Читаем Времена года онлайн бесплатно

Накануне 25-й годовщины освобождения Венгрии Советской Армией от фашизма министерство культуры и союз венгерских писателей объявили конкурс на лучшее произведение, посвященное освобождению страны Советской Армией от фашизма. Одним из отмеченных премией и явился изданный в 1970 году в Венгрии роман А. Тири «Времена года».

Арпад Тири родился в 1928 году в Будапеште. Впервые его имя появилось на страницах венгерских газет и журналов в 1949 году. Его перу принадлежат сборник репортажей «Землетрясение» (1959), антология «Красные искры» (1960), драма «По колено в воде» (1961), повесть «Прощай, война!» (1962).

Роман «Времена года», предлагаемый читателю в авторизованном переводе, был положительно встречен венгерской критикой и, по ее отзывам, вызвал живой интерес у читателей. Это естественно, потому что писатель поставил перед собой задачу показать сущность основных общественно-политических процессов периода освобождения Венгрии от фашизма и последующих лет, вплоть до весны 1957 года. В романе раскрывается картина венгерской действительности на протяжении 15 лет, лет трудных, насыщенных важными историческими событиями, определившими судьбу не только героев книги, но и всего венгерского народа.

«Прошлое — не безупречно, но упрекать его — бессмысленно, а изучать необходимо» — эти слова великого пролетарского писателя А. М. Горького лучше всего определяют основную направленность романа.

Главный герой книги — молодой шахтер Матэ, которого посылают воевать на восточный фронт. Здесь ему становится ясно, что преступная война, в которую втянула венгерский народ правящая хортистская клика, глубоко чужда интересам широких масс венгерских солдат и народа. Матэ убеждается в гуманизме советских солдат, в их морально-политическом и военном превосходстве, в их героизме. Он постепенно прозревает и начинает понимать, что советские воины и партизаны, воюющие за правое дело, защищающие свою Родину от захватчиков, не могут не победить.

После войны Матэ ведет политическую работу среди шахтеров. Сама логика жизни и борьбы приводит его в ряды коммунистов. Его направляют на учебу в партшколу. Окончив ее, Матэ целиком отдается партийной работе, активно трудится на всех постах, куда его направляет партия. По клеветническому доносу его арестовывают, потом амнистируют. Наступают трудные дни: Матэ лицом к лицу сталкивается с контрреволюцией, внешние и внутренние силы которой осенью 1956 года развязали мятеж в стране. Это тревожное для страны время время является переломным моментом и для самого Матэ. Ему приходится многое переосмыслить. Он находит опору, черпает духовные и моральные силы у старых коммунистов, участников борьбы за Советскую Венгерскую республику, бойцов интернациональных батальонов в Советской России и республиканской Испании; у советских воинов, пришедших по просьбе Венгерского революционного рабоче-крестьянского правительства в трудные для Венгрии дни 1956 года на помощь братскому народу в его борьбе с контрреволюцией.

В образе главного героя романа прослеживается нелегкий, мучительный процесс формирования нового человека. Матэ и его товарищи не всегда и не во всем безупречны, не лишены недостатков. Находясь на принципиально правильных классовых позициях, они тем не менее не всегда верно выбирают конкретные формы борьбы с социально чуждой им стихией, склоняются порой к самоуправству, анархизму. Но это честные, преданные народному делу люди, выходцы из среды рабочего класса, самоотверженно борющиеся за упрочение позиций и авторитета Коммунистической партии и народной власти в Венгрии.

«Времена года» — роман социально-психологический. В нем рассказывается об ответственности коммуниста, о долге человека перед обществом, перед своей совестью, о преемственности классового и социального опыта поколений, о партийности в подходе к важным политическим событиям и явлениям недавнего прошлого. Все эти вопросы являются предметом напряженных раздумий героев романа, служат пружиной их действий и поступков.

В романе «Времена года» Арпад Тири выступает как человек вполне определенный в своих симпатиях и антипатиях. Он хорошо знает жизнь, его концепция глубоко партийна. Он показывает, что его герой является достойным представителем народа, стойко выдержавшим испытания, выпавшие на его долю в трудный и ответственный период послевоенной истории его родины. Даже в самое тяжелое время он остается истинным патриотом.

Венгерская печать называет роман А. Тири «Времена года» биографией поколения 40-х и 50-х годов. Написан он просто, без излишнего пафоса, без художественных и стилистических преувеличений. Тепло и проникновенно говорит автор о советских воинах, об их высоких боевых качествах, их истинном интернационализме. Советская Армия, в жестоких боях сокрушившая фашизм, помогала венгерскому народу встать на путь строительства социализма, а это, в свою очередь, способствовало формированию таких людей, как Крюгер, Шимон, Матэ, и многих других. В романе хорошо показана помощь Советской Армии в становлении новой жизни в народной Венгрии, в борьбе всех честных мадьяр за новую жизнь и социализм.

Повесть «Прощай, война!» как бы примыкает к роману, дополняя картину боевых действий на территории Венгрии и политических настроений венгерского населения в деревне в последние месяцы войны. Устами своего героя, простого венгерского парня Петера Киша, А. Тири осуждает антинародную, разбойничью войну, развязанную Гитлером. Всем своим существом Петер, как и его товарищи, протестует против бессмысленной гибели миллионов людей. Он не понимает, во имя чего должен убивать русских солдат, которые ничего плохого не сделали ни ему, ни его стране. Война — это и личная трагедия Петера. Она разбивает его семью и в конце концов отнимает жену, которую он сильно любил.

В повести правдиво показаны картины войны, хорошо переданы настроения солдат на фронте в 1944 году, чувства обреченности и страха перед мощью и силой Советской Армии, нарастание протеста в душах солдат, которых хортистская клика заставила воевать за неправое дело. В мыслях, поступках и действиях Петера Киша происходят явные, необратимые перемены. Ненависть к тем, кто погнал его и ему подобных на бессмысленную гибель, к гитлеровцам, один из которых обесчестил его жену Веронику, к деревенскому кулаку Палу Балинту, прячущему награбленное имущество, — таков итог идейной эволюции героя.

Настоящих друзей Петер Киш находит среди советских солдат, вступивших на территорию Венгрии. В коротком, но ярком заключительном эпизоде их встречи рушатся клевета и небылицы в адрес Советской Армии, нагроможденные фашистской пропагандой. В советских солдатах трудящиеся венгры видят силу, освобождающую народы Европы от коричневой чумы.

Произведения А. Тири, лауреата премии Аттилы Йожефа, с их яркой антифашистской направленностью, острой социальной проблематикой, проникнутые духом гуманизма и интернационализма, по праву занимают видное место в ряду лучших произведений современной венгерской литературы и представляют несомненный интерес для советских читателей.

Брезжил рассвет. В то утро Матэ встал на час раньше обычного, чтобы железнодорожник не опоздал на поезд. Автобусное сообщение между горняцким поселком и городом еще не было восстановлено, а пешком до станции не менее часа ходьбы.

Матэ опустил уши шапки и завязал под подбородком. От теплого дыхания на холоде на мех осела изморозь. Забинтованную левую руку он засунул за борт кожаного пальто. Шагал Матэ неровно, через каждые два-три шага осторожно ставил одну ногу на землю: видимо, пулевая рана давала о себе знать.

Вообще Матэ очень любил утро. В это время все в природе казалось ему загадочным, словно и люди, и окружающие их предметы готовились к чему-то особенному, хотя он хорошо знал, что это только так кажется; на самом деле каждое утро является лишь продолжением предыдущего дня. По утрам он чувствовал себя особенно бодрым и готовым к любой борьбе.

Железнодорожник шел чуть-чуть поотстав от Матэ, как человек, попавший в незнакомое ему место. Он был немного пониже Матэ ростом и несколько посолиднее. Шел он, легко помахивая своим саквояжем. Временами проводил свободной рукой в перчатке по коротким черным усикам. На ушах у него были суконные наушники на металлическом ободке, который слегка стискивал форменную фуражку.

«Вот я и выполнил свою нелегкую миссию. И в довершение всего еще познакомился с этим несколько странным, но очень хорошим человеком...» — думал железнодорожник.

На его покрасневшем от холода лице застыло выражение, какое бывает у человека, который хорошо сделал свое дело и остался доволен собой.

Оба шли молча, словно боялись говорить на холоде, который в то утро был довольно крепким, хотя и без ветра. От поселка к станции вела неровная улица, освещенная желтым светом электрических фонарей, которые слились бы в одну сплошную гирлянду, если бы ее не разделяли местами темные разрывы, где лампочки были сбиты выстрелами. В конце улицы стояло законченное станционное здание с башенкой. Печной дым низко стлался над крышами домов, образуя легкие прозрачные облачка с терпким запахом, которые цеплялись за голые ветки тополей.

Дойдя до развилки дорог, Матэ остановился.

— Спасибо за прием, — сказал железнодорожник, протягивая Матэ руку. — Вернее, за все.

— И вам спасибо, что разыскали меня.

— За плохое известие благодарить не принято, — серьезно произнес железнодорожник. На какой-то миг можно было подумать, что он хотел обнять Матэ: сделал неуклюжее движение, но не обнял. — Понравились вы мне очень, и я буду рад, если зайдете ко мне, когда будете в Пеште. Жена у меня хорошая, гостеприимная.

Матэ остался стоять на перекрестке дорог, снискавшем себе недобрую славу из-за частых автомобильных аварий, и смотрел вслед удалявшемуся железнодорожнику, который несколько раз оглянулся и помахал рукой, как хорошему доброму другу. Матэ помахал в ответ.

К Матэ железнодорожник пришел поздно вечером. Громко забарабанил в дверь и, обив на пороге снег с сапог, сказал:

— Ну и ну, еле-еле разыскал вас.

Лицо у незнакомца было белое и чуточку встревоженное, и, освещенный тусклым светом, он казался каким-то беззащитным.

Матэ, не вынимая руки из кармана, сжимал рукоятку пистолета.

— Кого вы ищете?

— Я от Крюгеров, — ответил железнодорожник.

Матэ впустил незнакомца в дом. Несколько секунд оба молчали, прощупывая друг друга взглядом. Первым заговорил железнодорожник, рассказав о цели своего прихода. Матэ почувствовал боль в груди.

— Скажи, наконец, как он погиб? — попросил Матэ.

Блеск в глазах железнодорожника погас, руки, жестами которых он только что сопровождал свой рассказ, замерли. Весь он сразу как-то согнулся под тяжестью этой страшной вести.

— Забили беднягу до смерти, — вздохнул он и продолжал: — Случилось это второго ноября. Крюгер шел по улице домой, на нем был спортивный синий костюм и форменный полушубок, но без знаков различия, на ногах — сапоги. Свидетели показали, что вслед за ним увязалось несколько мятежников[1]. Они бежали за ним и орали: «Вот идет авош!»[2] Его тут же схватили. Не спрашивали ни о чем, но и слова сказать не дали. Убили, и все.

Матэ молчал, чувствуя, как постепенно утихает боль в груди. Стоял и думал:

«Как страшно, что я уже не ощущаю, какими большими друзьями мы были с Крюгером; не чувствую, как много он для меня значил. И вот сейчас, вместо того чтобы упасть на стол и зарыдать, я стою как остолоп, а ведь его уже нет в живых. Он умер, погиб».

— Мы жили с ним в одном доме, на одном этаже, — проговорил железнодорожник, стоя за столом напротив Матэ. В голосе его чувствовалось участие. — Жена Крюгера, узнав, что я проезжаю через эту станцию, попросила меня разыскать вас и все рассказать. Я хорошо помню ее слова. Она сказала, что вы были его лучшим другом и должны знать о том, что с ним случилось.

Матэ вышел в кухню. Достал из ящика стола тоненькие разноцветные свечки, оставшиеся еще с рождества. Отобрал только целые и по очереди зажег, предварительно накапав на стол воску. Вынул из шкафа едва начатую бутылку палинки, граненые стаканы и поставил их на середину стола.

— Выпьем! — предложил он железнодорожнику.

— Только немного! Совсем немного! — пытался отговориться гость и быстрым движением пригладил гладко зачесанные назад темные волосы. Он явно нервничал.

Матэ, словно передумав, смерил мужчину внимательным взглядом. На нем была темно-синяя помятая железнодорожная форма с пятнами грязи; некогда позолоченные погончики поблекли и казались ржавыми, а когда железнодорожник делал резкие движения, они комично топорщились. Блестящие черные глаза его жили спокойной размеренной жизнью железнодорожного служащего, у которого все делается строго по расписанию.

Гость смотрел на трепещущее пламя свеч, понимая, зачем их зажег хозяин дома, и на душе у него теплело. Он поднял стакан, словно присутствовал на каком-то семейном торжестве, и пригубил палинку.

— Товарищ Крюгер часто рассказывал мне о вас.

— А чем сейчас занимается жена Крюгера? — спросил Матэ у гостя.

— Рассказывать об этом она меня не просила. Так-то вот.

Между тем тоненькие свечи с легким потрескиванием догорели, расплавленный воск разлился по столу крошечными лужицами, которые вскоре затвердели.

Матэ охватило такое чувство, будто весь мир вдруг вымер, в живых остались только железнодорожник и он, да и то для того, чтобы одному сообщить, а другому узнать о гибели Крюгера.

Гость сказал, что его состав будет сформирован на сортировочной станции только к утру, следовательно, у него много свободного времени. Валяться в грязных провинциальных общежитиях для железнодорожников ему до чертиков надоело, и охотнее всего он переночевал бы здесь. Выслушав это, Матэ встал и пошел в кладовку за хлебом и салом.

— Луку захватить? — спросил он.

Железнодорожник ради приличия немного помедлил, а затем радостно закивал.

Начали готовить ужин. Нарезали маленькими кусочками хлеб и сало.

— Можно поджарить. У меня и яйца есть, — предложил Матэ.

Постепенно гость осмелел. Он с любопытством оглядел маленькую, с низким потолком кухоньку, в которой не было даже окна.

— Один живете?

— Один как перст, — кивнул Матэ.

— Не женаты?

— Нет.

— Значит, развелись.

— Не совсем так.

— Тогда, значит, врозь живете, — проговорил железнодорожник, поправляя огонь и готовясь бить яйца. — Жена сама ушла или вы ее выгнали?

— Ушла. Так будет точнее.

— И после этого не встречаетесь с ней?

— Иногда, но очень редко.