Читаем Ангелы Монса: Лучники и другие военные легенды онлайн бесплатно

Любое коммерческое использование данного перевода, воспроизведение текста или его частей без разрешения переводчика запрещено. Текст предназначен для ознакомительной публикации на сайте lib.ru.

Эта маленькая книжка сделала имя Артура Мэйчена широко известным. Такой популярности он при жизни больше не добивался. А потом «Лучники» были накрепко забыты. Но и сейчас они — не только историко-литературный курьез, а значительная часть наследия выдающегося писателя. Насколько мне известно, до меня «Ангелов Монса» не переводили. Что ж, может быть, мне удалось дать представление об этом тексте, к которому сам автор относился весьма пренебрежительно.

В течение года, вероятно, появятся и другие переводы «военных» текстов 1910-х годов. В работе находятся книги Дансени и Честертона. Приятного чтения!

Меня попросили написать предисловие к рассказу «Лучники», вошедшему в эту книгу вместе с тремя похожими историями. И теперь я колеблюсь. Ведь история «Лучников» с самого начала была очень странной; столько подозрительных осложнений в ней обнаруживается, столько противоположных слухов и предположений ее окружают, что я, по правде, не знаю, с чего начать. И надеюсь разрешить все трудности, извинившись за это начало.

Ведь наличие предисловия обыкновенно подразумевает, что текст, который далее следует, очень важен. Если, к примеру, кто-то составил антологию великой поэзии, он может написать хорошее предисловие, оправдывая принципы отбора, вдохновенно указывая здесь и там возвышенные красоты и бесподобные достоинства, прославляя королей, лордов и князей литературы, которым он просто служит как дворецкий. Предисловия, таким образом, должны относиться к шедеврам и мировой классике, к великим, древним и общепринятым вещам; а я здесь представляю свой собственный короткий рассказ, который появился в «Ивнинг Ньюс» около десяти месяцев назад.

Я вижу нелепость, нет, явную ненормальность сложившегося положения. И мое оправдание за эти страницы должно быть таким: хотя сама история ничего собой не представляет, она все же привела к таким странным и непредвиденным последствиям и приключениям, что самый рассказ о них может вызвать некоторый интерес. И к тому же есть некоторые психологические выводы, которые можно сделать из всего случившегося с рассказом, из продолжающихся слухов и обсуждений. Эти выводы, я полагаю, не пройдут незамеченными; итак, начнем сначала.

Это было в минувшем августе, точнее, в последнее воскресенье минувшего августа. Происходили настолько ужасные события, что о них не стоит читать теплым воскресным утром между завтраком и мессой. Но в «Уикли диспэтч» я увидел ужасный отчет об отступлении в Монсе. Я больше не вспоминаю его подробностей; но я не забыл впечатления, которое тогда сложилось; казалось, я увидел раскаленные добела печи мучений, смертей, агонии и ужаса; и посреди адского пламени была Британская Армия. В пламени, уничтоженная им и все же спасенная, рассеянная подобно пеплу и все же торжествующая, замученная и навеки прославленная. Так я увидел наших людей, окруженных сиянием, я отправился с этими мыслями в церковь, и, как это ни печально, обдумывал рассказ, в то время как дьякон возглашал евангельские слова.

Это не был рассказ «Лучники». На самом деле это был первый набросок, «Отдых Солдата». Жаль только, что я не смог написать его так, как задумал. Рассказ как он есть, думаю, куда лучше в творческом плане, чем «Лучники», но рассказ, который сложился, когда синий дым возносился над Евангелием, лежавшим на столе между тонкими свечами… То и впрямь была славная история — подобно всем историям, которые никогда не будут написаны. Я думал о мертвых людях, прошедших сквозь огонь и в огне и встреченных в Вечной Таверне песнями, звоном чаш и вечной радостью. Но каждый человек — дитя своего века, пусть зачастую ему ужасна самая мысль об этом; и наша ведущая религия долгое время считала, что жизнерадостность есть зло. Насколько я знаю, современный протестантизм полагает, что Небеса — нечто вроде вечерней службы в англиканском соборе, вроде службы и проповеди Декана. По-моему, считается, что для оппозиционно настроенных в отношении любых догм — даже самых умеренных — там устроят Курс Этических Лекций.

Что ж, я долго утверждал, что в целом средняя церковь, рассматриваемая как дом проповедей, оказывается куда более ядовитым местом, чем средняя таверна; тем не менее, как я уже сказал, век управляет человеком, скрывая и одолевая его разум, и подлинный рассказ «Отдых Солдата», с его «sonus epulantium in aeterno convivio», был уничтожен в момент рождения и некоторое время спустя был написан ныне существующий рассказ. А тем временем ко мне в голову пришел замысел «Лучников». Теперь об этом рассуждают, намекают и шепчутся во всех возможных кварталах: прежде, чем написать рассказ, я кое-что услышал. Наиболее выразительная из этих легенд также наиболее обстоятельна: «Я знаю точно, что все это принесла ему в машинописном виде „фрейлина“». Дело было не так; и все более неопределенные рассуждения о том, что я слышал некие слухи или намеки на слухи, в равной степени лишены всяких следов правды.

Снова я извиняюсь за столь напыщенный переход к мелким деталям моего собственного рассказа, как будто это утраченная поэма Сафо; но кажется, этот предмет интересует публику, и я следую инструкциям. Скажу далее, что происхождение «Лучников» весьма сложно. Прежде всего, все эпохи и народы лелеяли мысль, что духовные владыки могут прийти на помощь земному оружию, что боги, герои и святые спустятся со своих высочайших пределов, чтобы бороться за верующих и адептов. Тогда в голову мне пришел рассказ Киплинга о призрачном индийском полке и смешался со средневековьем, которое всегда пребывает в моем сознании; и так были написаны «Лучники». Помнится, я был от всего сердца разочарован, увидев результат, и счел его — как считаю до сих пор — невыразительной работой.

Однако я пытался писать в течение тридцати пяти долгих лет, и если я не добился успеха в беллетристике, я по крайней мере могу считаться мастером в Доме Разочарований. Таким образом «Лучники» появились в «Ивнинг Ньюс» 29-ого сентября 1914 года.

В наше время журналист, как правило, не добивается особенной известности; а если к тому же журналист работает в вечерней газете, его претензии на бессмертие ограничены самое позднее двенадцатью часами ночи; хорошо известно, что те насекомые, которые начинают жить утром и умирают на закате, считают себя бессмертными. Работая над рассказом, стеная и размышляя над ним, печатая его, я, конечно, никогда не думал, что услышу о нем хоть раз. Мой коллега «Лондонец» отозвался о нем в моем присутствии с похвалой, поскольку любезность вошла у него в привычку; столь же любезно он указал на технический недочет в описании языка сражения — крика лучников. «Почему английские лучники пользуются французскими словами?» спросил он. Я ответил, что причина одна-единственная: повторение «Monseigneur» здесь и там показалось мне живописным. И я напомнил ему об историческом факте: большинство лучников при Агинкуре были наемниками из Гвента, моей родной страны, они обращались к архангелу Михаилу и к святым, неизвестным саксонцам — Тейло, Илтиду, Дьюи, Кадвалдиру Вендигейду. Я думал, что это было первое и последнее обсуждение «Лучников». Но через несколько дней после публикации мне написал редактор «Оккульт Ревю». Он хотел узнать, есть ли у рассказа какая-то фактическая основа. Я ответил ему, что никакой фактической основы ни в коем случае не было; я забыл, добавил ли тогда, что рассказ не основывался на слухах. Думаю, что не добавил, поскольку, по моему убеждению, в тот момент не существовало никаких слухов о небесном вмешательстве. И уж точно я не слышал ни одного. Вскоре редактор «Лайт» обратился ко мне с подобным вопросом, и я ответил ему так же. Мне казалось, что я уничтожил все мифы о «Лучниках» в момент их зарождения.

В течение месяца или двух я получил несколько запросов на переиздание рассказа от редакторов приходских журналов. Я — или, скорее, мой редактор — с готовностью дал разрешение; а затем, еще через месяц или два, издатель одного из этих журналов написал мне, сообщая, что февральский номер, содержащий этот рассказ, весь распродан, и в то же время все еще сохраняется большой спрос. Не разрешу ли я им переиздать «Лучников» в виде брошюры и не смогу ли написать короткое предисловие, сообщающее точные источники рассказа? Я ответил, что они могут переиздать рассказ в форме брошюры с моего благословения, но я не могу сообщить никаких источников, так как нет ни единого, рассказ является чистым вымыслом. Священник написал снова, предполагая — к моему изумлению, — что я ошибаюсь, что основные «факты» «Лучников» должны быть истинны, что мое участие в этом деле, должно быть, ограничивалось обработкой и художественным оформлением «правдивой» истории. Казалось, что моя легкая проза была воспринята конгрегацией этой конкретной церкви как самый что ни на есть непреложный факт; и тогда мне наконец пришло в голову, что если я и потерпел неудачу в искусстве беллетристики, то невольно преуспел в искусстве обмана. Это случилось, я полагаю, где-то в апреле, и снежный ком слухов, который тогда покатился, с тех пор разрастался все больше и больше, пока не достиг чудовищных размеров.

Именно в этот период варианты моего рассказа начали выдавать за подлинные истории. Сначала в этих рассказах обнаруживалась связь с первоисточником. В нескольких из них появлялся вегетарианский ресторан, а Cвятой Георгий был главным персонажем. В одном случае офицер — имя и адрес не назывались — рассказал, что видел образ святого Георгия в каком-то лондонском ресторане и что фигура, в точности подобная образу, явилась перед ним на поле битвы, и пришла ему на помощь с самыми счастливыми результатами. Другой вариант — этот, я думаю, никогда не был в печати — содержал описание мертвых пруссаков, найденных на поле брани с ранами от стрел на телах. Это развлекло меня, поскольку, обдумывая рассказ, я представлял себе сцену, в которой немецкий генерал должен был, кажется, перед кайзером объяснить, почему он потерпел неудачу в уничтожении англичан.

«Ваше высочайшество, — должен был сказать генерал, — это истинно, невозможно отрицать это. Люди были убиты лучниками; стрелы найдены в их телах похоронными командами».

Я отбросил эту идею как чрезмерную даже для простой фантазии. Поэтому меня очень развлекло, что находка, от которой я отказался как от слишком фантастической для вымысла, была принята в некоторых оккультных кругах как не подлежащий сомнению факт.

Появились и другие версии той же истории, в которых облака вставали между атакующими немцами и обороняющимися британцами. В некоторых случаях облако появлялось, чтобы скрыть наших людей от надвигающегося врага; в других оно являло светлые образы, которые испугали лошадей немецкой конницы. Cвятой Георгий, замеченный ранее, исчез — он сохранялся некоторое время, более длительное в некоторых Римско-католических вариантах — и не было больше лучников, не было больше стрел. Но ангелы пока не упоминались; и все же они должны были появиться, я думаю, что обнаружил механизм, который привнес их в этот рассказ.

В «Лучниках» мой воображаемый солдат видел «длинную линию форм, окруженных сиянием». И г-н А.П. Синнетт, пишущий в майском номере «Оккульт Ревю» о том, что он слышал, заявляет: «Те, кто мог видеть, поведали, что видели ряд сияющих существ между этими двумя армиями». Теперь я догадываюсь, что слово «сияющий» — связующее звено между моим рассказом и производным от него. В популярном виде светлые и доброжелательные сверхъестественные существа — ангелы, и таким образом, я уверен, Лучники из моего рассказа стали «Ангелами Монса». В данном виде они были восприняты с уважением и верой всюду или почти всюду.