Читаем Древний Рим: от военной демократии к военной диктатуре: (историко-правовое исследование) онлайн бесплатно

Изучение генезиса и эволюции основных институтов государственности в их конкретно-исторических модификациях и взаимодействии — одно из перспективных направлений в современной историко-правовой науке. В рамках этого направления прежде всего интересен анализ исторических форм государств и способов смены одних его типов, разновидностей другими[1]. Исследование таких форм требует рассмотрения их составных, структурообразующих элементов. Среди них «именно политический режим, проявляя классовое содержание того или иного конкретного государства, обнаруживает характерные, основные черты организации государственной власти, ее специфические особенности и методы деятельности и поэтому является главной, внутренней (мы бы. сказали — «сущностной». — А. И.) стороной формы этого государства»[2]. Поэтому обращение к проблеме политического режима в рабовладельческом Риме, которая до сих пор не получила освещения ни в общей теории, ни в истории государства и права, представляется одной из важных частных задач в общем русле историко-правовой науки.

Как известно, среди факторов, которые обусловливают специфику каждого конкретного государства, в том числе и рабовладельческого в Древнем Риме, особо значительна борьба классов — «общий социологический закон, проявляющийся во всех классово антагонистических общественных формациях»[3]. Отражением социальных противоречий, о крайности обострявшихся в результате разложения формаций, как правило, была смена типа и формы государства, обусловленная сменой классового господства, либо установление диктатуры господствующей верхушки общества и возникновение государства — на грани перехода от первобытного общества к классовому. Социальные сдвиги, имевшие место внутри классовых формаций, как правило, отражались в изменении формы правления (от республики к монархии) либо политического режима, эволюционизировавшего, по обыкновению, от более демократических форм к недемократическим: аристократическим, олигархическим и даже авторитарным порядкам. Политический режим при этом был наиболее лабильной стороной формы государства, из всех основных ее структурных элементов наиболее чутко отражающим все изменения в соотношении классовых, социальных сил. Так было и в рабовладельческих обществах с их политической надстройкой в форме деспотии, тирании, монархии эллинистического характера либо своеобразной римской монархии, с их демократическими, аристократическими, олигархическими политическими режимами. Ярчайший пример эволюции политического режима в пределах одной и той же рабовладельческой формации дает развитие государства в Риме. Начиная с военной демократии «царского» периода, в которой автор усматривает зарождающийся политический режим, история римской государственности раскрывается через изменения в политическом режиме. Особо же наглядно это проявляется в процессе перерождения аристократического (нобилитарного) режима в военно-авторитарный в I в. до н. э. в период кризиса Римской республики. Процесс этот оказался столь глубоким и разносторонним, что в конечном итоге привел к изменению и формы правления, и формы организации государственного единства, и даже к изменению формы государства в целом[4].

Переходные моменты в истории государства в этом плане для исследователя особенно интересны: в пору, когда важнейшие элементы государственного механизма «разлаживаются», перестают соответствовать друг другу, обнажаются самые скрытые пружины политической системы, отчетливо проявляются все явные и тайные связи между ее звеньями. В данном аспекте проблема кризиса нобилитарной Римской республики, становления нового, военно-авторитарного политического режима и перехода от республики к империи является весьма важной частью общей проблемы эволюции политического режима. В рабовладельческом государстве, имевшем еще «технически слабый государственный аппарат»[5], в кризисные моменты роль его элементов как в отдельности, так и во взаимодействии обнаруживается столь рельефно, что историк обретает возможности не только для детального моделирования государственного механизма, для выявления и анализа изменений, в нем происходивших, но и для всестороннего реконструирования процесса перерождения политического режима. Применительно же к Риму эпохи Республики у исследователя политической системы в целом и политического строя в частности особо благоприятные условия благодаря обилию и разнохарактерности исторических источников: нарративных, документальных, мемуарных, эпистолярных, эпиграфических, нумизматических и пр., что позволяет создать максимально приближенную к исторической действительности модель римской республиканской политической организации.

Вместе с тем вопрос о категории политического режима, о смысле этого понятия один из самых сложных в науке общей теории государства и права. В научный обиход оно было введено в 1947 г. государствоведом И. Д. Левиным, который применил его к характеристике буржуазного государства. Исходя из мысли В. И. Ленина о двух методах господства буржуазии[6], он предложил рассматривать буржуазную демократию и фашизм как два политических режима, присущих современному буржуазному государству и выражающих различные методы диктатуры буржуазии[7]. Эта теория о политических режимах нашла поддержку и развитие в трудах других ученых, в частности специалистов в области общей теории государства и права.

В общей теории государства и права вопрос о форме государства рассматривался первоначально в двух аспектах: формы правления и формы государственного устройства. Но советских государствоведов не могло удовлетворить разделение государств на монархию (неограниченную и ограниченную) и республику (аристократическую и демократическую). И уже в 1960-е годы в советской литературе по теории государства и права в понятие формы государства включается политический режим. Так, Μ. П. Карева в 1962 г., а затем Н. Г. Александров в 1963 г. выделяют политический режим в качестве третьего элемента формы государства. При этом Μ. П. Карева определяет его как «совокупность методов господства, применяемых классами, в руках которых находится государственная власть»[8]. Н. Г. Александров видит в нем «формы проявления государственной власти, заключающиеся в применении определенных методов государственного руководства обществом»[9]. Приводились и другие дефиниции политического режима. Некоторые авторы полагали, например, что политический режим характеризует не форму, а сущность государства[10]. Своеобразной была точка зрения Г. Н. Манова, усматривавшего в политическом режиме общую категорию, которая включает в себя и форму правления, и форму государственного устройства[11].

В последующем специалисты в области общей теории государства и права пришли к некоторому единообразию в понимании политического режима, определяя его чаще всего как «совокупность средств и способов осуществления государственной власти, выражающих ее содержание и характер»[12], «совокупность приемов и методов, при — помощи которых осуществляется государственная власть»[13]. Существенным моментом политического режима, — поясняет С. С. Алексеев, — является метод господства, управления обществом — прямой (насильственный) или косвенный (демократический). Он выражает особенности государства с точки зрения его демократизма и антидемократизма[14]. Соответственно различались режимы демократические и антидемократические (авторитарные).

Наконец, нельзя не остановиться на трактовке политического режима в книге «Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Основные институты и понятия» (М., 1970). Определение самого понятия, приводимое в этой книге, пожалуй, не отличается новизной. И здесь о политическом режиме говорится как о «совокупности приемов и методов, при помощи которых господствующий класс… осуществляет подавление классовых противников и привлекает представителей своего класса к управлению государством»[15]. Однако в этом авторы видят лишь одну, хотя и чрезвычайно важную, сторону политического режима (назовем ее «функциональной». — А. И.). Вместе с тем подмечена и другая сторона проявления политического режима — его организационно-политическая основа, характеризующаяся определенными структурными особенностями самого государственного аппарата[16]. «Словом, при характеристике того или иного политического режима необходимо исследовать как организационно-политическую основу данного государственного строя, так и совокупность методов, посредством которых осуществляется государственная власть»[17]. Не вызывающее в целом возражений это положение, на наш взгляд, требует одного уточнения: функциональная сторона политического режима необходимо предшествует структурной его характеристике, ибо именно на функциях государственных органов прежде всего сказываются социальные перемены. В книге различается также широкая трактовка политического режима, когда он рассматривается как конкретное выражение политической организации общества, и более узкая — как наиболее существенная сторона формы государства, прямо выражающая его классовое содержание. При этом, во-первых, обращено внимание на присутствие указанного компонента формы государства в государстве любого исторического типа, а во-вторых, на то, что именно политический режим, проявляя классовую сущность того или иного конкретного государства, обнаруживает главные, характерные черты организации государственной власти, ее особенности[18]. Оба положения представляются крайне важными для предстоящего исследования, раскрывая, с одной стороны, его значение, а с другой — определяя методологический подход к исследованию политического режима в Риме.

Несколько особняком стоит дефиниция политического режима, разработанная В. С. Петровым: режим раскрывается как внутренняя форма государства, включающая его механизм (внутренняя структура власти, связь элементов власти в данной государственной системе) и функции (методы и формы осуществления функций данной государственной власти)[19]. Такое определение вытекает из теории о внешней и внутренней форме государства, которой придерживался В. С. Петров в последние годы жизни.

В 1980-е годы в научной литературе вообще стало оформляться неоднозначное толкование политического режима с одной стороны, как выходящего за рамки государства компонента политической системы классового общества, а с другой — как элемента собственно формы государства — (в этом случае его определяют как «государственный», «государственно-правовой», «политико-правовой режим»[20]), т. е. толковать его предлагают в широком и узком смысле[21]. Политический режим, по мнению ряда современных теоретиков-государствоведов, предопределяет не только особенности организации и деятельности государственного механизма, но также соотношение последнего со всеми существующими негосударственными общественно-политическими организациями. Поэтому режим определяет (или отражает) и функционирование политической системы классового общества в целом[22]. Именно потому иными он рассматривается и в качестве главного элемента формы государства[23]. К тому же теоретики все более склоняются к мнению об универсальности занимающей нас категории, о применимости ее ко всем эксплуататорским государствам[24]. Использование ее тем не — менее было буквально «монополизировано» исследователями государства буржуазного[25]. В характеристике же добуржуазных государств, в частности рабовладельческого, этот термин, как правило, не фигурирует

Даже в фундаментальном исследовании «Марксистсколенинская теория государства и права. Исторические типы государства и права» речь идет лишь о формах рабовладельческого государства, таких как восточная деспотия[26], греческие полисы — демократические и олигархические[27], рабовладельческая аристократическая республика в Спарте (с сильными пережитками первобытнообщинного строя и военной демократии), олигархическая рабовладельческая республика в Карфагене, Карфагенская держава, наконец, аристократическая рабовладельческая республика, а затем монархия в Риме {сначала «ограниченная» — принципат, затем «неограниченная» — доминат)[28]. Подобный подход к характеристике форм рабовладельческого государства в целом и отсутствие прямых указаний на политические режимы, форму государственного устройства в различных государствах Древнего Востока и античного мира представляются по меньшей мере непоследовательными.

В рассматриваемом исследовании особенно «не повезло» проблеме политического режима в Риме. Здесь, хотя и отмечено различие между аристократической рабовладельческой республикой в Риме V–II вв. до н. э. и демократической республикой в Афинах V–IV вв. до н. э., о конкретных отличиях сказано лишь, что «среди органов власти Афин ведущее место принадлежало коллегиальным органам — народному собранию и Совету пятисот», а в Риме «высшая власть сосредоточилась в руках должностных лиц», комиции же играли второстепенную роль. В трактовке кризиса Римской республики, хотя и указано на ослабление демократических тенденций (в результате исчезновения мелкого землевладения и утраты политических прав «сельскими плебеями»), на переход к «системе диктатур», главное внимание уделено кризису республиканской формы правления[29].

Слабо использована категория политического режима и в историографии античного рабовладельческого государства в историко-правовой литературе. Монографий, где рассматривалась бы эта проблема, не издавали. В учебниках и учебных пособиях по истории государства и права зарубежных стран термин «политический режим» при описании римской государственности вообще не используется[30]. В книге под редакцией П. Н. Галанзы и Б. С. Громакова говорится «о ликвидации демократических институтов» Римской республики в период ее кризиса, о борьбе правящих кругов за сохранение «аристократической республики» и об «установлении военных диктатур». Однако последние названы просто «новым явлением в римском государственном праве», результаты которого авторы видят в установлении «монархической формы правления»[31]. Специального освещения вопросы эволюции политического режима не нашли и в других изданиях, где политические сдвиги   Риме I в. до н. э. толкуются преимущественно как изменение формы правления, переход от республики к монархии[32].