Читаем Женя Колбаскин и сверхспособности онлайн бесплатно

Глава 0. Про дурацкий метеорит.

Это случилось два года назад. На нас просто-напросто шлепнулся метеорит. Не, вы не подумайте, что он уничтожил там всю планету и все в таком роде. А я, типа, остался один, и мой единственный друг — это мой кот. И теперь мне надо как-то выживать, так еще и вдобавок с одиночеством диким бороться. Нет. Он был мелкий. Метеорит в смысле. Наверное, с футбольный мяч или около того. При этом шмякнулся он в поле. Там только несколько бедолаг каких-то в палатках спали. Видать, туристы или любители природы. Что они там делали в такую холодрыгу? А фиг их знает. Отдыхали, видимо, от городской суеты или еще от чего. Но вы не волнуйтесь за них, они живы и здоровы. Напугались только вусмерть, конечно. Ну, а кто б не испугался, когда каменище какое-то рядом падает.

Ну, так вот. Плюхнулся, значит, этот метеорит в поле. И знаете что? Как удачно совпало. Нарочно и не придумаешь. Рядом был какой-то научный центр или что-то, типа, того. Ну там дядьки всякие и тётки в белых халатах, штанцах и все такое. Что-то дико важное они там изучали. В общем, шлепнулся метеорит, а они тут как тут. Подкатили к нему и смотрят на него. Глаза вылупили, ходят по кругу, трогают каменюгу эту и анализы какие-то делают.

— Элемента такого батька наш Менделеев не описал, — говорят.

Во че решили. Чешут они свои затылки ученые, а тут у них датчик начинает пищать. Какой датчик? А я че знаю, что ли? Ну, в общем, запищал он этот их датчик, и показывает, что, типа, излучение какое-то идет. Ученые, конечно, не знают, что это за излучение такое и опять чешут свои почти до лысины протертые затылки.

— Непонятно, — говорят они все вместе. — Что-то тут не то. Нет такого излучения на Земле.

Тож удивили. Ничего на Земле у нас нет.

Но тут один умник говорит такой: «Давайте позвоним другим товарищам ученым, может, у них че узнаем». Остальные смотрят так удивленно на него и говорят:

«Голова, башковитый стажер попался. Не зря Иваныч к нам его закинул».

Короче, позвонили они своим дружбанам из других таких же контор. По всему миру связались, видать. Дело ж серьезное. Ну и те тож говорят, что обнаружили это никому неизвестное излучение. Вот те на, неожиданно, да? Это я вообще к чему? А к тому, что то дурацкое излучение и стало причиной всей этой катавасии.

Глава 1. Безумное утро отвратительного дня.

А для меня все это началось одним октябрьским утром. Проснулся я, значит, как обычно. В семь. Ну, не в семь, конечно. Там, где-то в 7—15 или 7-10. Мне надо было в школу опять топать. Да, а метеорит этот, короче, грохнулся в четвертом часу утра. То есть все в это время спали или ещё че делали. Батя мой работал, например. Ну так вот, прозвенел будильник у меня на телефоне. Я его выключил, естественно, и опять улегся, и стал в потолок смотреть. Спать было охота зверски. Глаза сами закрывались.

И тут неожиданно дверь распахивается. А я, значит, спал отдельно, а брат с сестрой в другой комнате дрыхли. Ну вот, распахнулась дверь. Пожалуй, распахнулась, это я очень мягко сказал, скорее она, чуть ли не вылетела с петель. Так вот, дверь открылась, и в комнату зашел мой младший брат. Петькой его зовут, заморыш мелкий, в общем. «Заморыш», — говорю. Но он совсем не был похож на заморыша, а наоборот, это я заморышем-то был, по сравнению с ним. От него самого-то осталось только одно лицо. Короче, смотрю я на него, а у меня шары из глаз выкатываются. Я пытаюсь что-то сказать, но язык как будто засох или отсох, не суть. В общем, передо мной не Петька стоял, а горилла какая-то форменная. Честное слово. Руки у него были, как две огромные базуки. Ноги, как два большуших бака. Ну, знаете, типа, как из-под бензина. Конечно, я это преувеличиваю, но в тот момент так и подумал. И знаете, чё он мне сказал первым делом?

— Щас я тебе накастыляю! — говорит.

Вот и брат, называется. Хотя, может, я это и заслужил, конечно.

— Петька, че с тобой? — спрашиваю я его не своим голосом, типа, даже писклявым немного.

— А че, не видно? Я теперь сильный, а ты — заморыш! — говорит он, как ни в чем не бывало, как будто так и надо, и легонько пинает по ножке моей кровати. А кровать-то у меня мощная, железная. Ножка отлетает, как спичка. Я скатываюсь, и сказать-то ничё не могу. Видать, заслужил все-таки. Петька уходит и захлопывает дверь, да так, что штукатурка обсыпается.

Я, естественно, трясу башкой и протираю шары. «Мерещится, что ли?! — думаю. — Может, ударился вчера об че, или крышняк просто сносит. С Димоном пивко пили, да, не спорю. Но было-то это с неделю назад, должно, типа, выветриться давно. Да и по банке-то одной всего вдарили. Что за ерунда тогда?»

Сижу я так на полу, как будто ай кью у меня ниже 10 и думаю, че дальше делать. Надо же что-то предпринимать. Одеваюсь я, значит, и выхожу из комнаты. Напротив меня — спальня брата и сестры. Ну я и стучусь к ним. «Мало ли, вдруг с сестрой тоже чё случилось. Надо, может, проверить», — подумал я.

— Войдите, — говорит Надя своим тоненьким голоском.

Я открываю дверь и смотрю на сестру. Она, вроде, нормальная с виду. Сидит на кровати, а напротив нее — Барсик. Он такой смирный, как по струнке прям. Ни разу до этого не видел, что бы он так сидел.

— Доброе утро, — говорю я ей.

— Доброе утро, — отвечает она, даже не поглядев на меня. — Смотри, что я могу.

Она начинает говорить коту всякую там ерунду, типа: «Дай лапу». Ну, он и дает. «Ну ладно, — думаю, — ничего такого. Дает лапу. И что?»

— Поворот!

Он поворачивается. «Ну да, неплохо. Выдрессировала, видать».

— Кувырок назад. Двойной.

И вот тут мои глазенки лезут наверх, да со скоростью света еще, потому что кот реально делает кувырок назад. При том действительно, двойной, двойнее некуда.

— Ну как, не плохо? — спрашивает она таким тоном, типа, Барсик наш всегда так делать умел.

Я рукой, значит, челюсть прикрыл и стою ошеломленный.

— Мэммэммэ, — вот, что я ей ответил.

— Ты, видимо, еще не проснулся, — говорит она мне заботливым голосом.

А кот вдруг издает: «Мяу, мяу, мяу»

— Рыбки? — спрашивает Надя у кота, как будто ведет какую-то дружескую беседу. — Нет уж, сначала зарядка.

— Мяу, мяу, мяу.

— Ладно, ладно, не хнычь, — говорит она, как будто это вообще в порядке вещей.

Я резко закрываю дверь. «Померещится же такое», — думаю. Открываю дверь снова и тут же ее захлопываю, так как там стоит Барсик и делает зарядку. Реально, зарядку! То есть что-то, типа, задние лапы на ширине плеч, а передними махи в стороны. Серьезно говорю. Я сам уже там подумал, что пора, видать, пить какие-нибудь таблетки. «Может, гамбургер вчера отравленный съел. Говорил же Димону, что грабли они свои не моют в этой забегаловке. Ладно, че уж там, разберусь, — решил я. — В первую очередь надо к маме. Ну, мама-то должна знать в чем дело. Сто пудов. Она ж, типа, взрослая и умная. Как пить дать знает, что со мной происходит».

Ну я и пошел ее искать. В комнате ее не было. «Значит, на кухне должна быть». Я и пошел туда. Захожу такой. Но, честно признаться, уж лучше бы не заходил.

В общем, захожу я на кухню, и поначалу все идет довольно-таки неплохо. Я просто стою и пытаюсь собраться с мыслями и сформулировать свои жалобы, а мама возле плиты что-то там жарит. Яичницу, как окажется впоследствии. Ну так вот, стою я, значит, и смотрю на нее, и тут — бац — из маминой прям спины вырастает две руки. Они протягиваются к столу и начинают резать помидоры. Две настоящие руки! Представляете вообще? А мама, главное, спокойно себе стоит за плитой и продолжает жарить яичницу. Солью ее там посыпает, что ли. Я, короче, застыл и даж пошевелится не могу. Прям 5д фильм какой-то, честное слово. И тут — бац — еще две руки вылезают из мамы моей и начинают мыть посуду. А она за плитой спокойненько так стоит, и как ни в чем не бывало, поворачивается ко мне, и говорит:

— Доброе утро, сынок. Как спалось?

— Я мэмнормап, — произношу я какую-то тарабарщину, потому что голосовые связки, видимо, отнялись у меня в тот момент. Да и мозг, вроде, тож отключился, потому что я не могу вспомить, о чем я думал-то в тот момент.

— Видимо, не очень, — замечает она.

— Я ему также сказала, — говорит Надя. Она заходит на кухню, а за ней идет мой младший брат, а точнее, уже, по всей видимости, старший. Да так он еще идет, что аж стены сотрясаются.

И главное, такое чувство, что они как бы даже внимания не обращали на то, что там вообще происходило. Как будто это нормально, типа, ниче такого особенного.

— Мам, — выдавил я еле как из себя, — а у тебя, это, ну, как там… что с руками-то?

— У меня их теперь сколько хочешь, — ответила она мне, как будто даже с веселостью в голосе. — Правда, классно?

— Да, видимо, классно, — отвечаю я совершенно не осознанно, а сам продолжаю во все глаза пялится на ее руки.

— Женя, ты что, с луны свалился?! — говорит мне, типа, мой младший брат.

«Можь, стероидами перекололся? — думаю я, глядя на него. — Пятый класс называется. Машина смерти, да и только».

— Да не, Петь, он просто не выспался, — упрямо настаивает на своем Надя. — Барсик, лежать, лапки вверх.

Барсик сразу плюхается на пол и поднимает кверху лапы. Реально, я нисколько не шучу.

— Молодец, Барсик, — говорит она коту и накладывает уху в его миску. — Вот котик, кушай.

От всего увиденного мне че-т дурно становится. Я смотрю такой по сторонам, типа, какой-нибудь выход хочу найти из этой ненормальной ситуации. «Может я сплю», — думаю я в первую очередь. Щипаю себя, в надежде, что это как бы поможет. Понимаю, что не сплю. И тут я замечаю старый телек на холодильнике. Он у нас там сто лет, наверное, стоял, да никто, правда, его не смотрел вообще. Типа, всем башку тяжело было поднимать, да и пульт куда-то делся.

— Замор… Петь, включи телевизор, — говорю я брату так повелительно, как обычно это делал. Он же как бы всегда слушался меня.

— Ага, щас, сам включи, — отвечает он мне, да так дерзко, что аж холодок по спине пробегает.

Я, конечно, злюсь и сверлю взглядом его рожу, но потом перевожу взгляд на его руки. Иду и включаю телевизор.

Включается второй канал. А по нему, вроде, чуть ли непостоянно новости идут. «Как раз то, что мне надо», — говорю я себе. Хотя, меня всегда раздражал один тамошний диктор. Уж очень он картавый был, аж уши болели. А тут, значит, на экране он и был.

— Здравствуйте, дорогие зрители, — говорит он.

Я не поверил своим ушам, потому что они не услышали ни единого картавого звука. «Вот те на!» — думаю.

— К главной новости дня. Сегодня в 03–30 утра по Московскому времени, в 27 километрах от города Зурбинск (это, кстати, наше захалустье), упал метеорит. По предварительным данным метеорит имеет вес 75 кг, диаметр его 70 см. Он идеально круглый и блестящий (очень, наверное, важная информация). Ученые в данный момент очень тщательно его исследуют (показывают как мужики и тетки в белых халатах ходят вокруг камня). Но точно известно, что метеорит стал источником неизвестного излучения. Это излучение привело к тому, что у каждого человека на планете появились сверхспособности. Вот я, например, стал очень хорошо говорить, хотя раньше, конечно, тоже было неплохо. К тому же моя память стала в сто раз лучше: теперь я могу один раз взглянуть на страницу с текстом и сразу все запомнить.

Сказав все это, диктор засмеялся как-то по — идиотски.

— Извините, дорогие друзья, эмоции, сплошные эмоции. А сейчас экстренный репортаж Зинаиды Бурмехино из города Нью-Йорк.

На экране появилась, значит, тетка такая, довольно симпатичная даже. Одета она была в какую-то ярко — оранжевую куртку, и стояла прям перед камерой, и во все глаза таращилась в нее, а в руках микрофон держала огромный.

— Здравствуйте, Зинаида, расскажите, пожалуйста, что там у вас происходит.

Но она молчала и не отвечала. Видать, не слышала его и продолжала просто таращится в камеру.

— Зинаида! Вы нас слышите? — чуть ли не крича, сказал диктор.

— А, да, Дмитрий, здравствуйте, — она встрепенулась вся, будто вышла из оцепенения какого-то.

— Зинаида, расскажите, что у вас там происходит.

— Эй, осторожней ты! — недовольно вскрикнула репортерша, и задрала голову наверх, и посмотрела ввысь, как будто самолет ее, что ли, задел там. А потом мимо камеры две огромные ноги прошагали.

— Зинаида?

— Да, да, Дмитрий, извините, грубиян тут один. Ну так вот. Да. В Нью-Йорке сейчас такое происходит, словами не передать! Здесь весь вечер проходят гулянья, так же как и по всей стране, да и по всему миру тоже. Все люди вышли на улицы, они радуются, веселятся и потихоньку пробуют свои сверхспособности. Ну, что говорить, лучше посмотрите сами.

И Зинаида эта отошла в сторону. Уж лучше бы я выключил телевизор, потому что увиденное повергло меня в глубочайший шок.

Я уже толком и не помню, что там показали по телику этому дурацкому. Одно могу сказать: там была огромная, большущая, стопроцентная дичь. Я точно помню, что по небоскребам прыгали люди. Реально, прыгали с одного здания на другое. Представляете вообще? Огромные толпы народа прыгали туда и сюда. Другие летали и даже сталкивались друг с другом. Они, короче, врезались, падали, ругались и затем снова взлетали. Многие там еще ходили в какой-то странной одежде. Маскарад, может, у них там проходил. Много еще было зеленых, огромных теток и мужиков. А некоторые вообще носились, как угорелые, что даже и не разглядеть их было. Другие же просто кувыркались, плясали, пели и даже горели. Потом перед камерой неожиданно появился китаец какой-то мелкий, и что-то там счхенчхоньхал, помахал рукой, и тут же исчез. А потом вдруг в фонарный столб ударила молния, а в ответку кто-то лазерами стрельнул. Может мне показалось, но для всех это было, типа, в порядке вещей, что ли.

— Подумай, о чем думаешь, Дима, — неожиданно вернулась в кадр Зинаида Бурмехино. Она держала палец у виска и сосредоточенно так смотрела в камеру. — Я замужем вообще-то.

Как она это сказала, картинка сразу пропала резко, и снова появился Дмитрий.

— Ох, извините, уважаемые зрители, но связь с Нью-Йрком неожиданно прервалась, — сказал покрасневший, как рак, диктор, — мы попытаемся наладить связь, а пока — репортаж Марии Кулек из вечно прекрасного Парижа.

И почему же я не нажал на красную кнопку? Не щадил я свою детскую психику ни капли.

На экране опять появилась довольно-таки симпатичная тетка. Она чем-то похадила на предыдущую репортершу, хоть у неё и была другая фамилия. Она также таращилась прямо в экран, а позади нее была видна Эйфелевая башня. Но я не сразу понял, что это она, так как по ней как будто мураши какие-то ползали.

— Мария, здравствуйте.

— Здравствуйте, Дмитрий, — ответила она, улыбаясь. Она тоже, как и та, держала палец у виска. — Да, в субботу я смогу, мы обязательно куда-нибудь с вами сходим.

— Дадмарм, — что-то невнятно ответил растерявшийся Дмитрий, — хорошо… Мария, скажите, пожалуйста, как у вас там дела, …что происходит в Париже?

— Ну, что я могу сказать Дмитрий. В Париже сейчас очень хорошо, как и всегда. Люди здесь очень приятные и дружелюбные. Да, власти города, кстати, позволили туристам самостоятельно взобраться на Эйфелеву башню, посмотрите.