Читаем Шанс для Фьюри том 1 онлайн бесплатно

Эпиграф:

«— Первое правило библиотекаря: книга не должна кричать от ужаса, когда её открываешь. — А второе? — Убедись, что это не твоя собственная автобиография».

— Из разговора в Нью-Йоркской публичной библиотеке.

--

Первым пришло ощущение тесноты. Давящей, абсолютной. Не темноты — её не существовало, — а плотного, безвоздушного мрака, облегавшего со всех сторон. Я попытался сделать вдох и не смог. Нечем было дышать. Нечем.

Паника, холодная и всеобъемлющая, поднялась из небытия. Я закричал. Или попытался. Ни звука. Только вибрация, эхо беззвучного вопля, отражённое от стенок моего… чего? Гроба?

Где я? Что случилось?

Память вспыхнула обрывками. Поздний вечер в библиотеке. Пыльный том по доколумбовой мифологии. Я, Алекс, выносил его в подсобку. И… свет. Ослепительная, зелёная вспышка из-под обложки. Жар. Боль. А потом — это.

Значит, я мёртв. Это и есть ад? Вечность в собственном сознании, запертом в смоляной темноте?

Мысль была настолько чудовищной, что я попытался отшатнуться. И снова ничего. Ни рук, ни ног. Ни тела. Только «Я». Одинокое, голое сознание, подвешенное в нигде.

Так прошло время. Секунды? Годы? Не было ориентиров. Безумие подбиралось крадучими шагами, шепча на ухо сладкие обещания забвения.

Потом всё резко и внезапно изменилось.

Слух вернулся первым. Глухой, приглушённый гул. Вибрация, отдававшаяся во всём моём существе. Я «слышал» её не ушами, а всей своей сутью. Это был рокот мощных двигателей.

Значит, я не в аду. Я в движении. В машине? В самолёте?

Затем пришло новое чувство — осязание. Вернее, его эрзац. Я почувствовал… давление. Сверху, снизу, по бокам. Твёрдая, прохладная поверхность. Я лежал на чём-то. Меня сжимало со всех сторон. Я был внутри чего-то.

Сундук? Сейф?

Я сконцентрировался, пытаясь «ощупать» свои границы. И вдруг — прорыв. Смутное, размытое изображение проплыло в сознании. Стальной потолок, залитый холодным светом. Мускулистые руки в чёрных перчатках, которые несли… меня.

Я был объектом. Вещью.

Ужас сменился леденящим, кристально ясным пониманием. Я не в гробу. Я и был своим гробом. Я был тем, что несли эти руки.

Меня положили на металлическую поверхность. Рядом раздались голоса — гулкие, отрывистые, лишённые эмоций.

— …аномалия уровня «С». Протокол «Пандемониум». Никаких внешних сканирований. Доставим прямо в «Клетку» на Шаттле.

— Источник?

— Гоби. Храм, который появился из неоткуда. Он был пуст. Только это.

Шаттл. Клетка. Уровень «С». Вслушиваясь в обрывки фраз складывалась пугающая картина. Это говорили военные. Возможно учёные.

Слова про шаттл и протокол «Пандемониум» зацепились за воспоминания, потянув их за собой. Неужели Щ.И.Т.? Эта мысль пронзила меня, как ток. Если это Щ.И.Т., то я в ещё большей заднице, чем мог предположить.

Я лежал неподвижно, пытаясь «осмотреться». И снова — прорыв. Моё восприятие вырвалось за физические границы. Я не видел глазами — я чувствовал пространство. Стеллажи с другим оружием. Запах озона и стали. Дюжину сердец, бьющихся за бронированной переборкой. Я мог «ощутить» их жизни, их намерения. Холодная целеустремлённость. Любопытство. Опасение.

Это был не просто полёт чувств. Это было… чтение. Чтение окружающего пространства, как текста.

Спустя неизвестное количество времени пришёл тот, с кем в дальнейшем я связал своё существование.

Дверь отсека открылась. Вошёл новый человек. Его «присутствие» ощущалось иначе — как сжатая пружина, как холодная сталь. Один из солдат отдал честь.

— Директор на борту.

Фьюри. Ник Фьюри был здесь.

Он подошёл ко мне. Его один глаз уставился на меня с безразличным любопытством учёного, рассматривающего насекомое.

— И это всё? Выглядит как букинистический раритет.

Его рука в чёрной перчатке потянулась ко мне. И в этот момент корабль дёрнулся. Сирена. Крики: «У нас пробоина! Неконтролируемая разгерметизация!»

Фьюри резко дёрнулся, его рука соскользнула с обложки, встав ровно в металлический паз на ней. Лёгкий укол и капля тёмной, почти чёрной крови скатилось внутрь моей тюрьмы.

Он ругнулся, отдернул руку, но было уже поздно.

Мой мир взорвался.

Это был не звук. Это был Рёв. Рёв реальности, разрываемой на части. Его кровь была не жидкостью, а ключом. Она впиталась в меня, и вдруг я почувствовал… связь. Глубокую, как пуповина, нить, протянувшуюся от моего сознания к сознанию Фьюри.

Я почувствовал его ярость из-за ранения. Мгновенный анализ угрозы. Холодный расчёт по спасению корабля. И под этим — стальную, непоколебимую волю.

И в тот же миг я увидел. Не глазами. Я увидел миры.

Они пронеслись передо мной, как страницы гигантской энциклопедии. Заснеженные пики Скайрима, пронзённые криком дракона. Туманные улицы Виковарро, пахнущие морем и кровью. Асимметричная архитектура Империума, пропитанная фанатичной верой. Бескрайние пески Дюны, где шепчут гигантские черви. От обычных миров, до самых невероятных и невозможных.

Это были не картинки. Это были целые вселенные, привязанные к моей сути, как тома к библиотечной полке. И я понял. Я был не просто книгой.

Я был Каталогом. Библиотекой. Вратами. И в месте с этим пришло понимание.

Все эти миры… они ждали команды. Ждали, чтобы я их… прочёл, чтобы прикоснулся к ним и принёс в этот новый, хоть и знакомый, для меня мир их частичку.

Хаос на корабле продолжался, но Фьюри уже стоял неподвижно, сжав раненую руку. Его единственный глаз был прикован ко мне. Он не видел миров. Но он чувствовал. Он чувствовал, как пространство вокруг нас дрожит от невысказанной мощи. Как сама реальность истончилась, став пергаментной перегородкой, готовой порваться.

И я услышал его голос. Не ушами — он прозвучал прямо в моём сознании, по той самой кровавой нити.

— Что ты такое? — пророкотало его сознание, полное не веры, а жгучей, хищной необходимости понять и подчинить.

У меня не было рта, чтобы ответить. Но мне и не нужно было. Я был Книгой. И мой ответ отпечатался в его разуме, тихий, ясный и безжалостный, как приговор:

«Я — дверь. Ты только что вставил ключ в замок и только тебе решать, что или кто, окажется за дверью.».

От лица Ника Фьюри:

Сквозь бронированный иллюминатор десантного челнока была видна только бурая, безжизненная равнина, уходящая в багровеющий закат. Ветер гнал песок, словно пытаясь стереть с лица земли нашу цель — тот самый «храм, которого не должно было быть».

— Аномалия уровня «С», сэр, — доложил мне агент, когда мы приземлились. Он был молод и старался скрыть нервозность под маской профессионализма. Я его не винил. «Уровень «С» — это всегда игра в русскую рулетку с вселенной, где в барабане пять патронов.

Храм оказался не храмом. Ни алтарей, ни идолов. Всего одна круглая комната из черного, отполированного до зеркального блеска камня. И в центре — пьедестал. А на нем…

— Книга, сэр, — сказал тот же агент, словно я сам не видел.

Я видел. Древний фолиант в потрескавшемся кожаном переплете с металлическими вставками. Выглядело так, будто его забыл здесь какой-то рассеянный археолог лет сто назад. Но датчики зашкаливали. Фон был чистый, а вокруг этой штуки висел ореол из такого энергетического шума, что можно было поджарить хот-дог.

— Упаковать. Протокол «Пандемониум», — бросил я, разворачиваясь к выходу. — Никаких внешних сканирований. Прямо в «Клетку» на «Икаре».

Обратный путь должен был быть рутиной. Он ею и был. До того момента, когда по корпусу «Икара» прокатился оглушительный грохот, и красный свет аварийной тревоги залил десантный отсек.

— Неконтролируемая разгерметизация! Взрыв в отсеке 4-B! — закричал кто-то в радиоканал.

Инстинкт взял верх. Я рванулся к ближайшему шкафу с аварийным снаряжением, моя рука в черной перчатке потянулась к герметичной заплатке. Толчок и моя ладонь оказалась прямо по центру книги. Боль, острая и внезапная, пронзила ладонь. Перчатка порвалась. Капля темной, почти черной в алом свете крови выступила на коже.

Я ругнулся, отдернул руку. И эта капля, алая и живая, сорвалась вниз. Прямо на обложку той самой книги.

Все произошло за долю секунды.

Сначала тишина. Гул аварийных систем, крики людей — все это исчезло, поглощенное нарастающим гулом, который исходил не извне, а изнутри моей собственной черепной коробки. Потом — Вспышка. Случайные образы заполонили мою голову.

Заснеженные пики, пронзенные криком. Туманные улицы города, который я никогда не видел, но узнал по запаху — море, уголь и кровь. Готические шпили цитадели, пропитанные дымом и фанатизмом. И голоса. Миллионы голосов, шепчущих на неизвестных языках, молящихся, командующих, плачущих, радующихся, просящих.

Это длилось вечность. Или мгновение.

Когда мир вернулся в фокус, я стоял, сжимая раненую руку. Кровь сочилась сквозь перчатку. Книга лежала на месте. Но теперь от нее исходило едва заметное свечение, и воздух над ней дрожал, как над асфальтом в знойный день.

Вдруг железный паз в центре артефакта отодвинулся и оттуда на меня взглянул жёлтый стеклянный глаз с вытянутым зрачком

И тогда я это услышал. Не ушами. Слово возникло прямо в сознании, четкое и холодное, как лезвие бритвы.

«Доступ открыт.»

Я не шелохнулся. Паранойя, годами взращиваемая в боях и за столом переговоров, кричала об одном- это угроза. Но другая, более древняя и хищная часть моего мозга, уже анализировала, оценивала, составляла тактические схемы.

— Сэр? С вами все в порядке? — агент смотрел на меня, широко раскрыв глаза.

Я проигнорировал его. Взгляд был прикован к книге. Угроза уровня «С»? Нет. Это был кое-что хуже, но и одновременно с этим лучше.

Я подошел ближе. Боль в пальце была ничтожной по сравнению с тем, что творилось у меня в голове.

— Что ты такое? — подумал я, не произнося ни звука.

Ответ пришел немедленно, сначала холодный, даже машинный, а потом окрашенный странной смесью веселья, ярости и… сарказма?

«Я — дверь. И ты только что вставил ключ в замок, но только тебе решать, что или кто, окажется за дверью.».

«А в остальном я — тот, кого ты только что разбудил. И на будущее, мне удобней лежать на мягкой ткани, а не металле»

Я почти усмехнулся. Почти.

Вокруг нас кипела работа по ликвидации последствий инцидента. Но в эпицентре этого хаоса стояли только мы двое. Я и книга.

Игра началась. И я ненавидел проигрывать.

— Отлично, — мысленно парировал я, впиваясь взглядом в потускневшую кожу переплета. — Тогда повторю свой вопрос. Что ты такое?

Стеклянный глаз мерцал, словно проводя мою диагностику. Голос в голове ответил, и теперь в нем явственно проступила усталость, скрывавшаяся за бравадой.

«Сложный вопрос. Материально — видишь сам. Артефакт. Библиотека. Навигатор. Дверь. Называй как хочешь. А касаемо функционала проще, я система призыва, ну и ещё очень не плохой катализатор и проводник эзотерических энергий. К сожалению, ты ими не владеешь, по крайней мере пока.»

Я пропустил мимо ушей болтовню про «эзотерические энергии». Сфокусироваться на главном. Система. Процедура. Контроль.

— Поясни про призыв, — задал я следующий вопрос, мысленно уже представляя, где на «Икаре» можно раздобыть подходящие для анализа пространственных аномалий оборудование.

«Хорошо. Ты делаешь запрос: к примеру «лучший повар». Чтобы сделать запрос ты должен написать об этом внутри меня, сделать это надо с помощью пера и натуральных чернил. Чем лучше перо и чернила, тем лучше будет проходить поиск. Я же, надеюсь, писать ты умеешь? Подойдёт любой язык, главное, чтобы его носителей было больше сотни.»

Процесс казался нарочито архаичным. Магия, притворяющаяся технологией. Или наоборот. Но в этой архаике была своя логика. Ритуал. Церемония. Возможно это добавляло веса.

«Потом я провожу поиск и предлагаю тебе варианты для призыва. По мере поиска ты можешь добавлять критерии, как к примеру к возрасту, расе, полу, специализации, лучшему приготовляемому блюду и так далее. Потом происходит призыв и вуаля, у тебя есть нужный подчинённый, верный тебе как призывателю.»

«Верный тебе как призывателю». Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ничто во вселенной не дается так просто. Особенно верность.

— Какая цена призыва? Так уж призываемый верен мне? — мысленно бросил я, не отрывая взгляда от немигающего желтого глаза.

«Умные вопросы, ты не так уж и глуп.» — в его «голосе» прозвучало нечто, отдаленно напоминающее уважение. «Цена — зависит от призываемого. Чаще всего это какие-то предметы, драгоценности, артефакты. Иногда нужны живые жертвы. В ещё более редких случая ценой может служить время призывателя или его воспоминания. Эту информацию я выдаю при подборе вариантов.»

Живые жертвы. Время. Воспоминания. Ценник становился все интереснее.

«С верностью же всё сильно зависит от их собственного мировоззрения, выдаваемых им задач и твоего отношения. Я буду выдавать краткую сводку предыстории и характера существа. Ещё это может зависеть от качества приносимой жертвы, так что будь в этом вопросе аккуратен. Если всё сделано правильно, то существо изначально лояльно тебе вне зависимости от критериев.»

Вот и оно. Ловушка. Не слепая преданность, а условная лояльность, которую еще нужно заслужить и удержать. Один неверный шаг — и «верный подчиненный» мог воткнуть нож в спину. Старая добрая политика.

Я откинулся в кресле. В голове уже формировался план.

1. Тест. Не повар. Что-то простое, но полезное. Специалист по взрывчатке. Или криптограф.

2. Ресурсы. Найти подходящие перо и чернила. На «Икаре» наверняка найдется что-то для химического анализа или каллиграфии. В случае чего отдать приказ достать в ближайшие сроки.

3. Безопасность. Провести первый призыв в максимально стерильных условиях. В усиленном боксе, с командой быстрого реагирования на случай, если «верность» окажется сомнительной.

— Понятно, — мысленно резюмировал я. Значит, все упирается в переговоры и правильную оценку рисков. С этим я умею работать.

Я посмотрел на книгу, лежащий на моем столе. Больше он не выглядел просто угрозой. Теперь он был партнером. Возможно, самым опасным из всех, что у меня когда-либо были.

— Что насчет тебя? — спросил я, меняя тактику. Что ты получаешь от этой сделки?

Желтый глаз прищурился, будто улыбаясь.

«Я? Я получаю зрелище. А еще… возможность увидеть, как именно ты будешь распоряжаться доставшейся тебе возможностью. Учти, этот мир намного сложнее и опаснее, чем тебе кажется. Впрочем, я могу и ошибаться, всё же слишком долго я спал, кто знает, может, в мире не осталось больше титанов, все монстры и драконы давно погибли, а боги ушли? Писать ты, вроде, умеешь. Теперь осталось понять, умеешь ли ты читать между строк. Самое интересное всегда скрыто там.»

Титан. Монстры. Боги. Каждое слово было ключом, отпирающим новое измерение угроз. Этот артефакт не просто предлагал силу. Он предлагал контекст. И этот контекст был пугающим.

— «Титаны», «монстры», «боги», — мысленно повторил я, вставая и подходя к встроенному в стену терминалу. Значит, твой старый мир был полон ими. Интересно. А здесь, пока ты спал, мы справлялись сами. Без богов. И, как видишь, еще не вымерли.