши, пойти на Курью и побросать "курьян в Нарчугу". Кончилось плохо- Егоршу огрели по голове колом (знать, на Курье, мужики тоже были нехилые); Ну, а, уж остальным пришлось, с ним на руках, безотлагательно поворотить восвояси.

Однако, богатыри, обычно, долго не живут; Умер Егорша Большой в возрасте 45-ти лет, схоронив перед тем несколько жен (суровый был мужик). Их он не бил, боясь покалечить, но, в качестве наказания за провинность, заставлял: до сорока раз бегать вокруг своей избы. У детей его, жизнь, вероятно, была более счастливая.

Изба до сих пор цела; Укреплена усилиями моего брата Нестора. Так, что, простоит еще лет сто, в память о Егоре Большом.

*Двенадцатилетним мальчишкой, довелось мне, по распоряжению отца, в ней зимовать, исправно соблюдая постоянную натопленность внутри помещения (до того, я жил в Вилегодском интернате, отец же с семьей, находились на лесопункте Скотном, откуда следить за избой было затруднительно). Приличной пищи тогда, хронически не доставало: кроме неизменного супа, за счет, которого, я и не тотчас зачах. Студеными, северными ночами, прятался я под перину, предварительно одевшись, пуская даже шапку, в дело- на борьбу с обморожением. Параллельно с тем, ухитрялся посещать школьные занятия, добираясь до места через немыслимые 9 км., по слабопротоптанной, а, иногда, и еле уловимой зрению, давно приноровившемуся к нюансам таёжного пейзажа, тропке. Тяготы, что я вытерпел в то время, болезненны в памяти до сих пор. Одна только бабушка, истинно меня жалела, наведываясь по возможности и, утешая всякий раз.

Шестой дом– изба Шевелёва Савелия Прокопьевича, сына Прокопия Леонтьевича, внука Леонтия Яковлевича, наверное, самого сильного в инженерном плане у Шевелёвых. Три мельницы было им возведено. До сих пор на месте одной из них, на Чирковой Побереге, торчит из земли готовый мельничный жернов, вытесанный из цельного камня. Каждый год, я прихожу к нему и поклоняюсь труду предков, конечно, при всем том, довольно огорчаясь по поводу неприбранного потомками наследства. Хотелось бы сказать, чтоб правнуки Леонтия Яковлевича не разбрасывали по берегам своих сокровищ.

У Якова же Егоровича, опричь Леонтия, было еще двое сыновей: Василий- наш общий прадед и Алеша.

Леонтий всегда вызывал уважение у моего отца; Будто бы в доказательство того, он часто говаривал:"Что Леонтий сделает,-семерым не под силу." Савелий Прокопьевич и Александр Филимонович (мой отец) были почти ровесниками; оба- участники ВОВ (стоит отметить, что С.П. вернулся с фронта в 1943-ем году, лишившись руки).

В детстве мы особенно были дружны с его сыном Колей. Старший Василий (1938 г.р.) предпочитал компанию моего брата Николая (того же г.р.), вместе они ходили за реку "рубахи рвать". Василий Савельевич окончил Военное Училище; Дослужившись до полковника, стал председателем трибунала армии.

В 1944 г. родилась, у Савелия Прокопьевича, Граня, с которой мы часто, потом, встречались на сенокосе, ночевали в пастушьей избушке, посещали танцы (у Дураковых). Чуть помладше были Нина, Федор, Фаина. Вроде бы, все живы до настоящего времени, за исключением Василия и Федора. Федор умер рано, даже не женившись (виноват зеленый змий), а был труженик.

Седьмой дом Елены Ивановны (детей не было, замуж не выходила). Её отец, при раскулачивании в тридцатых годах, занимал пост председателя сельсовета. Мне известен тем, что застрелил своего дядю по отцовской линии, нашего прадеда Шевелёва Василия Яковлевича (Хабу). Его покарали вначале условным сроком, но при пересмотре дела, дали семь лет строгого режима где- то в Марийской тайге.