Читаем Государство и анархисты (старая орфография) онлайн бесплатно

Государство, это — антагонистическое (распадаюшееся на враждебныя части) общество живущихъ на какой-либо территорія людей, часть которыхъ — правители — обладаетъ самостоятельною принудительной властью, а другая часть — подвластные — не имютъ ея. Въ этомъ обществ правители принимаютъ т или иныя ршенія, заставляютъ подвластныхъ угрозами насилія и мученій подчиняться такимъ ршеніямъ и мучаютъ или приказываютъ мучить неповинующихся.

Государство, это извстнымъ образомъ для цлей эксплуатаціи и угнетенія прекрасно организованные люди, угнетающіе и эксплуатирующіе плохо организованныхъ трудящихся людей.

Тэкеръ опредляетъ государство, какъ «воплощеніе идеи насилія въ одномъ или нсколькихъ лицахъ, которые претендуютъ на званіе представителей и господъ надъ всмъ населеніемъ извстной территоріи».

Такимъ образомъ, государство, это — союзъ людей, изъ которыхъ одни, — волей-неволей — отказались отъ «права» устраивать свою жизнь такъ, какъ это хочется имъ самимъ, а другіе захватили."право" устраивать эту чужую жизнь такъ, какъ хочется этимъ захватчикамъ.

Съ государственной точки зрнія, подвластные являются пассивными (бездятельными) членами общества, что не исключаетъ, разумется, ихъ реагированія (отвтнаго дйствія) на дятельность властныхъ и активныхъ (дятельныхъ въ смысл управленія государственными длами) членовъ этого общества.

Естественно, что правители пользуются властью для своей выгоды и для выгоды тхъ лицъ, на которыхъ имъ приходится опираться или которыхъ они боятся. Эти угнетатели и эксплуататоры такъ организовали разныя учрежденія, главнымъ образомъ, учрежденія насилія, что не позволяютъ трудящимся серьезно организоваться для сопротивленія этому насилію и угнетенію.

Короче, государство, это — организація господствующихъ, "давящихъ", по точному выраженію Л. Н. Толстого, классовъ.

Государство является совокупностью институтовъ (учрежденій) насилія, но такъ какъ послднихъ не хватаетъ для цлей эксплуатаціи и угнетенія, то есть, не хватаетъ для того, чтобы держать народъ въ повиновеніи, то и институтовъ лецемрія.

Начавъ говорить о государств, мы тотчасъ же заговорили о правительств. Здсь нтъ смшенія понятій. Говоря слово "правительство", мы тмъ самымъ подразумваемъ и подвластныхъ, а, слдовательно, и то антагонистическое общество, которое называется государствомъ. Вся дятельность государства, какъ такового, есть дятельность правительства.

Государство — это "собраніе однихъ людей, насилующихъ другихъ", говоритъ Левъ Николаевичъ Толстой. "Основываясь на наблюденіи дйствительности, — писалъ Элизе Реклю, — анархисты говорятъ, что государство и все, что съ нимъ связано, представляетъ не что-то абстрактное, не какую-либо абстрактную формулу, а совокупность людей, поставленныхъ въ особыя условія и испытывающихъ на себ ихъ вліяніе. Имъ предоставлены высшія должности, больше власти и больше содержанія, чмъ остальнымъ ихъ согражданамъ".

Противникъ анархистовъ, буржуазный, если можно такъ выразиться, авторитетъ государственнаго права Іеллинекъ заявляетъ, что "государство можетъ существовать лишь черезъ посредство своихъ органовъ;[1] если его мыслить безъ нихъ, то остается не государство, какъ носитель своихъ органовъ, а юридическое ничто". Комментируя эти слова, другой извстный государство вдъ Л. Дюги пишетъ — "если позади того, что называется органами государства нтъ ничего, то это означаетъ, что личность государства есть чистйшая фикція (выдумка). Это означаетъ, что въ дйствительности существуютъ лишь органы, то есть люди, которые налагаютъ на другихъ людей свою волю и длаютъ это силою матеріальнаго принужденія". "То что мы видимъ, что мы чувствуемъ, это — проявленіе воли того, или тхъ, которые обладаютъ фактической (дйствительной) властью".

Выясняя сущность государственной власти, Леонъ Дюги пишетъ: —"я говорю прежде всего, что государственная власть есть не право, а простой фактъ, фактъ превосходства силы… Постоянно были и, вроятно, постоянно будутъ въ общежитіи личности, классы, большинство, которые на дл, въ силу безконечно разнообразныхъ обстоятельствъ, сосредоточиваютъ въ себ силу принужденія". Мы знаемъ, что это предсказаніе ошибочно, но врно то, что до послдняго времени почти везд имлись насильники-правители. Ж. Сорель тоже считаетъ государство группой правителей, но онъ говоритъ о демократическомъ государств и пишетъ слдующее — "государство, это — группа интеллигентовъ, надленныхъ привилегіями и обладающихъ такъ-называемыми политическими средствами для отраженія тхъ атакъ, которыя ведутъ противъ нея другія группы интеллигентовъ, жаждущихъ использовать общественныя должности". Не надо только забывать, что такіе интеллигенты служатъ не только себ, но и буржуазіи.

Приведенное въ начал главы опредленіе государства является научнымъ опредленіемъ, такъ какъ говоритъ о дйствительно существующихъ признакахъ этого института. Тмъ не мене, мы очень часто встрчаемся съ такими опредленіями понятія государства, въ которыхъ говорится не о дйствительно существующихъ, а о мнимыхъ, только воображаемыхъ, врне о желательныхъ для авторовъ такихъ опредленій, признакахъ. Во всхъ такихъ опредленіяхъ приводятся доводы въ пользу существованія государства и мы остановимся на нихъ.

Нельзя говорить, (хотя и говорятъ), о такомъ признак государства, какъ мирный порядокъ, такъ какъ не видимъ мира ни въ государств, ни между государствами. Мы не можемъ сказать, что государство есть союзъ свободныхъ людей, такъ какъ не считаемъ свободными ни наемныхъ рабочихъ, ни солдатъ, ни лицъ, заключенныхъ въ разныя тюрьмы. Мы не считаемъ свободными даже подвластныхъ, подданныхъ именно потому, что они — подданные. Такимъ образомъ ошибочно опредленіе Канта, по которому "государство есть правовой союзъ свободныхъ людей, свобода которыхъ только тогда требуетъ ограниченія, когда она мшаетъ свобод другихъ членовъ союза" (См. Д. Койгенъ).

Ошибочными опредленіями понятія государства полны книги. Ошибались, давая такія опредленія, очень серьезные ученые. "Государство, — говорилъ, напримръ, Н. Г. Чернышевскій, — существуетъ для блага индивидуальной личности".

Бдный Чернышевскій! Онъ на себ испыталъ блага такого "существованія". Онъ видлъ крпостныхъ крестьянъ, зналъ, какъ живутъ они и всетаки написалъ эти слова. Такъ сильно у нкоторыхъ мыслителей желаніе заставить какое-либо учрежденіе дйствовать для общей пользы, для чего представителямъ этого учрежденія внушается (къ сожалнію, тщетно), что оно иметъ хорошія свойства или дли.

Лассаль опять-таки говорилъ не о существующей, не о присущей государству, а о желательной для этого блестящаго юриста цли государства. Эта цль заключалась, по его мннію, "въ томъ, чтобы такимъ соединеніемъ людей дать имъ возможность осуществлять такія цли, достигать такихъ ступеней существованія, которыя никогда недостижимы для отдльной личности, дать имъ возможность пріобрсти такую сумму просвщенія, силы и свободы, какая была бы немыслима для отдльной личности. И такъ, цль государства положительно развивать и неустанно совершенствовать человческое существо; другими словами: осуществлять въ дйствительности назначеніе человка, то есть, культуру, къ которой человческій родъ способенъ; цль государства — воспитаніе и развитіе человчества въ направленіи къ свобод".

Какъ все это неврно! Какъ не схоже съ дйствительностью! Ни въ древнемъ Египт, ни въ древней Греціи, ни въ тысячелтіяхъ исторіи Китая, ни въ Римскомъ государств, ни въ государствахъ средневковья, ни въ современныхъ государствахъ нельзя найти и намека на указанную Ф. Лассалемъ цль.

Какъ разъ противъ воли государствъ, люди стремились, въ ряд случаевъ, къ указаннымъ Лассалемъ цлямъ. А государство мшало имъ въ этомъ всми силами своей мощи.

Опредляя государство его цлью, исторически и логически врно было бы сказать слдующее — "цль государства заключается въ томъ, чтобы такимъ соединеніемъ людей дать возможность однимъ людямъ обогащаться на счетъ другихъ и пользоваться ихъ услугами, не давая ничего взамнъ, мшать этимъ лицамъ осуществлять т цли, мшать достигать такихъ ступеней существованія, какія возможны для свободныхъ, не знающихъ принудительной власти обществъ. Цль государства сводилась къ развращенію лицъ, обладавшихъ принудительной властью, къ тому, чтобы сохранить ее въ рукахъ этихъ лицъ, для чего приходится мшать подвластнымъ пріобрсти такую сумму просвщенія, силы и свободы, которая мыслима въ вольномъ обществ, то есть держать подвластныхъ въ невжеств, рабств и безсиліи. И такъ, цль государства отуплять, уродовать и принижать большинство человческихъ существъ, развращать и отуплять меньшинство; другими словами — мшать проявиться той культур, къ которой способно человчество, мшать проявиться назначенію послдняго; цль государства — всми силами препятствовать развитію человчества въ направленіи къ свобод".

Какъ видно, можно сказать нчто буквально противоположное словамъ Ф. Лассаля и эти слова будутъ гораздо ближе къ дйствительности, чмъ слова этого юриста.

Государство, — говорятъ дале это — союзъ людей, ставящій своей задачей помшать однимъ людямъ, однимъ членамъ даннаго общежитія причинять страданія и мученія другимъ лицамъ. Такое опредленіе государство опять таки ошибочно. Развивая только что приведенное положеніе, мы приходимъ къ слдующему выводу — "государство, желая помшать однимъ людямъ причинить страданія другимъ людямъ, вручило принудительную власть части своихъ членовъ для того, чтобы послдніе могли причинять страданія и непріятности тмъ людямъ, которые заставили страдать кого либо". Очень ужъ не умно.

Не надо забывать, что государство, это — "самое очевидное, самое циничное и самое полное отрицаніе человчности", какъ говорилъ М. А. Бакунинъ и на такомъ фундамент трудно себ представить что либо похожее на государство, мшающее причинять страданія.

Въ государств сближеніе между людьми происходитъ на почв причиненія страданій и, не говоря уже о томъ, что причиняемыя правителями страданія ужасне тхъ страданій, которыя могли бы причинять не облеченные принудительной властью лица, замтивъ, что государство вовсе не мшаетъ однимъ людямъ причинять страданія себ подобнымъ.

Прежде всего, государство не иметъ силы для того, чтобы помшать однимъ людямъ мучить другихъ людей: оно только мститъ мученіями нкоторымъ изъ такихъ мучителей.

Оно даетъ, дале, плохой примръ, само обучая однихъ людей мучить другихъ. Обрушивая свою месть на головы разныхъ лицъ, преступившихъ законы государства, послднее заставляетъ нанятыхъ имъ чиновниковъ или палачей мучить" этихъ преступниковъ. Оно не только покровительствуетъ этимъ новымъ мучителямъ, но и создаетъ, подстрекаетъ людей длаться палачами, судьями, тюремщиками и тому подобными истязателями.

Государство не только мучитъ неповинующихся ему людей, но, забирая, напримръ, своихъ подданныхъ въ солдаты и посылая ихъ на смерть и раны, причиняетъ мученія какъ разъ законопослушнымъ гражданамъ.

… Нечего и упоминать, что государство мучитъ людей, защищая такихъ эксплуататоровъ-мучителей, какъ рабовладльцы, крпостники, предприниматели, защищая власть правителей.

Очень несерьезно также указаніе на то, что государство является такимъ союзомъ людей, который способствуетъ ихъ моральному сближенію и такому же сближенію разныхъ группъ населенія. Наблюденія не подтверждаютъ правильности только что сказаннаго: достаточно вспомнить о политической или классовой борьб-вражд, такъ раздляющей населеніе государствъ, о присущемъ этимъ общежитіямъ антагонизм.

Намъ говорятъ, дале, что государство иметъ своею цлью организовать взаимопомощь, добиться лучшихъ взаимоотношеній между людьми.

Лицемріе такого опредленія черезъ чуръ уже ясно. Достаточно припомнить, какъ государство установляло отношенія рабовъ и рабовладльцевъ, крпостныхъ и помщиковъ, предпринимателей и рабочихъ, правителей и подвластныхъ и т. д. Тутъ были не отношенія взаимопомощи, а отношенія паразитизма съ одной стороны и жертвы съ другой. Государство всегда мшало проявленію взаимопомощи, всегда мшало людямъ хорошо устроиться.

Никогда и нигд государство не ставило своей цлью охрану слабыхъ отъ сильныхъ. Его дивизомъ всегда былъ нелпый совтъ — "слабаго обижай, падающаго толкни.

Если ему и приходилось иногда защищать слабаго отъ нападенія сильнаго (очень рдко), то только для того, чтобы не потерять объекта угнетенія и эксплуатаціи, (чтобы не лишиться людей, которыхъ оно могло бы эксплуатировать и угнетать), другими словами только для того, чтобы поддержать свое могущество, но отнюдь не потому, что защита слабыхъ была цлью государства.

Вс опредленія государства, которыя приписываются этому учрежденію, благородныя задачи, сводятся, въ сущности, къ боле или мене вульгарной (пошлой) апологетик (восхваленію) и не имютъ научной цнности.

Во всхъ этихъ опредленіяхъ предполагается доказаннымъ не могущее быть доказаннымъ, глубоко неврное положеніе, по которому общество безъ принудительной власти нкоторыхъ своихъ членовъ безсильно противодйствовать несправедливости и безсильно помочь людямъ хорошо устроиться. Истина заключается въ совершенно противоположномъ утвержденіи. Можно привести безчисленное множество доказательствъ, что общество съ принудительной властью, какъ разъ и занималось поддержаніемъ несправедливости и мшало людямъ хорошо устроиться.

То одно, то другое преимущество общежитія, а то и нсколько такихъ преимуществъ, приписывались въ этихъ опредленіяхъ общежитію, въ которомъ имется принудительная власть, другими словами государству, то есть, какъ разъ такому общежитію, которое умалило или растеряло многія изъ преимуществъ, присущихъ не знающему принудительной власти обществу.

И только потому, что творческія силы общества не могли быть всецло уничтожены государствомъ, возможно было приписывать ему благотворное вліяніе на людей.

Одними изъ важнйшихъ факторовъ (дятелей) прогресса является взаимопомощь и самодятельность людей, а государство, мшая самодятельности своихъ подданныхъ, всегда и везд мшало развитію въ ихъ сред взаимопомощи.

"Поглощеніе государствомъ всхъ современныхъ функцій по необходимости благопріятствовало необузданному, узко понимаемому индивидуализму. По мр того, какъ обязанности къ государству возрастали численно, граждане явно освобождались отъ своихъ обязанностей по отношенію другъ къ другу…. Въ то время, какъ въ дикихъ странахъ, у готентотовъ, считалось бы неприличнымъ приняться за пищу, не сдлавъ троекратнаго, громогласнаго предложенія другимъ принять участіе въ трапез, у насъ едва ли найдется охотникъ подлиться пищей съ кмъ бы то ни было; все, къ чему въ настоящее время обязанъ почтенный гражданинъ, это — заплатить налогъ для бдныхъ и затмъ предоставить имъ умирать голодной смертью". (П. А. Кропоткинъ).