Читаем Современный греческий детектив онлайн бесплатно

Стоял холодный октябрь 1987 года. Москва провожала самолет поистине лондонскими туманами, а уже через несколько часов Афины встретили нас ослепительным солнцем, о котором уже и не мечталось после дождливого московского лета. В короткой командировке дел обычно невпроворот, но я то и дело ловил себя на том, что думаю о предисловии к сборнику «Современный греческий детектив», оставшемся незаконченным на моем рабочем столе в Москве. Может быть, поэтому в калейдоскопе греческих впечатлений фиксировалось прежде всего то, что имело хоть какое-то отношение к детективу.

Оказалось, я нахожусь буквально в детективном плену.

Включив радио в номере отеля, я становился соучастником размышлений и поисков комиссара Мегрэ. Спустившись на ужин в ресторан, я замечал, как большинство его посетителей завороженно смотрят на экран телевизора, висящего над стойкой бара, где разгорались детективные страсти телесериала «Смерть Тимотеаса Констаса». За стеклянной дверью ресторана, на утопающей в сиреневых сумерках площади Омониа — горящая, пульсирующая, крутящаяся реклама, зовущая на детективные фильмы в кинотеатры и многочисленные видеотеки.

«Карманными» детективами в ярких обложках завалены прилавки книжных магазинов. Они эффектно разложены на лотках разносчиков книг — пласье, на всевозможных стендах и книжных развалах, выставлены за стеклами киосков — вместе с жевательной резинкой, сигаретами, сувенирами и прохладительными напитками. Здесь же — пачки детективных журналов, детективных комиксов с продолжением.

Греческая статистика бодро заявляет: «Средний грек читает значительно больше, чем итальянец или испанец. В основном это художественная или специальная литература». Вообще-то это не совсем так: средний грек читает в основном периодику. Но даже если верить статистике, картина получается неутешительная. Дело в том, что под художественной литературой традиционно понимается массовая беллетристика. Согласно тем же статистическим данным, в Греции ежегодно издается 2800 названий книг общим тиражом 9 миллионов экземпляров. Почти тысяча названий — это детективы тиражом 4—5 миллионов экземпляров каждый. Итак, на одного жителя страны в год приходится одна новая книга, на двоих — один свежеиспеченный детектив.

Да, детективы в Греции читают. Как, впрочем, и во всем мире. Детектив, пожалуй, единственная книга, которую можно увидеть в руках у грека на пляже, на «летающем дельфине» (так в Греции называют наши «ракеты» на подводных крыльях), в поезде, самолете. В чем причина столь поразительной популярности детективной литературы в стране? По-настоящему задумываться над этим греческие литературные критики начинают только сейчас. Еще совсем недавно критика относилась к детективу свысока. Но постепенно снисходительная усмешка при виде всеобщего читательского экстаза стала сменяться желанием если не до конца понять, то хотя бы всерьез задуматься над тем, как детектив сумел составить столь серьезную конкуренцию «большой литературе». Примечательно, что статьи о детективной литературе, рецензии на детективные новинки стали появляться и на страницах коммунистической прессы, которая еще совсем недавно относилась к детективу в целом резко отрицательно, видя в героях детективов — полицейских сыщиках и агентах разведки — лишь активных защитников буржуазии в ее борьбе против рабочего класса и его партии.

В дни, когда я был в Греции, газета греческих коммунистов «Ризоспастис» напечатала статью профессора Григориса Гизелиса. Одной из причин растущей популярности детектива в стране этот известный культуролог называет — кроме детективной экспансии с Запада — отсутствие вкуса у массового читателя, низкую культуру чтения — результат неудовлетворительного преподавания литературы в школах, гимназиях и лицеях.

Наряду с этими объективными причинами профессор Гизелис выделяет и субъективные, психологические причины повышения интереса к детективной литературе. «В наше стремительное и неспокойное время, когда человек изнурен стрессовыми нагрузками и обременен целым ворохом всевозможных проблем — личных, бытовых, служебных, — у него далеко не всегда есть желание в свободное время трудиться умственно, чего от него неизбежно требует высокохудожественная литература. Человеческий организм не может находиться в постоянном нервном напряжении. А детектив с его развлекательно-занимательной фабулой служит человеку своеобразной отдушиной, позволяющей ему расслабиться, отвлечься от мучительных проблем…»

Нельзя не согласиться с греческим культурологом в том, что один из секретов популярности жанра — в предполагаемой автором активной читательской позиции, в непременной сопричастности читателя раскрытию преступления. Вникая в подробности «дела», читатель включается в игру, решает своего рода интеллектуальный кроссворд, упражняясь в умении аналитически мыслить, наблюдать, «прогнозировать» дальнейшее развитие сюжета и предсказывать развязку.

Гизелис сетует, что имена Эдгара По, Конан Дойла, Жоржа Сименона, Агаты Кристи и других мастеров криминального жанра редко встречаются на глянцевых обложках. Да, действительно, в Греции их книги чаще всего лежат в самом дальнем углу прилавка. А «правит бал» низкопробное чтиво, захлестнувшее книжный рынок по воле предприимчивых коммерсантов и дельцов от литературы. Каких только названий тут не встретишь: «Банда что надо», «Тайна четырех», «Детектив-компьютер», «Бесстрашные, или Мастера Пресной Воды», «Бесстрашные опять действуют», «Ужас в колледже», «Дело „Бестселлер“», «Суперэгоист» и тому подобное. «Шпионские» и «полицейские» романы, которые критики справедливо называют «суррогатом» и «макулатурой», наполнены кошмарными убийствами, порнографией, садизмом, пошлостью. Их герои — кровожадные вампиры и супермены — стреляют, режут, душат, соблазняют, насилуют в пустыне и в джунглях, на высокогорных курортах и морском побережье, на яхтах и в самолетах, в старинных замках, роскошных отелях и ультрасовременных лимузинах.

В основном детективы эти переводные. Каждый второй переведен с английского. Впрочем, среди массы детективного импорта попадаются и поделки местного производства. Повторяя зарубежные схемы и штампы, греческие ремесленники делают ставку на самый невзыскательный вкус и дешевый успех. Некоторые «зарабатывают капитал» на перелицовке в приключенческо-коммерческом ключе сюжетов античной мифологии, древней и новейшей истории, что, увы, приводит к вульгаризации, опошлению богатейшего национального наследия.

Однако огульно чернить всю детективную продукцию, заполоняющую книжный рынок Греции, было бы столь же несправедливо, как неправомерно предавать анафеме сам жанр. Не следует и считать, что весь греческий детектив вторичен. Хотя этот жанр обходит своим вниманием история литературы, а лучшие его образцы до последнего времени удостаивались лишь мимолетных и не всегда благосклонных замечаний в рецензиях и обзорах, не будем забывать, что именно в греческой литературе сложилась давняя приключенческая традиция, восходящая к мифологии. Вспомним хотя бы олимпийских богов, которые состязаются друг с другом в хитроумии и изворотливости. Вполне в духе детектива поединок сребролукого Аполлона и хитрого Гермеса, не только похитившего у него коров, но и сумевшего замести следы и обеспечить себе безупречное алиби. Нельзя тут не вспомнить хитрости Геракла или уловки, при помощи которых Одиссей спасся от злого циклопа Полифема. А какой детективный заряд несут в себе кровавые события, развернувшиеся во дворце царя Агамемнона в Микенах…

Греческий писатель и критик Фонтас Ладис отмечает, что «древнего грека в эпосе и трагедии всегда притягивало неведомое и загадочное, его завораживали жгучие страсти и замысловатые интриги, роковые конфликты и коварные убийства». К этой оценке добавим, что греческий народ неизменно восхищается людьми, способными на подвиги, бесстрашно борющимися с опасностями, людьми, умеющими мыслить, искать и находить. С незапамятных времен в Греции ценили следопытов. Видимо, поэтому в «серьезной» греческой литературе находим так много образцов авантюрного жанра: «Дафнис и Хлоя» Лонга, византийский эпос о Дигенисе Акрите, многочисленные византийские рыцарские романы, роман в стихах «Эротокрит», написанный в XVII веке В. Корнаросом, и другие шедевры новогреческой литературы. Элементы детектива присутствуют и во многих романах и повестях писателей XIX—XX века — А. Рангависа, А. Пападьямандиса, Г. Ксенопулоса, К. Теотокиса, Д. Вутираса, С. Миривилиса, Н. Казандзакиса, М. Карагациса, С. Циркаса — точно так же, как и в произведениях Достоевского, Диккенса, Бальзака, Фолкнера.

Как самостоятельный литературный жанр греческий детектив стал развиваться еще в 30-е годы. С одной стороны, это была дань зарубежной моде, с другой — закономерная реакция на низкопробность и антихудожественность переводной массовой беллетристики.

Вокруг «специализированных» детективных журналов «Мистирио» (30-е годы), «Арахни», «Ассос» (40-е годы), «Маска» (30—50-е годы), пользовавшихся большой популярностью, сформировалась целая плеяда писателей остросюжетного жанра. Любопытно, что А. Кирьякос, Т. Авлонитис, Й. Цукалас, С. Анемодурас, Й. Мармаридис, И. Калкани, Г. Делиянни-Анастасиади, И. Макопулос, Н. Цекурас и некоторые другие писатели для привлечения читателя долгое время печатали свои романы и повести под псевдонимами… Конан Дойл, Агата Кристи, Жорж Сименон, Эдгар Уоллес, Гилберт Честертон. Большинство таких детективов, конечно же, «восходили» к сюжетным коллизиям зарубежных знаменитостей. Более оригинальными по замыслу и более художественными по исполнению были детективные произведения О. Каравиаса, Н. Маракиса, Н. Фосколоса, И. Бакопулоса, Я. Камбуриса, Т. Папагеоргиу, Д. Коккиниса, А. Кувелоянниса, А. Какури. Их герои покорили греческую читательскую аудиторию наблюдательностью и свежестью восприятия, смелостью в предположениях и упорством в достижении цели.

В 60-е годы в греческой литературе наметилась тенденция к расширению традиционных рамок детектива, к достижению многоплановости. На ведущее место выдвигается политический (или документальный) детектив, основным представителем которого принято считать талантливого прозаика Василиса Василикоса, чей политический роман «Зет. Фантастическая хроника одного убийства» [1]известен советскому читателю. Используя документальные материалы дела об убийстве Григориса Ламбракиса [2], писатель разоблачает преступную деятельность полиции и буржуазного государственного аппарата, раскрывает механизм подготовки и осуществления политических убийств.

«Действительности нужно смотреть прямо в глаза», — утверждает Василикос. Художественное произведение, по его словам, должно нести в себе неприкрытую правду о настоящем в его наиболее злободневных проявлениях, являясь достоверной хроникой конкретного исторического момента. Поэтому в основу детектива ложится прочитанное в газете, увиденное и услышанное на улице, в кофейне, магазине. При этом глубина социальных обобщений достигается наложением образов, созданных авторской фантазией, на необработанный жизненный материал.

Еще в Москве, собираясь в командировку, я решил: «Непременно выкрою время и встречусь с авторами „Современного греческого детектива“». И прямо по законам детектива в первый же вечер в Обществе греческих писателей ко мне подошел невысокий седой человек и с обаятельной улыбкой попросил прочитать его переводы Пушкина. Этого человека зовут Димитрис Раванис-Рендис.

В тот вечер, да и потом, у писателя дома, в афинском районе Каллитеа, мы много говорили о Пушкине, о русской и советской поэзии (Раванис-Рендис хорошо знает и любит ее) и о его творчестве, в котором детективно-приключенческий жанр занимает не последнее место.

Раванис-Рендис (р. 1925) принадлежит к поколению писателей, прошедших сквозь горнило антифашистского Сопротивления. В годы оккупации он, совсем еще мальчишка, работал в подпольных организациях, отвечал за распространение нелегальных газет. Затем будущий писатель уходит в горы к партизанам, становится в ряды легендарной народно-освободительной армии ЭЛАС, вступает в компартию. В горах Свободной Греции [3]самодеятельный театр с большим успехом ставил его пьесы, а бородатые партизаны по вечерам у костра распевали его боевые антифашистские песни, не утратившие своей популярности и по сей день.

После поражения демократических сил в кровопролитной гражданской войне 1946—1949 годов Рендис вместе с тысячами бывших бойцов ЭЛАС был вынужден покинуть Грецию. Два десятилетия политической эмиграции писатель провел в основном в Румынии. Это были годы напряженного литературного труда: за рубежом по-гречески и в переводе вышло в свет свыше 30 книг — поэтические сборники, романы, пьесы, сценарии, книги для детей.

Лишь после падения диктатуры «черных полковников» в 1974 году писатель смог вернуться на родину. В Греции, жадно вдохнувшей воздух свободы, начинается издательский бум. Конец 70-х — начало 80-х годов стали периодом активного знакомства греков с творчеством Раваниса-Рендиса. Издаются и переиздаются его остросюжетные романы «Улочка с перечным деревом», «Дневник партизана-политэмигранта», «Десять бесконечных часов», «Осиное гнездо» [4], «Мальчишки из Афин», «Кусок неба» и другие.

В настоящее время писатель сотрудничает в газете «Ризоспастис» и в издательстве ЦК КПГ «Синхрони ппохи», где выступает как литературный редактор переводов с русского и других языков, а также как переводчик русской и советской литературы.

Творческий диапазон Раваниса-Рендиса весьма широк. Однако нет книги, в которой бы писатель не возвращался к героическим временам Сопротивления. «Знаете, я всегда пишу одну и ту же книгу, — говорит он. — Считаю, что мне повезло в жизни. Ведь я с малых лет оказался с теми, кто боролся за свободу Греции, за ее будущее. Это, если хотите, судьба, и она дала мне неисчерпаемый материал. Книга, которую я пишу всю свою жизнь, слагается из повестей, романов, стихов, даже интервью. И книге этой пока не видно конца».

О Сопротивлении в Греции написано много в самых различных жанрах. Однако в жанре детективно-приключенческом наиболее успешно разрабатывает антифашистскую тему, пожалуй, только Раванис-Рендис. У кого-то из читателей нашего сборника может возникнуть вопрос: правомерно ли причислять остросюжетный роман «Десять бесконечных часов» к детективному жанру? Чего греха таить, порой мы называем детективом любое произведение с запутанной интригой и тайной, раскрываемой лишь на последних страницах.