Читаем Крик воспоминаний (СИ) онлайн бесплатно

Из одной из многочисленных книг в академии:

«Мир колдовства. Мир загадочных городов. Мир непроходимых лесов. Мир колдунов. Мир интриг и зависти. Мир зла, в котором всевозможные проблески добра пригнетаются за считанные минуты. Вот какой он, Кольцар, Королевство колдунов.

Здесь блуждает много тайн и секретов, которым уже по тысячи лет. Здесь вымерли доблестные рыцари, готовых ради дамы сердца пожертвовать жизнью. Здесь не место простому человеку. Здесь много зла. Столько, что сам воздух пропитан ним. Каждое дерево, каждый уступ, каждый лес — это колдовство. Это Кольцар. Королевство, в котором столько зла, способно еще чувствовать добро. Оно таится в маленьких уголках этого большого, еще непонятного никому мира.

Вспомнить стоит только о добром старике лешем. С ним договориться тяжело, но он очень разговорчив. Любит болтать с колдунами, которые ищут в его лесу много магических трав. Но угнетенный нынешнем состоянием королевства все глубже уходит в леса, в неизведанные дебри, где находит собеседников в роли водяников.

Эти смешные существа любят пакостить абсолютно всем. Из-за их прозрачного тела, их очень тяжело заметить, поэтому люди и колдуны не спешат с ними дружить. Зато чувство юмора из всех волшебных существ у них наилучшее. Странно устроена природа. Создать такой слабый противовес злу, но такой уникальный, могущественный, который неизвестен даже водяниками.

А у кого юмор отсутствует так это у грифонов. Они-то отшельники, бродящие в туннелях скал и исследуя вершины конца этого мира. Грифоны живут преимущественно в пещерах и вниз спускаются крайне редко. Только если им грозит серьезнейшая опасность, приходящая со всех уголков Кольцара. Их огромные тела может заметить любой даже на высоте в пару тысяч километров. Ведь их размеры поражают. Темно-бурая или черная шерсть спасает их от мороза на такой большой высоте, а вот большущие перья помогает им летать не хуже орла. Оперение в области шеи придает им более гордый вид. Их массивный клюв способен раскрошить будь-что, даже камень, а длинный хвост всегда пугающе движется со стороны в сторону.

Из домашних животных колдуны обычно держат ворон или котов. Коты очень хорошо разбираются в колдовстве, как бы дивно не казалось. Они отлично различают разные травы, способны запомнить заклинание и пустить его в действие, не используя речи. Существует теория, что все коты — это колдуны, которых было проклято за их злодеяния против колдовства. К сожалению, шпионы из них никудышные. Для такого дела годятся вороны. Они-то все новости знают и очень много тайн выдают. Так что при виде вороны многие замолкают и дожидаться, когда та исчезнет с виду. Да и то еще пару минут висит тишина, ибо никому не известно далеко ли эта скрытая птица улетела, или вовсе не сдвинулась с места.

Нельзя повествовать о Кольцаре и не упомянуть колдунов. Много лет тому назад они подчинили себе весь колдовской мир, а с людьми уложили мирный договор, где было сказано, что люди никогда не пойдут войной на мир колдовской, но если колдун оказывается на их территории, те могут судить его за своими законами.

Первое время такая жизнь устраивала всех, но со временем колдовской мир начал бунтовать. Власть в Кольцаре никого не устраивала. Брат пошел войной на брата. Всех колдовских существ начали вытеснять, поэтому они начали поднимать бунты. И многие из них возглавила одна женщина…»

Была поздняя ночь. Вокруг не было видно ни одной живой души. Все смотрели сны… Лишь изредка слышались крики пугача, или песни сверчков. Это было их временем. Их жизнью. Их друзьями были маленькие звезды, которые прокладывали путь каждому страннику. А река, которая была сегодня на удивление спокойной, отображала этих крошечных материй Вселенной.

В ночном мире гулял покой…

Вдруг из-за дерева вышла женщина и поспешила к реке. Платье путалось под ногами, мешая быстро бежать. Накидка не позволяла широко разводить руки, когда нужно было убрать ветку или перепрыгнуть овраг, поэтому женщина вскоре ее сняла. Туфлей она лишилась еще на начале пути. Лучше бежать было босиком и чувствовать силу земли, чем сломать себе ногу в первой же яме. Сумка колебалась из стороны в сторону, тем самым бив незнакомку по ногам.

На ее лице четко был виден страх, даже такой темной ночи. Она раз обернулась и быстрее побежала к реке.

«Леший, леший… Поторопится бы ему, — мысленно звала на помощь незнакомка».

И лес ей ответил. Прутья удлинялись, нависая над ней. Все складывалось более чем хорошо, кроме одной маленькой детали, которая жгла ладонь при каждом волшебном слове. Метка в виде узкого глаза была как раскаленный уголь. При каждом сказанном волшебном слове она оставляла ожог, который превращался в волдыри.

Плыть удавалось тяжело. В этом году река сильно заросла разными водорослями, и они то и дело путались среди ног и рук. Один раз, на мелководье, женщина вступила в тину, что забрало еще больше времени. В который раз она чертыхнулась и со всех сил, которые остались, начала высовывать ногу. Через пару неудачных попыток песок все-таки поддался, и женщина с победной улыбкой поплыла к берегу.

Там незнакомка остановилась перевести дыхание. Все-таки отвыкла она бегать так много, да еще и по ночам. К счастью, тут, за горой камней, ее тяжелее было заметить, но надо было спешить. Немного передохнув, женщина побежала к деревьям. Ведь главное было, как можно меньше оставаться на открытой местности! К счастью, лес был за пару метров. Добежав туда, незнакомка в очередной раз попыталась вызвать лешего, но метка сильно жгла ладонь, блокируя любое колдовство. Проклятие! Как можно было так попасться?!

Женщина ловко перепрыгнула яму и чуть не упала. Она уже забыла, что только вчера был дождь. Надо было быть поосторожнее, а то ногу вывернуть сейчас было бы не самое удачливое действие. Для уверенности она еще раз обернулась, но никого не увидела. Все-таки леший знал свое дело. Учуял недоброе: предупредил деревьев. Надо было бы не забыть его поблагодарить, если конечно она выживет. Другого варианта женщина даже не хотела обдумать. Не зря же она десять лет искусно лгала, часто предавала, жертвовала. Не зря десять лет все разузнавала, обдумывала план. Она заплатила высокую цену за победу, пора было ее получить.

Завернув за очередное дерево, незнакомка облегченно выдохнула. На горизонте виднелась Совунья, невысокая скалистая гора, во всей своей красе. Внизу расположился маленький лесок, а чуть далее все было усыпано камнями. Среди них очень хорошо было делать тайники, чем незнакомка часто пользовалась. Женщина даже слегка улыбнулась. Совунья всегда была убежищем для нее. Ее она знала, как себя. Знала каждое деревце. Знала каждый камешек. Еще раз оглянувшись, женщина сделала вывод, что буквально через десять минут она поднимется к Слезам матери, бурлящему водопаду, возле которого ее как раз должен ждать леший.

Силы у незнакомки были на исходе. Эта беготня ее сильно утомила, но, сжав руки в кулак и стиснув зубы, женщина продолжала бежать.

«Ничего, — успокаивала она себя, — и похуже бывало».

Который раз она обернулась, но погони все-таки не было. Это было слишком подозрительно. Нельзя было недооценивать Эдуарда. Уж он-то умел наказывать преступника и ним никто не хотел оказаться. Ведь всем были хорошо известны его варварские методы.

Не выдержав, незнакомка упала на камень. Сил уже не осталось. До боли хотелось пить. Волосы, которые вылезли из причудливой прически, липли к лицу, еще больше выводя женщину из себя. Хотелось спать, или хотя бы полежать. Женщина открыла шкатулку и облегченно выдохнула — скипетр был на месте. На лунном свете он порой ярко мерцал мелкими драгоценными камнями. Спрятав обратно в дорожную сумку коробку, незнакомка побежала дальше.

Горизонт практически не менялся: деревья и кусты. Но наконец-то начались камни. Булыжники будто вылезали из-под земли и ставали на пути. Не растерявшись, женщина начала прыгать с одного камня на другой, но из-за недостатка сил прыгать получалось все хуже и хуже. В итоге не имея больше энергии, она распласталась на огромном булыжнике. Сейчас ей было на все наплевать. Если она сейчас не передохнет, то умрет на следующем камне.

Очень неудобно было бегать в платье. Хотя ее наряд назвать платьем уже язык не поворачивался. Рукава были ободраны, а низ костюма так вовсе не то, что был грязный, а его вообще уже не было. В придачу незнакомка промокла насквозь. Было до боли холодно и зябко. Как-никак март только начался.

Где-то вдалеке послышался сильный гром. Да с такой силой, что птицы на соседнем дереве стаей взлетели вверх.

— Только дождя не хватало. Смилуйтесь, все силы колдовства, — еле шевеля губами, прошептала незнакомка.

Женщина, переборов себя, вставала, немного колеблясь. Сейчас нею управляла только вера. Вера, что восторжествует справедливость. Что колдовской мир обретет покой. Что Эдуард будет свергнут. Да, последнее приносило больше всего сил.

Осмотревшись по сторонам, женщина перелезла через последний булыжник и поспешила к деревьям. За ним как раз и был тот самый водопад. Со счастливой улыбкой незнакомка выглянула из-за дерева и тут же ступила пару шагов назад.

Нет. Только не это. Пару минут оцепенения.

Возле Слез матери сидел мужчина в кожаном костюме для охоты, который смотрел лишь на водопад. Плащ был накинут небрежно, словно был одет в спешке. Охотничья шапка была слегка скошена на правую сторону. Он не спешил ничего говорить, даже не смотрел на женщину. Та наоборот — глядел на него большими испуганными глазами. Нет, она не развернулась, не убежала, не испугалась. Лишь с гордо поднятой головой ждала своей участи.

— Ты все-таки на это решилась, — тихо подытожил мужчина. — А я все думал, когда ты начнешь действовать. Прошло двадцать лет. Десять долгих лет, а ты зациклилась на одной мысли! На одном идиотском правиле!

Мужчина встал и грозно посмотрел на женщину. Неожиданный прилив злости был выплеснут моментально. Шапка спала, но он не обращал на это внимания. Он не мог понять эту женщину, не знал, что руководило ею. Она в ответ ему злостно вскинула голову.

— Ты меня осуждаешь?! Разве у нас не была одна цель? Только ты свернул с дороги.

Женщина нервно дышала, оценивая каждое действие. Она не хотела признавать, что боялась его. Но в любом страхе есть ненависть. Эта ненависть сейчас выводила ее из себя.

— У тебя есть два выхода, — спокойно сказал мужчина с лицом, которое не выражало ни одной эмоции. Он давил их, как маленьких букашек. — Или ты отдаешь скипетр, и мы забываем об этой ночи, или я забираю у тебя его силой и отдаю страже. Выбор за тобой, — он все-таки криво улыбнулся. А незнакомка еле сдерживалась, чтобы не ударить его. Как же она ненавидел его улыбку! Его лицо! Его действия! Его! Он был порочен до мозга костей, владевший лишь гордость, самолюбием и совсем неожиданным в таком раскладе умом. Он был умен и хитер, что в итоге давало ужасающие последствия, которые отражались на всех.

Но сейчас нужно было думать не о предпочтениях, а о том, что будет завтра, через минуту. Она зря недооценивала его.

— Первое, но с одним условием…

— Ты не в том положение, чтобы ставить мне условия! — сорвался мужчина.

— Эдуард! Я прекрасно знаю, в каком я сейчас положение, поэтому и говорю, — не выдержала и выкрикнула незнакомка. Потом об этом сильно пожалев, ведь эта резкая фраза забрала у нее силы, которые ей бы пригодились в другом деле. — У меня одно условие.

Долгое время стояло напряженное молчание. Женщина была уверена, что он согласится. Столь заметная привязанность Эдуарда к ней была очевидна и слепа, что от этой мысли страх переставал так парализовать.

— Я согласен, — после долгих раздумий, сказал мужчина.

Незнакомка еле сдерживалась, чтобы не улыбнуться. Это было слишком предсказуемо.

— Ты не тронешь волшебных существ. Больше ни одного.

— Не бойся, тебе удалось их хорошо спрятать, — съязвил Эдуард.

— Я знаю, что у тебя есть догадки, и уверена, что рано или поздно они приведут тебя к ним. Это единственное мое условие.

— Ну, что ж тогда, — мужчина подошел к женщине и протянул ей руку. — Multum!

Незнакомка приняла рукопожатие и радостно ответила:

— Multum!

«Да, я снова его провела», — чуть ли не смеялась в душе, незнакомка.

Эдуард что-то невнятное прошептал, но женщина сразу догадались, о чем был его шепот. Через пару мгновений от метки и след простыл, что значило, что теперь она могла колдовать.

— Знаешь, Чайка, ты стаешь слепой из-за своей гордости, — вдруг сказал Эдуард, когда снова подошел к водопаду. Незнакомка недоуменно на него уставилась, но только до нее дошел смысл его слов, как за руки ее уже держали духи, противные, прозрачные как стекло существа.

— А теперь отдай мне скипетр, — приказал Эдуард.

— Ты не можешь так поступить! Тебя спалит сделка! — возмущалась женщина, в один миг уничтожив духов. Силы вернулись к ней, так что это колдовство не забрало много усилий.

— Нет, — помотал головой мужчина.

— Ты пойдешь против закона? — насмешливо спросила она.

— Я ничего не нарушаю. Если ты не заметила, все идет по сделке. Ты сейчас мне отдаешь скипетр и забываешь эту ночь в темнице, — последнее слово Эдуард специально выделил, будто хотел подчеркнуть промах женщины.

Возле незнакомки снова появились духи, и она снова тут же их убила. Никогда она не могла терпеть духов. Бездушные, бессердечные, без эмоциональные, безжизненные существа вызывали только отвращение.

— Для чего эти фокусы? — со скучающим видом спросил Эдуард.

— Давай сразимся в честном бою, как колдун с колдуньей, — не сдавалась незнакомка.

— Нет, — отрезал мужчина. — Твой бой уже проигран.

На это незнакомка и надеялась. Пока он довольный собою улыбался, она сосредоточила все свое колдовство на одном единственном слове, которое решало все. Она чувствовала, как сила текла в крови, как она бурлила. Сейчас все зависело от правильного желания. Сделав тяжелый вздох, женщина проговорила:

— Ла ракаста футура!

В этой фразе было все. Все желания, страхи, надежды, колдовство.

Женщина начала чувствовать, как силы перетекали в действие, как они покидали ее. Это слово, это колдовство убивало ее. Понемногу, медленно, мучительно. У незнакомки закружилась голова, и она упала. Ей казалось, что она какой-то сосуд из которого вытекала вода. Она пустела, умирала…

Перед глазами был удивленный и напуганный одновременно Эдуард. Он быстро побежал к женщине и взял ее на руки. Затем бережно отнес к камню, на котором недавно сам сидел. Эдуард положил руки ей на грудь и стал беспрерывно повторять:

— Vitae! Vitae!

Но это не помогало. Ее слово было страшнее, ее желание было сильнее. Она умерла. Пожертвовав собой ради справедливости. Ради будущего, которое ее и убило.