Читаем На пороге смерти онлайн бесплатно
На пороге смерти
Странная и любопытная история о банкире, который боялся лишь одного — быть, как его дед, погребённым заживо.
Фантастика / Ужасы и мистикаТяжёлое безмолвие наполняло просторные залы и богато меблированные комнаты резиденции Джадсона Макмастерса, простираясь даже на бархатные газоны, обсаженные кустарником дорожки и пятна солнечного света от лучей, пробивавшихся сквозь кружевную листву раскидистых вязов и тенистых клёнов.
Биггз тенью скользил по комнате больного, изо всех сил стараясь занять себя хоть чем-нибудь и поминутно бросая быстрые, тревожные взгляды на массивную фигуру под белыми простынями. В комнате стоял запах лекарств и лихорадки, на небольшом орешниковом столике у кровати охваченного жаром спящего ждали своего часа бутылочка семейной микстуры, стакан и коробка с порошками. На стене над столиком у изголовья кровати висел маленький написанный маслом портрет Наполеона.
Спящий беспокойно заворочался и медленно, болезненно приподнялся, стремясь найти в новом положении ускользающее облегчение. В ту же секунду Биггз оказался у кровати и стал искусно поправлять простыни и поддерживать больного с нежностью, порождённой годами службы и глубокой привязанностью. Массивная седая голова снова опустилась на взбитую подушку, и в приоткрывшихся усталых глазах мелькнула искорка благодарности. Затем глаза вновь закрылись, и некогда могучее тело обмякло.
На морщинистом лице верного Биггза отразились тоска и жалость. Замерев у кровати, он беспомощно смотрел на больного, пока по щекам не полились горячие слёзы, а потом спешно отвернулся.
— Биггз!
Голос, по-прежнему сильный и властный, прорезал полумрак, словно нож.
Биггз, собиравшийся поплотнее задёрнуть тяжёлые шторы, взвился, как будто дотронулся до оголённого провода, метнулся через широкую комнату и в миг снова оказался у постели хозяина.
— Вы звали, сэр? — спросил он дрожащим голосом.
— Нет, — глаза больного слабо блеснули. — Это я так, болтаю.
— Ну вот, сэр, — воскликнул Биггз, вне себя от радости, — Вам уже лучше, сэр!
— Биггз, мне нужны воздух и солнечный свет.
— Но доктор сказал, сэр…
— К чёрту этого доктора! Если пришла пора уходить, я хочу видеть, куда иду.
— Пожалуйста, — увещевал Биггз, раздвигая шторы и приоткрывая створное окно, — не говорите так, сэр.
— Я привык оценивать всё трезво, Биггз. Эта семейная болезнь унесла моих отца и деда, и мне, я так понимаю, уготована та же дорога.
— Умоляю, сэр…
— Биггз, я хочу кое-что спросить.
— Да, сэр?
— Вы христианин?
— Стараюсь им быть, сэр.
— Вы верите в смерть?
Вопрос изрядно встревожил и смутил слугу.
— Так…все умирают…когда-нибудь…сэр, — сбивчиво, не зная, что ещё сказать, ответил он.
— Но умираем ли мы на самом деле? — настаивал больной.
— Что ж, надеюсь, пока нет, — попытался уклониться слуга. — Доктор говорит…
— Забудьте о докторе, — перебил Макмастерс. — Биггз, вы служите нашей семье с тех пор, как я был мальчишкой, верно?
Глаза слуги наполнились слезами, и его голос дрогнул.
— В ноябре будет пятьдесят шесть лет.
— Сейчас я расскажу вам кое-что, о чём вы не догадывались все эти пятьдесят шесть лет, Биггз. Моего деда похоронили заживо!
— Господи, сэр! Быть этого не может! — в ужасе воскликнул Биггз.
— Это правда, — возразил банкир.
— Почему же…Как же вы узнали, сэр? — хрипло прошептал слуга.
— Мой отец построил фамильный склеп в дальнем конце поместья, так?
— Да, сэр, он и слышать не хотел о могилах после того, как прочёл какое-то стихотворение Эдгара Аллана По, сэр!
— Что за стихотворение, Биггз?
— Я не помню названия, но помню одну строчку, — запинаясь, ответил Биггз.
— И что за строчка?
— Прошу, сэр, — взмолился старик, — давайте поговорим о чём-нибудь более радостном!
— Сначала закончим этот разговор, Хайрам.
Звук его собственного имени в некоторой мере взбодрил Биггза — банкир называл так старого слугу, только когда хотел поделиться с ним самым сокровенным.
— Хорошо. «…Червь, не тревожь, вползая, сон!..»[1] — вот эта строка, сэр.
Могло показаться, что по телу Макмастерса пробежала лёгкая дрожь.
— Серьёзная причина для строительства склепа, — сказал он после минуты гробового молчания.
— Да, сэр, полагаю, что так.
— Так вот, — с видимым усилием заговорил банкир, — когда останки деда извлекли из земли, чтобы поместить в нишу, гроб открыли, и…
— Умоляю, сэр, — вскричал Биггз, пытаясь остановить банкира жестом трясущейся руки, но тот был неумолим.
— …увидели, что тело лежит на боку, а левое колено подтянуто вверх.
— Он всегда так спал… при жизни, — сдавленным, глухим голосом прошептал Биггз.
— Вот почему отец, построив склеп, настоял на кремации своего тела, — сказал Макмастерс. — Он не хотел искушать судьбу.
Потрясённый Биггз медленно перевёл взгляд на стоявшую над большим камином массивную урну и стал заворожённо смотреть на неё.
— Где рай, Хайрам?
Биггз оторвал взгляд от урны и удивлённо посмотрел на хозяина.
— Ну как же… вон там, сэр, — старый слуга указал на потолок.
— Вы верите, что земля вращается вокруг своей оси?
— Так учили в школе, сэр.
— Если эта гипотеза верна, мы перемещаемся в космическом пространстве со скоростью около шестнадцати миль в минуту, — принялся рассуждать банкир. — Сейчас вы утверждаете, что рай наверху.
— Да, сэр.
— Который час, Биггз?
Слуга взглянул на высокие часы в углу.
— Двенадцать, сэр, пора принять лекарство, — с облегчением вспомнил он.
— Повременим с лекарствами, — велел Макмастерс, — пока не разберёмся с высшей математикой. Итак, если я спрошу, где будет рай в полночь, то есть через двенадцать часов, куда вы укажете? — торжествующе вопросил он.
— Ну… вон туда, — изумлённый слуга вновь указал на потолок.
— Тогда, — воскликнул Макмастерс, — вы укажете на место, прямо противоположное тому, на которое вы указывали секунду назад, потому что Земля совершит примерно половину оборота. Понимаете меня?
— Да, сэр, — ответил вконец сбитый с толку Биггз.
— Так где же будет рай в шесть часов вечера? — почти прокричал больной.
— Там, — слуга без особой надежды указал в сторону окна.
— А где оно будет в шесть утра?
— Вот там, — Биггз указал дрожащим пальцем на камин. — Сэр, давайте не будем… Доктор…
— К чертям доктора, — раздражённо оборвал его Макмастерс. — Я давно размышляю об этом, и мне нужно с кем-нибудь поговорить.
— Разве вы не верите в жизнь души? — в голосе Биггза смешались жалость и внезапный испуг.
На минуту банкир погрузился в молчание; тишину нарушало лишь монотонное тиканье высоких часов. Одно из поленьев в камине с громким шипением рухнуло в угли, огонь вспыхнул ярче.
— Верю, Хайрам, — задумчиво произнёс больной. — Наверное, верю.
— Как я рад слышать это, сэр! — с видимым облегчением воскликнул Биггз.
— Ах, вот бы вы рассказали мне, откуда мы являемся и куда уходим, — продолжил банкир.
— Если бы я знал, сэр, я был бы равен Господу нашему, — почтительно отозвался Биггз.
— Отлично сказано, Хайрам, только мне от этого не легче. Я всего в жизни добился потому, что привык вникать в суть вещей. Мне бы заглянуть хоть одним глазком за занавес, прежде чем уйти — понимаете, за кулисы, — тогда, возможно, мне не было бы так страшно умирать, — голос больного опустился почти до шёпота.
— Не видно зрителю, что за огнями рампы, пока Великий режиссёр не призовёт его, — изящно ответил Биггз, и на его встревоженном лице мелькнула тень улыбки.
— Ещё вопрос, Биггз: вы верите в истории об Ионе и Лазаре, и о том малом, которого опустили через дыру в крыше к Христу для исцеления?
— Верю, сэр, — твёрдо сказал Биггз.
— Вы понимаете, как такое возможно? — в тоне банкира возникло раздражение.
— Конечно, нет, сэр, я ведь простой человек.
— Так скажите мне, Хайрам, как вы можете глотать всё это богословие, если не понимаете, как подобное могло случиться?
— Просто верю, сэр, — с почтением подняв глаза, бесхитростно ответил Биггз.
Губы больного растянулись в усмешке.
— Поднимая взгляд, Хайрам, не забывайте, что уже двенадцать тридцать, а значит, мы отклонились на четыреста восемьдесят миль от точки, на которую вы первоначально указали как на местоположение райских врат.
— Умоляю, сэр, перестаньте, — запротестовал Биггз, — Сердце кровью обливается, когда вы шутите над… Господи, сэр! — слуга оборвал фразу, вскрикнул и кинулся к постели.
Насмешливая улыбка на лице банкира внезапно померкла, и голова безвольно откинулась на подушку.
— Зачем, зачем было тратить столько сил? — жалостливо запричитал Биггз, утирая навернувшиеся слёзы и шаря дрожащими руками по столу в поисках нюхательной соли.
Несколько глубоких вдохов, и пациент открыл усталые, воспалённые глаза.
— Лекарство, Хайрам, а потом мне нужно отдохнуть.
В полночь Биггза, дремавшего в большом кресле у камина, разбудил голос больного.
— Хайрам.
— Я здесь, сэр, — Биггз поспешил зажечь приглушённый свет.
— Где теперь рай?
Заметив слабую попытку хозяина улыбнуться, старый слуга безропотно указал вверх.
— Вы способный ученик, — едва слышно произнёс банкир.
— Благодарю вас, сэр.
— Знаете, Биггз, я жалею, что жил именно так… так, а не иначе.
— Вы были хорошим хозяином, сэр. Вы были добры, вы никогда не скупились на благотворительность, — возразил Биггз.
— Да, — цинично сказал банкир. — Да, я не скупился на благотворительность. Только мне это ничего не стоило.
— Вы были опорой нашей церкви, — не сдавался Биггз.
— Да уж, — горько ответил Макмастерс. — Прямо-таки каменным столпом. Выложил кругленькую сумму за отдельное место в храме и благополучно проспал все службы, какие были. Я приносил корзины с продуктами для бедных на День благодарения и в Рождество, но счастье от раздачи этой еды всегда доставалось другим. А ведь я мог бы так радостно проводить каждое Рождество, стоило только захотеть. Я мог бы быть весёлым краснощёким Санта-Клаусом и обходить сотни домов с целыми охапками подарков.
— Всё так, сэр, но вы дарили это счастье другим.
— Тогда как стоило испытать его самому. Я же толком и не жил, Хайрам. Чтобы сполна познать радость жизни, нужно смирить гордость и служить ближним. Да, пелена спала с моих глаз, Хайрам. Только теперь уже слишком поздно. Дух бодр, плоть же немощна.
— Это неправильно, сэр, — немного помолчав, сказал Биггз.
— О чём вы, Хайрам?
— О том, что вас скосила болезнь во цвете лет, в то самое время, когда вы могли бы так много значить для других, а я, старый и бесполезный, здоров и должен жить. Я не ропщу на волю Божью, сэр, — поспешно добавил Биггз, — просто я не могу понять смысла этой загадки.
— Возможно, у меня был шанс, и я упустил его, Биггз.
— Пусть так, сэр, но Бог, в моём понимании, не мстителен. Непременно должно быть другое решение. Я всё-таки буду молиться, чтобы Он забрал меня вместо вас, даже если для этого потребуется чудо.
— То есть вы верите в молитвы, да, Биггз?
— Да, сэр, если молитвы не эгоистичны.
— Такое редко бывает, надо полагать, — ответил Макмастерс, но голос его был задумчив, а не саркастичен.
— Пожалуйста, сэр, молитесь вместе со мной. Бог обязательно поймёт.
— Какая странная просьба, Хайрам. Если плата за мою жизнь — ваша смерть, ни единая молитва не прозвучит из моих уст.
— Но сэр, я старый…
— И всё же, — прервал его Макмастерс, — я буду молиться, и если что-то иное спасёт мне жизнь, я наверстаю всё, что упустил за годы равнодушия и бездействия. Ведь никто, Хайрам, никто не знает, как я жажду приобщиться к Божьему промыслу. Но я всегда посмеивался над исповедями на смертном одре, и теперь у меня кровь стынет в жилах, потому что я не имею права просить…Не имею права просить, — повторил он устало.
— Бог милостив, хозяин. Нужно лишь только верить, сэр, и вера укрепит вас.
— Если бы я жил так же, как жили вы, Биггз, — сказал банкир и, немного помолчав, продолжил. — Но цель благородна, воля моя тверда, и я на пути к Господу. Боже, сжалься надо мной, грешником.
— Надеюсь, ещё не поздно, — сбивчиво проговорил Биггз. — О, если бы Господь призвал меня вместо вас, чтобы вы остались и творили добро, просиявшее в вашем сердце, с какой радостью я откликнулся бы на зов.
Ответом ему был лишь глубокий вздох.
После долгого молчания больной наконец нарушил тишину. Но когда он заговорил, голос его прозвучал так странно и жутко, что слуга бросился к кровати и стал обеспокоенно всматриваться в лихорадочно румяное лицо страдальца.
— Хайрам…Я должен рассказать вам…О тайне, — произнёс больной напряжённым, почти загробным шёпотом.
Биггз подошёл ближе.
— Принесите стул и сядьте. Мне нужно поговорить с вами.
Когда старый слуга снова наклонился к нему, страдалец немного поколебался; затем, с видимым усилием, начал.
— Хайрам, я дам вам некоторые инструкции, которым вы должны будете следовать в точности. Вы обещаете следовать им?
— Клянусь вам, сэр, — горячо пообещал Биггз.
— Прекрасно! Итак, если болезнь сомкнёт мои уста, и врач констатирует смерть…
— Прошу, сэр, — хотел остановить его Биггз. По морщинистым щекам слуги градом катились слёзы, но хозяин всё тем же приглушённым голосом продолжал:
— Что бы ни случилось, меня нельзя бальзамировать — слышите? — нельзя, меня нужно просто положить, оставив всё, как есть.
— Да, сэр, — сдавленный голос Биггза полностью выдавал биение сердца, готового разорваться на части.
— А теперь, Хайрам, об оставшейся части тайны, — больной сделал паузу и подал Биггзу знак наклониться поближе.
— В моей нише в мавзолее есть электрическая кнопка. Кнопка связана с серебряным колокольчиком. Приподнимите маленький портрет Наполеона, вот этот, на стене.
Дрожащими, точно от паралича, руками Биггз потянулся и приподнял висевший у изголовья кровати портрет, и там обнаружил помещённый в небольшую нишу в стене серебряный колокольчик. Сделав это, он всхлипнул и повалился обратно в кресло.
— Хайрам, — раздался шёпот, — когда меня похоронят, вы должны будете спать в этой постели.
Старый слуга вскрикнул и поднял руку в жесте ужаса и мольбы. Банкир судорожно вцепился в неё и приподнялся на своём ложе.
— Вы что, не понимаете? — крикнул он яростно. — Может быть, я вовсе не умру! Вспомните деда! И если этот колокольчик зазвонит, Биггз, немедленно приводите помощь!
Внезапно ослабив хватку, Макмастерс бессильно откинулся на подушки.
