Читаем Млечный Путь, 21 век, номер 2(51), 2025 онлайн бесплатно

В свое время, когда Сомов был молодым, начинающим и не в меру самоуверенным эгоистом, ему казалось, что не существует на свете более увлекательного и легкого занятия, чем писательский труд. Сидишь и записываешь очередную увлекательную историю, которая сама собой возникает в твоем тренированном мозге. Слова послушно приходят и занимают придуманные писателем места. Иногда их приходится переставлять, но это уже не работа, а чистое удовольствие - попытка достичь внутреннего и внешнего совершенства, которое никого кроме автора не интересует. То есть, абсолютно безумное желание достичь некоего ускользающего идеала, которого в реальной жизни не бывает. Но писателей такой пустяк никогда не останавливал.

Потом, конечно, эйфория прошла. Быстро выяснилось, что писательство - тяжелый и часто неблагодарный труд, от которого невозможно отделаться. Можно перестать писать, но отравленный однажды ядом сочинительством мозг переделать не удастся. Человек будет выдавать новые тексты в уме, часто даже не удосуживаясь записывать или просто запоминать их. Мозг писателя будет продолжать трудиться, наверное, даже если тот не отдает себе в этом отчета.

Сомову было неприятно сознавать, что сейчас он, против своей воли, утвердился в состоянии "не отдающего себе отчета". Это было обидно. В конце концов, не для того он в свое время учился читать и писать. Но в Деревне мертвых космонавтов - странном псевдопространстве, где исполняются почти любые желания обитателей - по-другому, видимо, не бывает.

Ситуацию, в которую он попал, нелегко назвать обычной. Вырванный из привычной жизни, лишенный читателей и малейшего представления о принципах устройства псевдореальности, где отныне вынужден существовать, что он мог поделать? Что сочинять? Как писать книгу, если ты не сознаешь, что происходит вокруг тебя? Как прикажете понимать, что такое хорошо и что такое плохо? Как отыскать конфликт, без которого невозможен никакой текст? О чем писать?

Сомов был оскорблен и чувствовал себя маленьким, незаслуженно обиженным ребенком, который был брошен родителями на произвол судьбы. Он растерялся. Инструкции для него не написали. Понятно было одно: плакать бессмысленно, это не поможет. Сомов никогда не считал, что сохранять в себе сознание ребенка - хороший выбор. Пора повзрослеть и найти себе занятие. Например, стать полезным Петрову и Карпову.

Петров предложил Сомову организовать в Деревне литературный семинар, собрать брошенных на произвол судьбы писателей, как Карпов это проделал с учеными. Но заняться этим проектом можно будет только в том случае, если он сам сумеет написать что-то стоящее. Иначе ему будет стыдно смотреть в глаза предполагаемым семинаристам. О чем? Можно было спросить у Петрова или Карпова. Но сомнительно, что он получит от своих ученых друзей внятный ответ. Сомову почему-то казалось, что и они плохо представляют, какой текст мог бы заинтересовать жителей Деревни мертвых космонавтов. А сам он ничего стоящего придумать не смог. Сначала надо было придумать, как следует устроить нормальную жизнь в псевдореальности Деревни, чтобы существование не выглядело наказанием, а потом рассуждать о возможном литературном произведении. Но если даже признанные умники уже целый месяц не способны сказать ничего внятного по этому поводу, ему и подавно не раскрыть тайну. А в том, что она есть, сомнений не было. Впрочем, тайна для литературы - известный источник вдохновения.

Но сможет ли хваленая наука Петрова разобраться с устройством этого странного мира? Сомов не собирался отвечать на этот вопрос. Он не ученый. Понятно, что он многого не знает, точнее, ничего не знает, и судить о том, нужна в Деревне наука или нет, не может. Сомов еще ребенком понял, что ученый из него не получится, да и философом ему не стать. Не так устроен мозг. Вместо этого он научился отличать бессмысленные занятия от полезных и необходимых. Но сейчас даже такой простой выбор был для него непосильным трудом.

Проще всего было наплевать на пустые рассуждения и вернуться к работе, которую он умел делать достаточно хорошо. И написать книгу, которую Петров соизволит прочитать. И пусть он станет единственным читателем, в этом не было ничего обидного. Сомов вспомнил, что последнюю свою книгу он написал для пяти человек. Так что удачный опыт сочинения книг не для продажи у него имелся.

О чем написать? О себе, естественно. О личном опыте проживания в мире бесперебойно исполняющихся желаний. С подробным объяснением того, почему ему так хочется вернуться в мир, где желания будут исполняться только изредка, и только если как следует поработать для этого. Текст можно сделать достаточно читабельным. Да что там, лично ему было бы интересно прочитать такую книгу, если бы ее написал какой-нибудь местный житель. И в самом деле, почему бы не написать что-то подобное? Попробовать стоило. Чего проще - доходчиво объяснить, почему любого человека стошнит, если любые его мечты будут сбываться с тупым упорством. И он это обязательно сделает, если поймет, почему это происходит с ним и с его друзьями, Петровым и Карповым.

Конечно, это можно будет сделать. А потом Сомов сообразил, что сумел обнаружить первое рациональное умозаключение об особенностях жизни в Деревне, тот самый конфликт, который только и может стать основой литературного произведения. Он представил ученого, который не может отныне заниматься наукой, поскольку наука - это изучение причинно-следственных связей. А если их больше нет, то в Деревне познание не может считаться наукой. Что прикажете делать несчастному ученому? Найти другое занятие? Продолжать свои пустые исследования? Разобраться в этом можно только с помощью литературы.

Сомову стало любопытно, как с ненужностью науки справляется Петров. Пусть объяснится. Вот для кого занятия наукой всегда были важны. И что он собирается делать теперь? Какой выход нашел? Сомов почти решился побеспокоить Петрова, но тот неожиданно появился сам, не предупредив о визите заранее. Петров по-прежнему считал, что имеет право поступать согласно собственным представлениям. И все-таки. Визит без уведомления? В Деревне для такого поступка обязательно должна быть веская причина. Неужели Петров придумал, как использовать Сомова с максимальной пользой? Это была хорошая новость.

Сомов давно понял, что любые его слова Петров сумеет использовать для развития своих теорий. Вывернув их наизнанку или обнаружив в них смысл, о котором сам Сомов не догадывался. В этом не было ничего обидного. Наоборот, ему нравилось быть полезным. А это значит, он должен немедленно рассказать Петрову о новой книге, которую хотел бы написать.

Выслушав сбивчивый рассказ Сомова о том, что в Деревне больше невозможно заниматься литературой и, кстати, наукой, Петров ухмыльнулся. А после горьких слов о том, что отныне все их умения и навыки, которые накапливались всю предыдущую жизнь, больше никому не нужны, от души расхохотался.

- Вы забыли о природном любопытстве, которым, как мне кажется, заражены и я, и вы, и Карпов. Нас такой ерундой, как отсутствие общественного интереса, не проймешь!

- Дело не в этом. Устои нашей работы уничтожены. Потерян смысл. Здесь вы не сможете отличить причину от следствия.

- Ерунда, - сказал Петров твердо.

- Почему? - удивился Сомов.

- Простая психология. Если окажется, что все наши знания ошибочны, возникает потрясающий стимул получить верные знания. Не уничтоженные новыми обстоятельствами. У нас этого желания никто отнять не сможет.

- Но если эти верные знания никому не нужны? - сказал Сомов горько.

- Экие вы, фантасты, меркантильные! Без явной выгоды ничего делать не способны. Неужели никогда не слышали, что иногда личное любопытство оказывается сильнее стремления к наживе? Это прекрасный способ обогащения, который многие недооценивают.

- Вы еще скажите, что и книги пишут только для того, чтобы понять, почему люди совершают те или иные поступки?

- Неужели вы никогда не интересовались психологией своих героев? - удивился Петров.

- Ну, интересовался. Иногда они ведут себя совсем не так, как я рассчитывал. Но обстоятельства, которые часто оказываются сильнее их стремлений, меня привлекают больше, - сознался Сомов.

- Да. Это любопытно, - сказал Петров. - Напишите книгу о том, как человек, попав в непонятную ситуацию, оказался сильнее обстоятельств и победил. Так бывает. И если талантливо написать, то может получиться неплохо.

- Вы мне предлагаете написать такую книгу?

- А сможете?

- Я? Естественно.

- Прекрасно. Пора вам, Сомов, приниматься за работу. Другого способа узнать, как тут, в Деревне, все устроено, нет.

- Я пробовал. У меня не получилось. Не могу понять, как правильно жить в Деревне. А незнание, в данном случае не способствует литературному труду.

- Не надо пробовать. Просто садитесь и пишите. Лично меня интересует, как обитатели Деревни попали в это псевдопространство. Наверняка, у каждого из них своя история. Заставьте их говорить.

- Но как это сделать?

Петров разозлился. Он не любил повторять очевидные вещи. Но быстро успокоился. В конце концов, повторить, если человек не понял, - небольшой труд.

- Попробуйте самый простой путь: вспомните, как поступил Карпов. Он повесил объявление в столовой: ученые Деревни, объединяйтесь! И какие-то люди откликнулись. С писателями это получится легче.

- Я бы не откликнулся, - признался Сомов.

- Хвастаетесь! Наговариваете на себя. Обязательно пришли бы и притащили свой новый текст. Фантасты тщеславны. Им нужны читатели, им хочется, чтобы ими восторгались. Так что, Сомов, перестаньте ныть и принимайтесь за работу. У вас все получится.

Сомов подумал, что Петров прав и это хорошая идея - прочитать произведения местных обитателей, прежде чем заняться собственным текстом. Начнет завидовать и сам увлечется.

Петров объяснил, как проще всего добраться до чужих текстов. Нужно вывесить при входе в столовую объявление о создании семинара фантастов, где все желающие смогут познакомиться с трудами коллег - писателей Деревни. И, конечно, обещать, что все без исключения тексты, которые авторы посчитают готовыми для распространения, обязательно будут прочитаны членами семинара. На такой крючок, люди, склонные к литературному труду, обязательно должны клюнуть. Семинар - хороший предлог собрать творческих людей. Кстати, почему люди, не желающие общаться, любят обедать в общественном месте? Неужели для того, чтобы все-все поняли, что им нет никакого дела до других обитателей Деревни?

И главное - Сомову надоело думать о том, получится у него или не получится. В конце концов, от него не требовали ничего сверхсложного. Петров дал конкретные инструкции и попросил выполнить простое действие. Отказывать было глупо. Проще повесить дурацкое объявление на двери в столовой и ждать результата. Если не получится, можно будет сказать: попробовал, ничего не вышло, виноват. И пусть потом Петров придумает что-то другое, поумнее.

Написать объявление было нетрудно.

Утром Сомов повесил объявление. Через три часа проверил, не сорвали ли его. К своему удивлению, он обнаружил, что кто-то приписал: "Корпус 7, кабинет 25. Сегодня после обеда".

Кто-то клюнул! Сомов был удивлен и заинтригован. Петров опять оказался прав.

Естественно, он отправился в корпус 7 и без труда обнаружил там кабинет 25. Пожалуй, это был не кабинет, а небольшой зал, специально созданный для собраний и подобных мероприятий. Напротив стола для президиума рядами располагались кресла, как в театре. Сомов занял место за столом - в конце концов, это он написал объявление и стал организатором проекта.

Приготовился ждать, достал блокнот и попробовал придумать сюжет о человеке, который победил плохо складывающиеся обстоятельства. Как попросил Петров. Сначала у человека не получалось, он нервничал и считал себя неудачником. А потом, все как-то само собой наладилось, и он перестал переживать из-за пустяков, потому что нашел для себя подходящее занятие. Нужно будет придумать, что конкретно его вернуло к жизни, что-то простое и понятное. Сомов придумал первую фразу. "Это была хорошая идея - придумать себе электронного собеседника" Но не успел записать, потому что появился первый человек с рукописью в руках. Писатель, надо полагать.

- Здравствуйте, - сказал Сомов. - Рад вас видеть. Хорошо, что вы пришли.

Человек кивнул. Показалось, что даже такой простой и незамысловатый ответ потребовал от него определенных усилий.

- Вы принесли рукопись?

- В объявлении не было сказано, что я должен буду говорить с вами.

Сомов удивился.

- В объявлении написано, что вы сможете высказать свое мнение о чужом произведении и прочитать свое. Куда уж более откровенный призыв пообщаться и поговорить.

- Пока могу сказать одно - объявление написано неправильно. Слова подобраны неудачно, цель собрания не раскрыта. Прочитавшие его, могут истолковать приглашение превратно, придумав какие-то полезные для себя смыслы, о которых автор документа не предполагал. И получается, что ваше приглашение - наглое вранье.

- Вы правы. Собственно, я и добивался того, чтобы фантасты сами решили, каким должен стать семинар. Не хотел навязывать собственные представления. Лично мне показалось разумным предоставить талантливым людям возможность рассказать о том, что их действительно волнуют. В конце концов, это и есть одна из главных функций настоящей литературы. Однако каждый фантаст должен самостоятельно решить, для чего ему нужен наш семинар.

Человек ухмыльнулся. Это было замечательно, первое проявление чувств. Уже одно это было большой победой. Ничего подобного у обитателей Деревни он пока не наблюдал. Не исключено, что перед ним настоящий писатель - эту категорию людей всегда отличала неспособность сдерживать свои эмоции.