Читаем Отпусти меня к морю онлайн бесплатно

огда ты ребенок, еще не свободный, окольцованный и опекаемый любимыми, родными на звук и на запах, бабушками, которые пахнут утренней выпечкой и блинами из кружева. Ряженкой, лаской, периной, спокойствием, тихими под ночником разговорами…

Младшей сестрой, которая пахнет сиренью, и маем, и теплым весенним двором, и смехом, и счастьем, простым до безумия. Ночью сирень наломаем с ней и в ванной разложим. То все утром удивятся за завтраком. Ставим и в банки, и в вазы, и в бутылки. Запах и счастье. Уставшие спать…

А может быть папой, с табачно-коньячным, крепким и вкусным до головокружения, с щекотной щетиной, до счастья в коленках. И пахнет закатом, защитой и силой.

А может быть Светкой, подружкой по классу, она карамельная и на вид, и на запах. Все время жует карамельки, без остановки, а когда надоест, то просто кидает ее в карман формы. Потом достанет, обмоет под краном – и в рот. И кудряшки под цвет. Карамельная девочка Света.

А он… Он на запах герой из романов, из Грина, Шекспира и чуть-чуть из Есенина. Я закрываю глаза и вдыхаю просто ту улицу, по которой он ходит. Город мой, шумный, с сиренью, черемухой, мытый дождями, украшенный радугой, город мой тоже пропах им. Лавочки, космос и прошлое с будущим, парк, и пруды, и мои два крыла. Я так вдыхаю его, что боюсь задохнуться. Птицами вольными, небом и чем-то таким в животе. Искрами, что ли? Или конфетти? Красные галстуки, книги, экзамены, хочется петь и крутиться юлой, а учиться никак. Хочется петь Пугачеву, а не соловушку. Хочется прыгать в резинку до вечера, ждать, что пройдет он, а я на десяточке.

Легкая-легкая, прям невесомая…

Прямо до неба, до солнца, до облака…

Вечер мой пахнет нарциссами желтыми, их Маргарита несла у Булгакова. Я засыпаю, мои конфетти в животе, тихонько трепещут. Как там у взрослых?

«Господи, дай замереть в этой точке. В этой весне и с сиреневым запахом. Дай не забыть мне все эти прекрасные, невыносимо прекрасные дни»…

не 10 лет, я живу на Патриарших прудах в розовом старом доме. Коммуналка, в которой мы живем с мамой и папой Леней, небольшая и дружная. Комнату справа занимает известный футболист, молодой, курносый и модный. В его комнате есть бар с заграничными напитками, и иногда он угощает меня жвачкой. Он некрасивый, с простецкой внешностью, но щеголь и все время улыбается, широко и искренне, до самых золотых коронок.

В комнате слева живет Маргоша, преданная поклонница Аллы Пугачевой. Маргошу описывать не нужно, она выглядит как двойник Пугачевой, только красивая и высокая. Статная, и видно ее издалека. Маргоша после работы спешит к дому своего кумира, почти бежит. Переулками и налево по Тверской, в надежде увидеть великую певицу проводит там все вечера, а иногда и ночи. Это Маргошина жизнь. Есть еще одна часть жизни, та, где Маргоша работает секретаршей у начальника какого-то треста с длинным непонятным названием. Начальник прочно женат, лыс и стар. Поэтому там жизни нет. И будущего нет.

Иногда Маргоша приходит счастливая, глаза ее янтарные лихорадочно блестят, и она начинает быстро и путано рассказывать, как встретилась с Аллой. В такие моменты вся наша коммуналка прячется по норам, у всех тут же находятся неотложные дела государственной важности, и меня посылают на кухню за чем-нибудь срочно. Маргоша ловит меня, сажает за свой стол, закуривает и, размахивая руками с неизменным красным маникюром, начинает свой рассказ. Я в ловушке. Я никогда не смогу отказать Маргоше в своем внимании. Я слушаю уже сотую историю про Аллу, в чем приехала Алла, как посмотрела она на Маргошу, что за красавец был с Аллой и сколько чемоданов было у них с собой. Если Алла была на гастролях, то я слушала про домработницу Аллы, про дочь Аллы, про водителя Аллы, про соседей Аллы.

Я жалела Маргошу, мне уже тогда казалось, что она не совсем здорова. Я мечтала, чтобы она переключилась таким же ураганом на Юрия Антонова. И тогда я смогла бы помочь ей. Я знала его адрес (родители дружили с ним). И могла бы добыть ей номер телефона. Я даже фантазировала, как они могли бы быть парой. Правда, Маргоша была на голову его выше, но в моих мечтах они виделись мне одного роста.

На мои намеки она реагировала бурным протестом, хмыкала пренебрежительно и, выпуская мне в лицо струйку дыма, говорила, что я хоть и неглупая девочка, но ничего не понимаю в музыке. Она говорила мне, что нельзя даже вслух сравнивать «этого свина» с «богиней».

Так и жили мы под нескончаемый «Миллион алых роз».

Общая кухня, на которой стояло три плиты, три стола и пять разномастных стульев. Плита Маргоши и плита моей мамы чаще всего были залиты убежавшим кофе, они поглощали его на завтрак, обед и ужин. Плита соседа-футболиста была девственно чиста. Он питался только в ресторанах.

В нашем холодильнике всегда стояла трехлитровая банка томатного сока, обязательный черный хлеб и докторская колбаса. Весной появлялись пахучие, ароматные, кривенькие огурцы с горькой попкой и непременно ежедневные арбузы летом.

Арбузы приносил сосед-футболист. Он лучше всех умел выбирать их, чтоб были упругие и сладкие. Сахарные, как говорила мама. Секрет, по которому он их выбирал, строго держал в тайне и всегда на вопрос, как отвечал, что это «чисто мужская интуиция» Один раз я случайно узнала тайну сладких арбузов. Клетку с арбузами выставили за дверь магазина прямо на улицу. Я сидела в комнате своей школьной подружки, окна комнаты находились как раз над дверями овощного магазина. Мы сидели на широком подоконнике и, лениво переговариваясь, иногда смотрели на улицу, рассматривая прохожих. Решали, пойти ли на Патрики или рвануть в «Детский мир», просто так, поглазеть и поесть мороженого с лотка, в хрустящем вафельном стаканчике. И никак не могли решить, то ли в стаканчике сливочное хочется, то ли желе со сливками в кафе «Шоколадное». Каникулы, лето, задачка.

Тут вижу соседа нашего, футболиста. Он с широкой улыбкой пересекает Малую Бронную и направляется прямо к овощному магазину. Крепко жмет руку продавцу и просит два арбуза.

Вот, думаю я, сейчас разгадаю тайну правильного выбора. Застыла, свесившись из окна.

Георгий – огромный, кудрявый дагестанец, продавец из овощного магазина, – входит в арбузную клетку. Я представила его в клетке с тиграми, по внешности ему бы больше подошла работа дрессировщика в цирке. Он легко, но нежно берет арбуз из горы, стучит костяшкой среднего пальца, задумчиво вслушиваясь в звук, как в музыку. Он простучал с десяток арбузов и, удовлетворенно хмыкнув, положил два из них в сетку. Вот и весь секрет.

Вечером дома мы всей квартирой сидим на кухне, арбузы порезаны, и взрослые смеются о каких-то своих делах. Арбуз – это праздник: как и водка, он объединяет людей. Мне отдают самую середину, самый сахар, «душу», как говорят в Украине, и я щурюсь от удовольствия.

Все хвалят соседа за его неизменно шикарный выбор. Он улыбается, и видно, что очень доволен. А я молчу. Пусть останется тайной. Хотя очень хочется рассказать про могучего арбузного короля Георгия. Но это коммуналка, соблюдаю правила общежития.

А вечером я делаю картины из арбузных косточек. Море, парус и облака.