Читаем Пятый промышленный онлайн бесплатно

Артем Полярин

Пятый промышленный

Рассказ об издержках научно-технического прогресса,

преданности и предательстве.

http://polyarin.ru/creative/pyatyj-promyshlennyj.html

Таунские дневники

Серия рассказов, о происшествиях в городе – Т или, просто, Таунске, которые могли бы произойти в недалеком сером будущем.

Город сей ничем не примечателен, как и множество других средних

городков, рассыпанных на спутниковых снимках Европы. О том, насколько бурная и яркая происходит в нем жизнь, можно узнать, лишь приглядевшись повнимательнее к его жителям, заглянув к

ним души.

Глава 1.

Смена закончилась. Я приоткрыл глаза, пошевелил

пальцами, повернул голову. Просторный зал заливал

мягкий, тускловатый, свет. Никогда не привыкну к этому

контрасту. Даже такой, теряющийся в высоте и темноте

потолок, теперь кажется низким, давящим. Ограничивает

пространство. Взгляд залип на тонкой и гибкой фигурке

Кристины. Пробежался вокруг ее талии. В одних ракурсах

юная девушка, в других – зрелая женщина, резво сновала

между кушетками. Конверторы, отключались с интервалом

в минуту. Она должна была обойти все и проконтролировать

– совершенно бесполезная процедура. Единственной

пользой от нее была иллюзия, что мы все еще живем в мире

живых людей, а не в мире мертвых машин. Иллюзия того,

что человек нужен хотя бы как активный работник, а не

всего лишь как ценный придаток. Очень зыбкая иллюзия.

Еще восемь часов жизни были экспроприированы у

моей и без того бедной личности. Я помню, как смена

начиналась, но не помню ни одного момента из ее течения.

Все миллионы моментов из этих восьми часов

принадлежали не мне а, общемировому благу под названием

«Нейрохаб». Чернота, пустота и небытие – именно так было

до сотворения мира. Именно так будет после его

уничтожения. Именно так бывает, когда твой мозг

включается в огромную вычислительную сеть, а твоя

личность становится частью искусственного интеллекта.

Участвуешь в сотворении и разрушении огромных

виртуальных миров и ничего после этого не помнишь.

Обидно.

Размышления о том, что же я создаю во время трудовой

повинности – всегда мучили меня. Что я делаю восемь

часов? Пишу новый программный код? Создаю сайты,

тексты, графические изображения, анимацию?

Расшифровываю цепочки нуклеотидов в ДНК?

Рассчитываю аэродинамику новых летательных аппаратов?

Взламываю пароли? Что я делаю в течении этих восьми

часов!? Что со мной делают в течении этих чертовых

двадцати восьми тысяч восьмиста секунд? Загадка! Тайна за

семью печатями. Мука, не дающая покоя в оставшиеся мне

шестнадцать часов жизни. Как я докатился до этого?

Почему я должен каждый день приносить свои родные

нейроны на алтарь общемирового блага? Все из-за моей

драгоценной, неповторимой, благоухающей и сияющей,

возлюбленной овсуки Дейзи.

Впущенная в открытое сердце женщина может спасти

мужчину. Теплой и прохладной, нежной и властной

одновременно ручкой она может навести в нем порядок.

Очистить от лишнего хлама и пустых бутылок. Вымыть

загаженные за годы холостяцкой жизни полы, столы, посуду.

Повесить на окна души свежие занавесочки. Принести мир

и благоденствие. Добросовестная хозяйка может вдохновить

на подвиги. Дать новый смысл и цель жизни. Может

вытащить мужчину из хаоса и помочь приподняться на пути

к вершине.

Не спешите впускать женщину в свое сердце. Прежде

чем пригласить ее в дом своей души убедитесь, что она не

бродила по грязным улицам и не принесла на своих толстых

подошвах и высоких каблучках целую коллекцию самого

разнообразного и вонючего дерьма!! Стоп… Не надо

срываться на грубости. Надо сделать глубокий вдох. Я

должен держать себя в руках. У меня не так уж много

личного времени и ресурсов, чтобы тратить эти

драгоценности на бессмысленные ругательства. Обо всем

по порядку. Главное, не спешите. Присмотритесь

повнимательнее. Она может показаться белой и пушистой.

Даже не киской – овечкой. Ее мурлыканье или блеяние

может ласкать, охлаждать и увлажнять ваши разгоряченные

пересохшие нервы. Ее запахи могут дурманить, ее горячие

объятия могут уносить на Олимп или в Вальхаллу. Она

может уверять вас, что переживает тоже самое. И это может

быть даже правдой! Она сама может верить в свою

искренность, преданность и любовь. Все равно – будьте

осторожны! Ваше сердце должно быть под защитой разума!

А ваш разум должен быть под защитой воли. Будьте

мужиками, в конце концов!

Как же тяжело рассуждать теперь, когда ничего уже

нельзя изменить. Когда я уже осужден нашим самым

справедливым и честным судом провести в пустоте небытия

восемьсот пятьдесят суток своей жизни. Семь лет по восемь

часов в день. Будь проклят тот моент, когда в нашем городке

открыли филиал Нейрохаба. Дейзи – Дейзи, овсука ты моя

ненаглядная. Ты украла у меня самое ценное, что может

быть у человека. Сначала сердце, потому душу, а потом и

само бытие. Но я все верну!

Глава 2.

Мы познакомились при обстоятельствах странных и

необычных. Уже тогда стоило задуматься. Заметить, что я

сошел с надежного проторенного пути на еле заметную

тропинку, ведущую в неизвестном направлении. Свернул не

подумав о последствиях, не взвесив свои потребности и

силы. Просто так, наобум. Не почувствовал что сила, которая толкает меня туда незнакома и, от того опасна.

Чем может заниматься девушка вечером на берегу реки у

мостика над небольшим водопадом в гордом одиночестве?

Пускать кораблики? Любоваться пейзажами, алеющими в

лучах заходящего солнца? Купаться перед сном? Топить

улики? Что я делал на этом берегу?

Тогда ситуация показалось мне очень трогательной и

романтичной. Привлекательная фигура в ореоле золотых

лучей. Вода тихо плещется под напором ветра,

развевающего ее каштановые кудри, у ее же стройных ног.

Казалось, природа гладит ее и ласкает. Мне вдруг страстно

захотелось присоединиться к этой гармоничной,

завлекающей идиллии.

– Красивый вечер, не правда ли? – произнес я

осторожно, чтобы не показаться нахалом или дураком.

Она нехотя оторвала взгляд от кромки воды у

противоположного берега, неспешно повернула милую

головку в мою сторону, улыбнулась и ничего не ответила.

– Как рыбалка? – попробовал я закинуть удочку во

второй раз.

– Не клюет, – вздохнула она.

– А наживка какая?

У меня обычно получалось веселить женщин со второй

– третьей фразы. Тут я растерялся. Сосредоточенность ее, напряженность и погруженность в размышления

чувствовались на расстоянии. Шутки здесь были не

уместны, максимум на что я мог рассчитывать были меткие

метафоры. Подумав, она ответила:

– Пластиковая.

– Может быть то, что клюет на пластик, здесь не водится.

– Раньше водилось, – пожала плечиками.

Загадки и напрягали и привлекали одновременно. Она

откликнулась и стала играть со мной в игру. Это радовало.

Куда ведет этот разговор было не понятно. Теперь-то я знаю,

что опасно заговаривать с такими вот девушками, созерцающими немигающим взглядом противоположные

берега. Тогда, любопытство взяло верх.

– Что с ним случилось?

– Не знаю. Может быть, улетело в теплые края.

– А Вы?

– А мое время еще не пришло.

Ответив спешно, она посмотрела в мою сторону. Две

слезинки засияли тяжело-алым в лучах диска из червонного

золота. Почувствовав, что надо оставить метафоры, я

спросил прямо:

– У Вас что-то случилось? Проблемы?

Она уходить с выбранной линии не хотела:

– Да. Не клюет.

– Может быть, попробовать утром? На рассвете?

– Я рыбачу с раннего утра.

Я попытался сказать что-то полезное, помогающее:

– Тогда дело бесперспективное. Не стоит затраченных

усилий.

– А что вы знаете о ценах и об усилиях?

Действительно, что я мог знать? Нагло влез со своими

приставаниями в чужие размышления – в чужой и не

понятный мне мир, в котором за образами метафор могут

скрываться трагедии и страшные тайны. Вот здесь то и

следовало, высказав пожелания о добром и удачном вечере, попрощаться и уйти. Но нет же, сердце уже подплавилось.

Потекло горячим воском на мои ботинки. Удивление,

интерес, жалость, любование, восхищение и что-то там еще

начали руководить моими поступками. Я уже сам клюнул на

этот злосчастный пластик и никак не мог соскочить с

позолоченного алыми лучами крючка. Болтался на нем и

продолжал играть:

– Наверное, немного. В меру своего небольшого опыта.

Может быть, поговорим о цене усилий за чашечкой чая?

Вот! Вот, именно здесь уже была точка невозврата. До

нее уклон был небольшим, а движение медленным. Еще

были силы затормозить, силы выбраться назад. После этого, невидимого глазу пункта, горка стала круче, а скорость

развития событий начала расти экспоненциально. Она

согласилась.

Глава 3.

Кофе остыл. Пока я грезил образами начала, его тепло

исчерпалось, подошло к концу. Так всегда. Время течет

независимо от нас. Чашки остывают, деревья растут, птицы

улетают на юг. Восходят солнце и луна, заходят. Природа не

ждет нас, когда мы отстаем, природу сложно подогнать,

когда мы спешим. Невозможность синхронизироваться с

ней, попасть в ритм и такт может стоить нам очень дорого.

Не успел – твои проблемы. Пей холодный кофе. Жди

следующего лета. Досыпай в автобусе. Жалей о бесцельно

потраченных годах.

Сколько раз за жизнь человек говорит себе это страшное

словосочетание – «не успел»? Кто-то делает это каждый

день. Найдутся и такие, что не вспомнят последний случай.

Наверное, самое жалкое и печальное, самое страшное и

жуткое «не успел» звучит перед смертью. В этом последнем, финальном «не успел» будет вся боль и отчаяние всех

мелких «не успел», что звучали когда либо на протяжении

жизни. Стоп! Опять мысли о финале. Надо гнать их

подальше. До финала еще далеко.

И та жопа, в которой я оказался еще далеко не финал.

Подумаешь, судимость и три года каторги на кушетках

Нейрохаба. Технологи из Мнемонета говорят, что это

безопасно. Ресурс мозга огромен. Используются не более

десяти процентов нейронов. Остальные могут послужить

социальному благу. Ведь большинство из возлежащих на

соседних кушетках Нейрохаба сдают свои нейроны в аренду

не по принуждению, а за деньги. Ведь это так удобно.

Пришел, провалялся треть суток в беспамятстве пока твой

мозг, ворочал многомерными математическими

конструкциями и распознавал изображения. Очнулся, забрал

ежедневный гонорар и пошел развлекаться. Главное, сильно

не напиваться и не употреблять тяжелых наркотиков. Плюс

два хорошо оплачиваемых месячных отпуска. Катайся по

миру в свое удовольствие.

Только, вот, мне все это очень не нравится. Не знаю, чем

я отличаюсь от этих спокойных баранов, с удовольствием

валяющихся на кушетках. Может быть, я не хочу, чтобы

меня стригли. Может быть, я все таки, не баран? Может

быть я волк, хищный и натренированный мозг которого,

оказался очень ценным для Нейрохаба? Тестовая прогонка

показала одни из наилучших результатов. То, что я считал

своей сильной стороной, сослужило со мной злую шутку.

Откупиться не вышло – уж больно ценным оказался мой

ресурс. Проклятие! Ладно, буду потом еще с гордостью

вспоминать, что был причастен к работе искусственного

интеллекта – этого апогея информационной глобализации.

Кофе совсем остыл. Кажется, что он даже холоднее чем

окружающий воздух. Я часто захожу в это кафе после

восьмичасового небытия нейронной повинности.

Восстановить запасы глюкозы и поразмышлять о прошлом.

О будущем я пока не думаю, потому, что у меня его нету.

Вернее, есть, но оно очень предсказуемо и неприглядно.

Живя дома и ходя в Нейрохаб как на работу, я не могу даже

сбежать. Нигде не могу скрыться от всевидящего ока

Мнемонета. Убежищем для меня могут стать лишь

воспоминания о свободном прошлом. А ведь я,

действительно, был свободен до встречи с Дейзи.

Кофе ледяной. Такой же ледяной, как в тот злополучный

вечер. Мы сидели за этим самым столиком. Она вытирала

слезы из расплавленного серебра, текшие по влажным

щекам и алым губам. Рассказывала историю, холодящую

сердце. Даже мое, казалось, закаленное нелегкой жизнью, казалось – каменное, сердце. Она уже тогда была

несвободна. Той страшной и жестокой формой несвободы,

которую называют браком по расчету. Она вышла за его

деньги, он женился на ее красоте. Она считала, что сделала

одолжение, продавая себя человеку несвободному от

собственной страсти к ней. Он считал, что заплатил

огромную цену в виде собственного сердца и имущества.

Сам потеряв свободу, хотел лишить свободы и ее. Она

сопротивлялась. Он ее заставлял и бил. Бывает же!

Взрослые разумные люди делают друг с другом такое.

Тогда она сказала, что сбежала от него. Сказала, что стоя

на берегу, думала, а не нырнуть ли в омут. Не сбежать ли

совсем, навсегда. И от него, и из этого бессмысленного,

жестокого мира, который причиняет боль тем, кого породил.

Сказала, что я подошел вовремя. Еще несколько минут, и

она решилась бы. Сказала, что…

– Извините, пожалуйста. Не помешаю?

Работник пенитенциарной службы? С виду не похожа.

Просто скучающая дама, которой приглянулся молодой и

задумчивый мужчина. Я оглянулся. Несколько свободных

столиков. Что ей от меня надо? Элегантная, красивая

строгой зрелой красотой женщина присела напротив. Нагло

поставила чашку с чаем на мою территорию. Теперь ничего

не поделаешь. Представилась как Елизавета. Отхлебнув

немного, пояснила:

– Мы заочно знакомы. Я видела Вас в отделении

Нейрохаба.

– Вы там работаете или…участвуете!?

– О, нет. Ни то – ни другое. Если честно, я негативно

отношусь к тому, что филиал открыли в нашем городке и к

проекту вообще. Есть в этом какое-то насилие над

человеческой природой. Человек становится ресурсом для

машины. И пусть, эта машина служит людям, но ведь есть

пределы… – попыталась успокоить разгоняющиеся чувства,

выдохнула, добавила: – Мне показалось, что вы похожего

мнения.

Провокация? Проверяют насколько я готов к

радикальным шагам? Доставать паспорт и микросхемы

Мнемонета из организма – действия очень радикальные.

Мало кто готов к этому в нашем тесном, подконтрольном

мире. Странно. Каждый день производится быстрое

тестовое сканирование нервной системы. Любые

напряжения и активные процессы тут же становятся видны.

Или не любые? Может быть, все-таки, окончательно

понятно только из осознанных намерений. Кто же ты такая, Елизавета с обложки журнала о красивой жизни?

– Моим мнением никто не интересовался. Вы первая. По

своей воле я бы и на километр не подошел к этому

цифровому концлагерю.

– Вы отбываете наказание?

Перегнула палку. Какого лешего она полезла в мою

жизнь. Что ей надо? Ха-ха. Она случайно не из секты

свидетелей Сущего. Судя по строгой одежде, весьма похожа.

Подсела спасти пропадающую душу. Сейчас поговорит со

мной. Предложит почитать книжечку о том, что Нейрохаб –

изобретение дьявола. Запишет в своем графике еще один

час проповеди. Порадуется, что выполнила миссию и стала

ближе…не понятно к чему.

– Какова причина такого любопытства к моей скромной

персоне?

Ответила быстро и серьезно:

– Я могу вам помочь.

Я усмехнулся недавним мыслям:

– Наставлениями на путь истинный?

– Нейрокоррекцией.

– Серьезно, – удивился я, – звучит очень серьезно.

Никогда раньше не слышал о таком варианте. В чем суть?

– Все просто. Я немного меняю вашу нейронную сеть.

Записываю несколько гигабайт определенной информации.

Нейрохаб распознает вашу нервную систему как

нестабильную и опасную. Отказывается от ваших услуг.

Все.

– Звучит, действительно, просто. В чем подвох? Сколько

десятков тысяч юаней это стоит? Сколько лет мне накинут

сверху за симуляцию профнепригодности? Это проверка?

Провокация?

Заспешила, запереживала. Чаю глотнула нервно. Голосок