Читаем "Почему?" в концертном зале онлайн бесплатно

А. Кленов

«Почему?» в концертном зале

Издательство «Музыка»

Москва 1981

ДЕСЯТКИ МУЗЫКАЛЬНЫХ «ГДЕ?», «КОГДА?» И «ПОЧЕМУ?» возникают у нас, когда мы оказываемся в концертном зале, в котором нас ожидает встреча с симфоническим оркестром.

Уже подходя к концертному залу, мы обращаем внимание на то, что публика собирается здесь не совсем обычная. То и дело слышатся приветственные возгласы: многие из посетителей концертов хорошо знают друг друга — это музыканты, они когда-то вместе учились или работали... Одним словом, здесь встречаются люди, которых сдружила музыка.

Увидев у одного из подошедших толстую книгу, группа молодых людей устремляется к нему. «Достал партитуру!» — радуются они, забираются на балкон концертного зала, устраиваются на диванчике, окружив владельца партитуры, хотя отсюда эстрада не видна. И в этом нет ничего удивительного. Они пришли сюда не смотреть, а слушать. Следить за звучащей музыкой по партитуре очень интересно, произведение становится как бы слышнее, когда видишь ноты...

А неподалеку на таких же диванчиках сидят сосредоточенные люди. Как только зазвучит музыка, они закрывают глаза, чтобы ничто их не отвлекало, и полностью погружаются в мир музыки...

Пока все рассаживаются по своим местам, окинем взглядом эстраду.

В строгом порядке расставлены пюпитры с нотами и стулья — у каждого музыканта в оркестре свое место. На краю эстрады перед оркестром большой пульт для дирижера. Пульт стоит на подставке, которая называется подиум. Подставка эта нужна для того, чтобы дирижер возвышался над оркестром и видел всех музыкантов.

В глубине сцены стоит большой барабан и похожие на котлы литавры; нарядной золотой резьбой поблескивают арфы, и полированная глыба рояля отражает огни люстр.

Музыканты еще не вышли, но дух оркестра, дух музыки уже витает в зале. Если прислушаться, услышишь приглушенную разноголосицу музыкальных инструментов, которая доносится из-за прикрытых дверей.

Там, за сценой, в репетиционной комнате уже собрались музыканты. Их около ста. В руках у них музыкальные инструменты, но это пока еще не оркестр. Лишь когда музыканты рассядутся по своим местам, раскроют ноты и по знаку дирижера возьмут первый аккорд, перед нами возникнет чудо: разные люди, с разными инструментами в руках вдруг превратятся в единое целое — в оркестр.

И зазвучит музыка.

Это действительно чудо. Посмотри, какие сосредоточенные и одухотворенные лица у слушателей, как захватила и объединила всех музыка. Небольшая пауза — и вздохнул весь зал, до того словно погруженный в оцепенение. А когда музыка заканчивается на тихой замирающей ноте, в зале еще несколько мгновений стоит мертвая тишина, и лишь потом вспыхивают аплодисменты...

Музыку иногда сравнивают с морем или океаном. Но тот, кто пускается в плавание по морским волнам, должен изучить морские течения и дующие над морем ветры, должен знать жизнь морских глубин и очертания морских берегов.

Должен знать.

А с чего начинается знание? Чаще всего с вопроса, на который очень хочется получить ответ.

Что ж, ответы на возникшие у тебя в концертном зале «где?», «когда?», «зачем?», «откуда?» помогут тебе настроиться на музыкальную волну, сделают происходящее в концертном зале более близким и понятным.

Приходя в концертный зал, ты становишься участником Большого Музыкального Трио: Композитор—Исполнитель—Слушатель. И партия Слушателя поручается тебе. Ты должен исполнить ее со знанием дела, иначе в вашем трио то и дело будут запинки, остановки и несогласие.

Итак, у нас сегодня встреча с оркестром. Постараемся познакомиться с ним поближе.

Оркестр — это коллектив музыкантов, играющих на различных инструментах. Без этих инструментов не было бы оркестра. А потому сначала выясним:

ОТКУДА ВЗЯЛИСЬ МУЗЫКАЛЬНЫЕ ИНСТРУМЕНТЫ?

ПОЧЕМУ ОНИ РАЗНЫЕ?

ПОЧЕМУ ОНИ ПОХОЖИ?

ПОЧЕМУ МУЗЫКАЛЬНЫМ ИНСТРУМЕНТАМ БЫЛО ВРОЗЬ СКУЧНО, А ВМЕСТЕ ТЕСНО?

КТО И ДЛЯ ЧЕГО ПОСТАВИЛ ИНСТРУМЕНТЫ «В СТРОЙ»?

ПОЧЕМУ ВОЗНИК БУНТ ПЕВЦОВ?

ЧТО ТАКОЕ КАМЕРТОН?

Однажды, как повествует древняя легенда, бог лесов Пан повстречал прекрасную деву Сирингу и влюбился в нее с первого взгляда. Пан, голова которого была увенчана рожками, а ноги были с копытцами, не понравился Сиринге. И она бросилась от него прочь. Пан помчался за ней и почти настиг на берегу Реки. Но Сиринга обратилась к Реке с мольбой, чтобы та укрыла ее от козлоногого Пана. Вняла Река мольбе Сиринги и превратила ее в тростник. Печальный Пан вырезал из тростника певучую свирель и с тех пор не расставался с ней...

Из панциря черепахи сконструировал лиру младенец Гермес, будущий бог скотоводства, покровитель пастухов...

Флейту изобрела воинственная богиня Афина...

Люди древности видели в музыке волшебную, магическую силу и потому приписывали создание музыкальных инструментов богам. Но одно дело красивые легенды, в которых музыкальные инструменты возникают в одно мгновенье, стоит жизнь, в которой все создается не богами, а людьми. Так как же на самом деле возникли музыкальные инструменты, кто был их изобретателем?

Первым в мире музыкальным инструментом был... сам человек. И в этом нет ничего удивительного. У человека есть голос, который может издавать певучие звуки разной высоты. И первую в мире мелодию воспроизвел, конечно же, человеческий голос. А для того чтобы мелодия звучала ритмично, человек то хлопал в ладоши, то размеренно притопывал. Хлопки в ладоши, притопывания — чем не ударные звуки?

Позже человек стал приспосабливать для извлечения музыкальных звуков самые разные предметы.

Звонко откликались на удары колотушек сухие деревянные пластины. Ветер, свистевший в обломанном тростнике, подсказал человеку, где взять материал для свирели. В дело пошли трубчатые кости зверей и птиц — чем не флейта? Великим открытием была струна, звучание которой человек угадал в натянутой тетиве охотничьего лука; несколько струн-тетив превратились в арфу, когда их натянули на деревянную раму, усиливающую звук. Из раструба морской раковины или выдолбленного бычьего рога впервые раздались звуки, напоминающие звуки трубы.

Но для чего человеку нужны были все эти свистящие, жужжащие, звенящие, гудящие инструменты? Почему бы ему не удовлетвориться, скажем, одной свирелью? У нее мелодичный голос, набор звуков разной высоты позволяет исполнять самые разнообразные мелодии.

Дело в том, что, как и сейчас, люди жили в самых разных местах нашей планеты. И не мудрено, что жители морских побережий выдували воинственные звуки из морской раковины, а жители лесов приспособили для этого рог быка тура — турий рог. Любопытно, что первобытные жители Австралии не знали охотничьего лука (они охотились с помощью бумеранга), и у них не было струнных музыкальных инструментов, появление которых подсказала тетива охотничьего или боевого лука. В разных уголках планеты появлялись разные музыкальные инструменты. В роли подсказчика выступала природа. Один музыкальный инструмент создавался в подражание птичьему пению, другой — в подражание шуму морской волны, третий — завыванию ветра.

Люди всегда тянутся к разнообразию. Скучными были бы пляски и пение в сопровождении только одного музыкального инструмента. Да и рассказать с помощью разных музыкальных звучаний можно куда больше, чем звуками одного инструмента. А ведь в своих песнях и плясках древний человек рассказывал и об опасной охоте, и о кровавых схватках со зверем; он описывал таинственный и страшный лес, где поют невиданные птицы, передавал в звуках и журчанье ручья, и рокот грозы...

Одним словом, чем больше разных инструментов, тем выразительней может быть музыкальная речь. Так появлялись непохожие, звучащие по-разному музыкальные инструменты.

Но в чем-то они были и схожи.

Человеческий слух обладает замечательным свойством различать не только высоту звука, но и его окраску, тембр. Голос певца, звучащий по радио, сразу подсказывает нам, кто поет, хотя мы и не видим исполнителя: вспомни, как часто ты узнавал таким образом любимого певца или певицу.

Различными красками обладают и голоса разных инструментов. Музыканты прошлого стремились к тому, чтобы с помощью звуковых красок можно было выражать самые различные человеческие переживания. Но объединяло музыкальных мастеров то, что все они видели образец прекрасного звучания в человеческом голосе, в его гибкости, подвижности, певучести.

Инструменты разные, но каждый из них, по мнению их создателей, должен иметь как можно больший набор звуков различной высоты. Ведь тогда мелодии будут разнообразней. И конечно же, инструмент должен быть удобным в обращении. И звук его должен быть достаточно сильным, красивым... Все это понимали мастера в самых разных концах планеты, хотя никогда не встречались. Так зарождалось единство всех музыкальных инструментов.

Сохранились рассказы о том, что уже в древности у музыкантов были превосходные инструменты, и музыканты великолепно ими владели. Рассказывают о древнеегипетских арфистах, умевших извлекать из своих арф чарующие звуки и даже исцелявших различные недуги с помощью «волшебных» мелодий.

Дошло до нас предание о великом древнегреческом флейтисте Сакадасе, который во время одного из празднеств ошеломил слушателей, нарисовав с помощью флейты целую звуковую картину борьбы бога Аполлона с драконом Пифоном. Говорят, что создать эту картину флейтисту помогли другие музыканты, объединившиеся в ансамбль.

Слово ансамбль означает совместно, согласно. Но если в искусство Сакадаса можно поверить, то в умение аккомпанирующих ему музыкантов играть согласно, как мы это понимаем сегодня, поверить трудно.

И хотя, как мы говорили, у музыкальных инструментов было много общего, им еще было далеко до ансамбля.

Если бы самые искусные наши музыканты-современники взяли в руки те инструменты, на которых играли помощники Сакадаса, то и у них, несмотря на все старания, не получился бы ансамбль. Инструменты звучали бы фальшиво, их голоса никак не могли бы поладить между собой.

Тот, кто хоть раз слышал, как мастер настраивает пианино или рояль, обратил внимание на то, что настройщик время от времени берет несколько звуков одновременно — аккорд. И добивается того, чтобы струна, которую он подтягивает, благозвучно вписалась в хор других звучащих струн. Мастер настраивает инструмент, добивается того, чтобы звуки определенным образом ладили между собой. Для этого их нужно очень точно выстроить по ступеням звукового ряда.

И рояль, который настраивал настройщик, и любой другой рояль, и пианино, и арфа, и пластины ксилофона, и трубы огромного органа — все они должны иметь одинаковый набор звуков, те самые, знакомые нам с детства до—ре—ми—фа—соль—ля— си. При этом звук до, взятый, скажем, на арфе, должен точно совпадать со звуком до рояля, скрипки, трубы.

Сейчас так оно и происходит. А вот несколько тысячелетий назад, когда музыканты собирались вместе, у них ничего не получалось. Тогда не было еще ни до—ре—ми—фа—соль—ля—си, ни какого-нибудь другого общего для всех музыкальных инструментов строя. Музыканты попросту не понимали друг друга. Врозь им, как говорится, было скучно, а вместе — тесно.

И вот примерно два с половиной тысячелетия назад звуки попытался выстроить в ряд знаменитый математик Пифагор.

Предание гласит, что как-то раз, проходя мимо кузницы, откуда раздавались удары кузнечных молотов, Пифагор обнаружил, что звуки эти необычные. Одни молот звучал низко, а другой — высоко, но в то же время звуки эти были очень похожи. Когда удары были одновременными, голоса молотов сливались.

Пифагор зашел в кузницу и стал наблюдать за кузнецами. Сначала он решил, что разная высота ударов зависит от силы, с которой кузнецы бьют по наковальне: ведь большой молот был в руках у мастера, а маленький — в руках у мальчика-помощника. По просьбе математика мастер и подмастерье поменялись молотами, но результат оказался тот же: большой молот басил, а маленький молот, как и прежде, звенел. Тогда Пифагор взвесил молоты. Один из них оказался вдвое тяжелее другого. Тут Пифагор понял, что звуки и числа имеют между собой связь. Дома ученый натянул струну и послушал ее звучание. Затем отмерил ровно половину струны и сравнил звучание целой струны с половиной. Струна, которая была вдвое короче, звучала тоном, очень похожим на тон целой струны, но значительно выше, словно один и тот же звук пел детский голосок и голос взрослого человека. Вместе же разные эти струны звучали слитно, как одна...

Это созвучие получило название октавы. Пифагор стал делить струну на три, четыре, пять равных частей, получая все время звуки разной высоты. Полученные звуки он выстроил в ряд, по ступенькам высоты, и получил звуковой строй, который ему подсказали точные числа.

Но вот беда, звуки этого строя давали фальшивые звукосочетания там, где их не должно было быть. Обнаружилось это не сразу, а лишь через несколько столетий после изобретения пифагорова звукоряда. Долгое время пифагоров строй существовал на благо музыке, и благодаря ему музыканты смогли наконец добиться в ансамбле довольно стройного звучания. Но музыкальное искусство развивалось, и «арифметический» строй перестал устраивать музыкантов из-за фальшивых аккордов.

Около двух тысячелетий понадобилось для того, чтобы музыканты решились немного «подправить» звукоряд Пифагора, и сделали они это не с помощью цифр, а, как говорится, на слух. Сделал это немецкий органист и музыкальный ученый Андреас Веркмейстер. В своих трактатах о музыкальном строе Веркмейстер писал о том, что между всеми рядом лежащими звуками должны быть равные расстояния, что строй должен быть равномерным, или, как его называют, темперированным.

В этом строе согласно сочетались те звуки, которые в пифагорейском музыкальном строе звучали фальшиво. И недаром великий Иоганн Себастьян Бах специально пометил, что его прелюдии и фуги должны исполняться на «хорошо темперированном клавире» (клавир — это музыкальный инструмент, предок нашего рояля).