Читаем Музей бывших Аси Самолётовой онлайн бесплатно

Тёмная комната, штора едва колышется. Хлоп-хлоп. Где ты, Ася? Даже если я включу свет, вряд ли сразу увижу тебя. Я устала играть в эту игру. Выходи, давай поговорим. Я хочу понять тебя. А если пойму — постараюсь принять.

Я перестаю считать и отрываю глаза. Слишком долго они были закрыты. Я закрывала глаза на всё. И в этой вот темноте спотыкалась, падала, ломала ноги, разбивала губы в кровь и вновь шла. Наощупь. Зачем?

Декабрь 2016 года. Мятный чай

«И пусть сейчас в мою душу вонзаются тысячи осколков, я знаю — это осколки зеркала. Когда выйдет солнце, я засияю, как никогда прежде»

Сегодня утром я ударилась мизинцем ноги об комод. Кажется, это архетипический конфликт. Не удивлюсь, если противостояние кланов Мебели и Мизинцев упоминается где-нибудь в Махабхарате. Боль тоже классическая — палец покраснел и стал горячим. Захотелось дать комоду сдачи этой же ногой.

Я ударилась, потому что запахло горелым. Рецепторы тут же пожаловались мозгу. Тот дал команду отложить просмотр «Дневника Бриджит Джонс» и приказал ногам бежать на кухню, спасать запеканку. Пока я доставала из духовки форму с углями, задела локтем бокалы, стоящие на полке. Пытаясь сохранить хотя бы один из них, забыла о том, что правая рука всё ещё в духовке. Так на тыльной стороне ладони появился новый ожог. Вот этот продолговатый шрам чуть ниже костяшки указательного пальца — это лазанья. Красное пятнышко рядом — эклеры. Что за два маленьких пятнышка чуть выше, на указательном и среднем пальцах? Когда-то я бежала вниз по ступенькам и задела стену рукой, содрав кожу. Неблагоприятный день? Как человек, верящий в реинкарнацию, скажу точнее — неблагоприятная жизнь. «Стихийное бедствие» — ласково называла меня мама в детстве и целовала в лоб.

Я села на пол, рядом с горой осколков стекла. Господи, что за бестолочь? Меня всюду преследует дух фиаско. Что снаружи — то и внутри. Мечты разбиваются, как эти бокалы, любовь оставляет ожоги, как раскалённая духовка. Я не знаю, что делать со своей жизнью. Может, просто подождать следующую? Неплохая идея. Пока буду ждать, заварю чай, нечего времени даром терять.

Мятный чай успокаивает. По крайней мере, так говорят. Я задумываюсь о целой плантации. Ведь чтобы унять ту тревогу, которая поселилась в моём сердце не хватит этого пучка, лежащего на кухонном столе. Кошка старательно трётся об локоть. Она редко позволяет себе приступы нежности по отношению ко мне, в основном, это происходит в моменты моей душевной боли. Может, она чувствует тех кошек, что скребут на душе и тянется к ним, чтобы понюхать, как это принято у животных? Или на её языке это значит: «Я с тобой, мурчу на ушко, погладь меня, положи ладонь на тёплую шерстяную голову — и всё будет хорошо». Похоже, животные обладают тонким чутьём. Мало-помалу кошка успокаивает. Как и лёгкий порыв ветра из открытого окна, как щебет птиц и шелест листвы. Всё вторит мудрости Соломона: «И это пройдёт». Я слышу эту отчётливую фразу на языке природы и успокаиваюсь. Снова смотрю на свою руку. Да, на ней есть ожоги, но они не так уж заметны, да и не болят совсем. Просто напоминают, что нужно надевать прихватку, ставить таймер и не торопиться, не бежать сломя голову.

Может, и с душой так? Нужно понять, где я ошибалась. Хватит жалеть себя.

Есть идея. Терапия романом, вот что мне нужно! Нет, не новым увлечением, упаси Купидон. Писательством, дневником, как у Джонс. Мы с ней похожи в том, что обе разбрасываем нижнее бельё по квартире и не умеем выбирать мужчин. Мы обе мастерски попадаем в ужасные и нелепые ситуации. Об этом и напишу.

Будь я мужчиной, скорее всего, описала бы жизнь по достижениям, этапам взросления и преодолению трудностей. Я опишу её очень по-женски — мужчинами. Тремя мужчинами, с которыми меня связывали отношения со звёздочкой.

Первые начались восемь лет назад, а последние — полгода как завершились. Придётся потрудиться и достать материалы из архива моей памяти. Хотя, почему архив? Яркие мужчины Самолётовой заслуживают большего — музея! Пусть камерного, но музея.

Я купила толстый чёрный блокнот. Вечером села на подоконник и начала писать. Как всегда, красиво вывести получилось только заголовок. Дальше буквы бросились в разные стороны, как будто, хотели сбежать из блокнота по своим делам. На миг показалось, что они как крысы, покидающие тонущий корабль, точнее — мой вымышленный музей.

Ой, ну и пусть. Эта затея — терапия. Потом блокнот можно выбросить в окно под Новый год, как итальянцы выбрасывали старую мебель. Я посмотрела на комод, который утром обидел мой мизинец.

— Будь я покрепче — и с тобой разобралась бы в лучших итальянских традициях!

Да, нужно успеть написать до Нового года и выбросить старую жизнь в окно.

Что ж, предъявите билеты и оставьте пальто в гардеробе. Я приглашаю вас в музей. Только у нас и только сейчас — три мужские фигуры, десятки девичьих иллюзий, набор классических комплексов и фирменных граблей! Можно смотреть, трогать, но главное — слушать экскурсовода, при желании даже записывать.

Экспонат №1

Мы подходим к Экспонату №1. Парень, 21 год. Обратите внимание на объёмные мышцы, чётко прорисованные рельефы тела. Он молод, красив, силён. В руке держит винный бокал. Можно предположить, что он сомелье. Хотя, рекомендую меньше предполагать, лучше слушать историю.

Знак зодиака: Козерог

Артефакты: тонкое золотое кольцо, баскетбольный мяч, термос.

Январь 2008 года. Парень в оранжевой бейсболке

На мне: нелюбимая зелёная болоньевая куртка, доставшаяся по наследству от тёти, синие джинсы и серый свитер. В наушниках: Evanescence «Bring me to life»

В средней школе я совсем не любила баскетбол. Хотя бы из-за того, что нужно отобрать мяч у противника. Не люблю отбирать. Это как-то не соответствует моей природе. Я бы подошла, попросила, предложила компромисс. Купила бы этот мяч, в конце концов. Но отбирать — нет.

В ноябре к нам в школу пришла тренер женской баскетбольной команды, она сразу заметила меня. Ещё бы, мои 1 м 82 см не оставили выбора. Тренер предложила прийти на тренировку.

«Ты попробуй, а там посмотрим», — сказала она, — «Не понравится — никого не держим».

Первые две тренировки я подозревала, что больна синдромом Дауна. Засыпала на игровом поле. Боялась мяча, будто это летит горящая комета. О том, чтобы забить гол, речи даже не шло: как бы я не гипнотизировала корзину — резиновый упорно не хотел в неё попадать.

Постепенно, мастерство начало приходить. Появилось ощущение ритма, с которым нужно отбивать мяч, я стала его чувствовать. Уверенность росла вместе с ловкостью. Я получала удовольствие от игры.

Тринадцатого января 2008 года я, как всегда, собралась на тренировку. Хотя, нет, не как всегда. Наш тренер очень не любила, когда мы приходили на тренировку накрашенные. Несмотря на запрет, в этот день мне хотелось быть яркой. Двадцать минут выводила стрелки на веках и медитативно прорисовывала контур губ. Жаль, время поджимало, завить кудри не успела. Да и ладно, вроде бы и так неплохо, всё равно придётся собирать волосы в хвост.

Пришла в спорткомплекс. Услышала в раздевалке за стеной мужские голоса. А девчонки достали косметички и выстроились в очередь к зеркалу.

— Что происходит? — спросила я.

— Сегодня с нами тренируются парни из команды «Ball Hunters».

— Ася, судя по раскраске, ты знала о том, что будут парни. Могла бы и нам сказать!

Я улыбнулась и пошла смотреть, стоят ли эти охотники за мячом девичьего переполоха.

Кажется, этих ребят набирали по кастингу. Девчонки не зря дрались за подводку. «Охотники» статные, высокие, красивые. Особенно вот этот, в оранжевой бейсболке.

Вдруг, я увидела старого приятеля. Вот он, машет из-за спины красавчика в бейсболке. Это же Закон Подлости, давно не виделись! «Почему ты здесь?» — спрашиваю его. А он отвечает: «Видишь блондинку в чёрном пальто строгого кроя? Сейчас она подойдёт к этому парню, а он её обнимет и поцелует в щёку».

Ах, вот оно что. Мой старый приятель не соврал. Девушка подошла к парню в бейсболке, он поцеловал её и она присела на скамейку, наблюдая за баскетболистами. Видимо, не хотела отпускать парня одного на тренировку к женской сборной. Стоит отдать должное её интуиции.

Я делала разминку в самом конце зала. Снова уставилась на парня в оранжевой бейсболке. Он так же смотрел на меня. Одумалась. «Он же с девушкой пришёл, а я присматриваюсь. Фу, брось, плохая Ася».

Вечером мы прощались с ребятами на улице. Парень снова задержал на мне взгляд и протянул: «Пока». Он возглавил список самых симпатичных ребят из всех, кого я знала. И очень короткий список из симпатичных ребят, которые сами со мной заговорили. На тренировки больше не приходил. Оно и понятно, чего ему ходить на тренировки женской сборной, когда у него есть блондинка в чёрном пальто строгого кроя, да ещё и с хорошей интуицией?

Октябрь 2009 года. Осенняя депрессия

На мне: всё та же зелёная куртка, ненавижу её, какая же она безвкусная. Плотные джинсовые штаны цвета хаки с 6-ю карманами. В наушниках: Katy Perry «I Kissed A Girl»

Пропустила целых девять месяцев лишь для того, чтобы не утомлять себя и воображаемых посетителей музея лишними деталями и именами. За это время женщина вынашивает и рожает ребёнка, но мои достижения значительно меньше.

Вкратце: баскетбольная команда распалась, у меня было два друга и оба променяли высокие платонические отношения со мной на низкие физиологические с другими девушками. Они не удостоены чести быть экспонатами лишь потому, что были мимолетными увлечениями и не оставили ярких впечатлений. Только осадок и ощущение, что кто-то отгрыз большой кусок и без того покусанной самооценки.

Неприятно ведь, когда тебя меняют на кое-кого получше. В августе появился один утешитель, говорил даже, что влюбился, рассказал обо мне своей маме и посвятил песню. Увы, он был слишком хорош, чтобы влюбить в себя девушку.

Из плюсов — я подружилась с Лерой, она тоже баскетболистка. Высокая, русые волосы, пронзительные зелёные глаза. Удивительно тонкой красоты девушка. Возникло ощущение, что наши души дружили, ещё будучи в воплощении динозавров. Всё лето мы гуляли с ней, наперебой рассказывая о своих приключениях и умозаключениях по итогам аж шестнадцати прожитых лет.

Ася: «В каждом есть свет и божественная любовь. Люди не злые, просто у них что-то не получается и они раздражаются. В сухом остатке — все мы прекрасные существа, которым нужно немножечко счастья, чтобы раскрыться».

Лера: «Да, так много зависит от нашего отношения друг у другу. Нужно давать немного больше тепла окружающим людям — и мир расцветёт!»

Мы любили рассуждать о мире радужных тонах. Много шутили, смеялись, хрустели рожками мороженого и пели «Ты мой солдат, безумных баталий», раскачиваясь на качелях.

Пришла осень, мои летние радости и летние печали закончились. Утро с каждым днём становилось темнее, туман всё гуще и гуще, алгебра всё сложнее. Я не верила в существование осенней депрессии. Конечно, в дождь не хочется выходить из дома. А плохим настроением можно оправдать безмерное поедание яблочных пирогов и литры горячего какао. Осенняя депрессия — это удобно. Но осенью 2008 года она решила доказать мне, что существует. Депрессия зашла в мой дом не сняв обувь, оставляя следы мокрой грязи и листья на полу.

Началось с мелочи — потеряла телефон. Стояла на остановке, подъехал трамвай и я положила телефон мимо сумки. Видимо, шум трамвая заглушил падение. Пришла домой, обнаружила пропажу и расплакалась. Нормальной замены не было, пришлось стыдливо прятать в кармане старенький прямоугольник с 24-битной полифонией.

Потом рассталась с Лерой. Её новый кавалер был против нашей дружбы. Ещё, он засовывал пневматический пистолет под дермантиновый ремень и гордился приводами в полицию.

Гордая Лера сломилась то ли под натиском пневмата, то ли тестостерона — не знаю. Она была хорошей девочкой, чьи губы не знали вкус вина и тепло сигарет, из них никогда не слышалась брань сильнее, чем: «Совсем дурак?»

Во веки веков, девочки обожают хулиганов. С ними не скучно, они защищают. Одна беда — от себя они защитить не могут.

В один из прохладных октябрьских вечеров мы сидели в парке и болтали. Внезапно, к скамейке подбежал её парень, с рёвом: «Я сказал тебе с этой не гулять, пшла домой, живо!» И она «пшла». Не живо, виновато опустив голову. С того времени мой потрёпанный телефон забыл о Лериных входящих.

За три месяца летних каникул она стала близким человеком для меня. Свежим воздухом. Теперь мне предстояло надеть кислородную маску и притворяться, что живу. Почему же я так зависима от других и не самодостаточна?

Ноябрьским утром я потеряла и этот телефон. Пришла в школу, села на заднюю парту, положила на столешницу голову и тихонько заплакала. Ни подруги, ни парня, ни даже телефона. К тому же, меня снова дразнили. Я хоть и сменила школу, но сама осталась прежней — дылдой Самолётовой с торчащим левым ухом. Помню, как эхом по школьному коридору доносилось: «Эй, Самолёоот!», в столовой, в очереди за булочками: «Чё облака таранишь, Боинг?» На моей парте так и выцарапано: «Ася-Пилотка». Иногда говорили, что с левым крылом инженер прогадал.

Вообще, что это за фамилия такая — Самолётова? Другое дело — Федотова. Или, предел мечтаний — девочка из параллельного класса с фамилией Сластёна.

В этой школе одноклассницы тоже поддёргивали и смеялись, а у меня один ответ — положить голову на парту, ссутулиться и закрыть ухо волосами. А потом идти домой с размазанной по щекам тушью. Сейчас я понимаю, что дело во мне. Дети особенно легко считывают слабости, поэтому, куда бы я ни шла — меня всюду ожидали насмешки.

Я испытывала зависть к шуткам над толстушками, ведь полные могут исправить ситуацию спортом и диетой. А я могу исправить ухо только пластической операцией, на которую нет ни денег, ни решимости. С ростом примерно так же — плачь, Ася, упираясь затылком в люк маршрутки, плачь, дорогая, твой позвоночник почти привык к позе эмбриона.

Операция по уменьшению роста совсем страшная, нужно ломать кости и укорачивать ноги. На такое я бы и с мешком денег не решилась.