Читаем Немецкая Ганза в России онлайн бесплатно

Если спросить любого нашего соотечественника о самом ярком эпизоде отношений между русскими и немцами в Средние века, он без запинки ответит: «Ледовое побоище!» И вряд ли сможет припомнить что-либо еще. На это есть две причины. Во-первых, в учебниках истории наибольшее внимание уделяется самым ярким и красочным событиям — войнам, походам, сражениям... А русско-немецкие отношения допетровской эпохи практически не знали крупных военных конфликтов. Во-вторых, сравнительно небольшое столкновение между Новгородским княжеством и Ливонским орденом спустя много веков по сугубо политическим причинам оказалось возведено в ранг эпохального события. «Ливонским псам и их потомкам ни пяди мы не отдадим», — писал Константин Симонов в своей блестящей поэме, которую автор этих строк в юности знал едва ли не наизусть от первой до последней строфы.

Поэтому многие сильно удивляются, узнав, что основу отношений двух народов составляли отнюдь не боевые столкновения, а вполне себе мирные торговые дела. Именно этой стороне нашей общей истории и посвящена книга Винклера, написанная на основе тщательного изучения ганзейских архивов. Хотя автор отнюдь не игнорирует доступные ему российские материалы (в первую очередь эпохальный труд Карамзина), его работа представляет собой в первую очередь «взгляд с той стороны» и поэтому особенно интересна.

То обстоятельство, что в отношениях двух народов первое место занимала именно торговля, не означает, что они были идиллическими. Конфликты случались нередко, торговые связи оказывались разорваны, стороны выдвигали друг другу массу претензий и обвинений... К сильным сторонам книги Винклера относится то, что он не пытается обвинить в этих конфликтах одну сторону. Достаточно резко отзываясь о русских, он в то же время не щадит и своих соотечественников, прекрасно демонстрируя алчность, двуличие и недальновидность средневековых немецких купцов. Впрочем, стоит ли делить людей прошлого на «плохих» и «хороших»? Это было жестокое время с суровыми законами, когда сила значила намного больше, чем право, и люди не стеснялись в выборе средств для достижения своих целей. И Винклер прекрасно демонстрирует это на страницах своей работы, которая вряд ли пришлась бы по нраву сторонникам идеи об «извечной русско-немецкой дружбе и сотрудничестве».

Впрочем, в этом мы вряд ли станем упрекать ее автора. Единственной серьезной претензией к Винклеру является то, что он мог бы уделить больше внимания особенностям торговли и быта ганзейских купцов в средневековом Новгороде. Нельзя сказать, что автор совсем игнорирует эти вопросы, однако политике он уделяет гораздо больше внимания, чем повседневной жизни. В остальном же его работу можно смело рекомендовать отечественному читателю.

Николай Власов

апрель 2020 года

На протяжении многих лет я занимаюсь изучением истории российско-германских отношений. Особенно интересными мне показались те связи, которые немецкие торговцы поддерживали с русскими начиная с XII века. Изучив основополагающие работы Сартория и Лаппенберга, а также ценные исследования по ганзейской истории, принадлежащие перу Коппманна, Хёльбаума, фон дер Роппа и Шефера и опубликованные вместе с документами Ганзейского союза, я решил на основе имеющихся источников подробно рассмотреть отношения Ганзы с Россией.

В торговле с Россией ганзейцы видели источник могущества и богатства своего союза и на протяжении веков всеми возможными способами стремились сохранить за собой права и привилегии, пожалованные им русскими князьями. В первую очередь Любек старался защитить старые торговые права своих граждан, отправлявшихся в Новгород. Еще сегодня дом «шкиперского ведомства» с его сохранившимися интерьерами XV века напоминает нам о том огромном значении, которое имела для Любека торговля с Россией. Старая ганзейская столица и столетия спустя поддерживала активные связи с русскими балтийскими портами.

Шарлоттенбург, январь 1886 года

Д-р Артур Винклер

Торговля между немцами и русскими началась в эпоху правления императора Генриха II. В 1017 году он заключил союз с великим князем Ярославом против польского герцога Болеслава. Однако брошенный своим союзником на произвол судьбы, император был вынужден 30 января 1018 года заключить в Бауцене мир с поляками. Сразу же после этого Болеслав предпринял поход на Киев, и в его войске находилось триста немецких рыцарей, которые 14 августа 1018 года торжественно вступили вместе с герцогом в русскую столицу.

Эта кампания открыла немецким купцам и ремесленникам путь к новому источнику доходов. Олег, преемник Рюрика, сделал Киев «матерью городов русских». Правители города хотели превратить его во «второй Константинополь». В городе насчитывалось четыреста церквей и восемь рынков, находились склады византийских и восточных товаров. Рейнские и южногерманские купцы рано установили торговые связи с Киевом. Они привозили туда немецкие ткани, шерсть и металлические изделия, покупая взамен греческие шелковые и пурпурные одежды, золотые украшения и перевязи для мечей, масла и пряности. Уже в 1068 году киевские менялы направляли платежные поручения регенсбургским купцам.

Однако опасности, подстерегавшие торговцев на дорогах, ограничивали масштабы товарообмена. Только во второй половине XII века был открыт путь через Любек к могущественному Новгороду — Хольмгарду или Гардарике скандинавских сказаний. Это позволило распахнуть перед предприимчивыми торговцами практически безграничные возможности, неисчерпаемый источник богатства и почестей. Пока славяне-язычники владели южным и восточным побережьем Балтики, германские купцы не рисковали вести торговлю по этому морю. Однако славные деяния графа Адольфа II Гольштейнского и герцога Генриха Льва позволили немцам поставить под контроль балтийское побережье и проложить новый торговый маршрут.

Уже во времена императора Лотаря[1] Любек являлся главным центром немецкой и христианской культуры в своем регионе. Однако окрестные земли еще принадлежали славянам-ободритам, и, когда после смерти Лотаря разгорелась борьба между Альбрехтом Медведем и Генрихом Гордым за Северную марку, славянские князья стряхнули христианское иго. Старый Любек был сожжен дотла, все церкви и монастыри разрушены, их окрестности опустели.

Однако вскоре граф Адольф II Гольштейнский заключил соглашение с Генрихом фон Бадевиде и стал полноправным хозяином так называемой Вагрии — «страны варов», восточной части Гольштейна вплоть до реки Траве. Он начал активно заселять эти территории фризами, вестфальцами и голландцами, которые не имели клочка земли у себя на родине, а здесь получали в собственность плодородные поля. Он же построил на месте малоизвестного, лежавшего в руинах Любека новый город — немецкий и христианский.

Генрих Лев стремился сделать Любек частью своих владений. Адольф II, однако, отклонил требование саксонского герцога передать последнему город и порт. В ответ Генрих, который был формальным сюзереном Любека, лишил город права проводить ярмарки в своих стенах. Вскоре к этому добавился опустошительный пожар, однако и он не заставил гольштейнского графа пойти на уступки. Тогда разъяренный герцог решил соорудить свой порт в непосредственной близости от Любека. Построенный на реке Вакениц, этот город получил в честь своего основателя имя Лёвенштадт («львиный город»), а вместе с ним самые обширные привилегии.

Однако вскоре саксонский герцог вынужден был признать невозможность конкурировать с Любеком. Река Вакениц не подходила для плавания больших судов, гавань Лёвенштадта оказалась слишком маленькой и мелкой. К тому моменту Адольф II понял, что Генрих Лев готов на все, лишь бы разорить Любек, и пошел на уступки, чтобы спасти свое детище. С тяжелым сердцем он уступил город Генриху. Последний сразу же забыл про Лёвенштадт, передал Любеку все привилегии и в дальнейшем до конца жизни активно заботился о городе на реке Траве.

Подъему старого порта в значительной степени способствовал неудержимый закат Шлезвига, который до этого являлся главным торговым центром Балтики, а также славянского города Юлин на острове Воллин. Репутация Шлезвига была утрачена после того, как изгнанный из своих земель король датчан Свен[2] в январе 1157 года захватил вошедшие в гавань русские корабли, чтобы продать их и заплатить жалованье своим саксонским наемникам. Юлин в 1183 году был разрушен дикими воинами Кнуда VI. С тех пор город на реке Траве стал главной целью датских, готландских и русских купцов. Генрих Лев отправил посланников в Данию, Норвегию, Швецию и Россию, чтобы сообщить тамошним торговцам о гарантиях безопасности, которые он предоставил всем прибывающим в Любек.

Главными посредниками в торговле между Германией и северо-востоком Балтики благодаря географическому положению своего острова с древности являлись жители Готланда. Готландские купцы появлялись на больших немецких ярмарках, в том числе в Бардевике, чтобы продать меха, воск и мед и купить ткани. Немецкие купцы до эпохи Генриха Льва лишь в единичных случаях посещали славянские земли. Если кто-либо хотел безопасно вести торговлю в Юлине, он должен был отречься от своей христианской веры.

Готландским купцам удалось взять под контроль всю торговлю на вендском[3] побережье. Их репутация была столь высока, что император Лотарь даровал им особые привилегии. «Готам», прибывавшим на немецкую землю, гарантировались безопасность и возмещение любых потерь, их товары освобождались от пошлин, а наследство скончавшихся торговцев передавалось их законным наследникам. Учитывая оживленное движение между Готландом и немецкими гаванями, неудивительно, что со временем немецкие торговцы не только появились на острове, но и осели в его столице — защищенном от штормов порту Висбю. Число немцев здесь росло из года в год, так что вскоре они выбрали собственного фогта, разрешавшего споры между ними и защищавшего их права на острове. Поскольку большинство торговцев были подданными саксонского герцога, кандидатура фогта утверждалась последним.

В 1163 году между немцами и готландцами в Висбю вспыхнула серьезная ссора, и обе стороны обратились к третейскому суду Генриха Льва. 18 октября 1163 года герцог торжественно объявил в Артленбурге о восстановлении мира. Одновременно он подтвердил привилегии, пожалованные готландцам еще Лотарем, а немецкому фогту Одальриху приказал следить за соблюдением законов всеми сторонами.

Властный саксонский герцог стремился расширить границы своих владений и подчинить себе окрестных князей. Этим он вызывал беспокойство как у друзей, так у врагов и в конечном счете навлек на себя опасность, которой не смог противостоять. Стремясь к высшей власти в Германии, он внезапно обнаружил, что попал в ловушку собственной политики, направленной против императора[4]. Все попытки выбраться из этой ловушки провалились.

Падение могущественного герцога поставило под вопрос и судьбу всех его проектов. Серьезная угроза нависла над Любеком. С суши город был осажден войском, которым командовал лично император, с моря его блокировал датский флот. Казалось, падение города, упорной обороной которого командовал граф Симон Текленбургский, неизбежно. Однако в час величайшей нужды горожане обратились к императору с просьбой пропустить делегацию к находившемуся в Штаде герцогу, чтобы обрисовать ему всю тяжесть создавшегося положения и испросить его разрешения на капитуляцию. Фридрих I, прекрасно понимавший политическое и торговое значение Любека, удовлетворил прошение, поданное ему епископом Генрихом. В свою очередь, саксонский герцог, понимая невозможность долгого сопротивления, разрешил горожанам открыть императору ворота. В 1181 году Фридрих, приветствуемый горожанами и духовенством, во главе блестящей свиты церковных и светских князей вступил в город, которому с тех пор оказывал свое императорское покровительство. Любекские историки именно это событие считали началом расцвета своего города. В сентябре 1188 года Фридрих пожаловал городской общине грамоту, в которой подтверждал все дарованные Генрихом Львом привилегии и во имя развития торговли полностью освобождал от пошлин всех «русских, готов, норманнов и других жителей Востока», которые прибывали в Любек с товарами.

Объем морской торговли с Россией с середины XI века постоянно рос, и вскоре в ней приняли участие даже небольшие рейнские и нижнесаксонские города. Уже в августе 1165 года архиепископ Рейнальд Кельнский издал для небольшого вестфальского городка Медебаха предписания, касавшиеся авансовых выплат местным купцам, торговавшим с Данией и Россией. Однако основную роль в торговле с русскими играла по-прежнему немецкая колония в Висбю. Русские, в свою очередь, были хорошо представлены на Готланде, где у них имелась своя корпорация и даже своя собственная церковь. Вскоре предприимчивые немецкие купцы начали совершать плавания в Россию и создавать там свои представительства. Их главной целью был могущественный вольный город на Ильмене, являвшийся колыбелью российского государства.

Новгород был центром русской торговли, здесь встречались купцы со всех сторон света. Готландцы задолго до немцев получили право создать в Новгороде свой собственный торговый двор. Немецкая фактория была основана во второй половине XII века, в то самое время, когда немцы впервые прибыли к лифляндскому берегу. Появление немцев в Лифляндии[5] стало событием всемирно-исторического значения, оказавшим огромное влияние на российско-германские отношения последующих веков.

Первое известное нам плаванье немецких моряков к устью Двины состоялось в 1164–1170 годах. Предпринявшие его смельчаки были членами немецкой общины на Готланде. Возможно, на негостеприимный берег их выбросил шторм. Однако более вероятно, что их привлекли рассказы шведов и русских, давно уже посещавших землю ливов, эстов и леттов.