Читаем Великие заговоры онлайн бесплатно

Если бы государства, последовательно, одно за другим претерпевавшие удары ужасных заговоров, описанных в этой книге, имели счастье управляться в свои бедственные времена правителями столь же умеренными, милосердными и мудрыми, как Мария-Терезия, и если бы источники, из которых любое правительство черпает свою силу, были столь же упорядочены и организованы, как в наше время при вашем непосредственном участии, милостивый государь, можно с уверенностью сказать, что большая часть этих государств и правительств, несомненно, избежала бы долгой череды кровопролитных и опасных для них беспорядков и треволнений.

Вы, — как никто другой, глубокоуважаемый синьер, достойны прочесть труд, который ныне я имею честь нам предложить. Из него Вы легко поймете, сколько заговоров находили свои корни в недрах дурно управляемого общества в результате неумелого применения средств, предназначенных служить лишь для увеличения всеобщего блага и величия обществ, их породивших.

Познав столь драгоценный опыт прошлого, вы лучше сможете способствовать правлению нашей всемилостивейшей государыни, обеспечив тем самым благоденствием и ее подданных, мирно почивающих под сенью законов в лоне своих семей и непрестанно возносящих хвалу творцам своего благополучия.

Следуя обычаю посвятительных писем, я должен был бы превозносить до небес и Ваши добродетели, но слишком хорошо зная истинную цену Вашего благоволения, не отважился на похвалу, могущую показаться кому-либо, не столь хорошо знающему Вас, нескромной. А потому просто прошу Вас, милостивый государь, принять со свойственной Вам природной добротой знаки моего искреннего и глубокого почтения и искреннего желания и впредь иметь честь быть в Ваших глазах самым верным и покорным слугой.

Важность предмета, рассматриваемого в этой книге, позволяет надеяться на то, что публика примет ее благосклонно. Знаменитые заговоры, восстания и революции, изменившие лицо истории и мира, будут здесь, на страницах этой книги, описаны с максимальной ясностью и последовательностью. Но не стоит искать в этом сборнике чего-либо особенного и оригинального, оставленного без внимания или позабытого другими авторами.

Единственная цель его — собрать воедино разбросанные в исторических трудах свидетельства о различных заговорах и сохранить их, как хранят подлинную драгоценность. Не дело историка быть изобретателем басен, от него требуется тщательное и скрупулезное изучение источников, из которых черпает он свой материал. Некоторые из знаменитых авторов, недурно натренировав свое перо в описаниях заговоров, часто предпочитают растекаться мыслью по древу повествования в ущерб правде событий, сущности фактов и, наконец, самой форме своих произведений. Достойно украшать свои творения всеми цветами пышного стиля, но делать это нужно со всею возможной осмотрительностью, ибо при сооружении здания недостаточно использовать хорошие и прочные материалы, надо еще уметь правильно ими распорядиться. Автору не следует обманывать себя самого тем, что материал свободно поддается и легко ложится на бумагу, напротив, имея всегда перед глазами примеры классиков, пусть старается он им подражать, всегда помня, что легко можно простить недостаток формы при условии сохранения подлинного интереса к содержанию, особенно в предмете, столь важном и нужном, как тот, о коем повествует эта книга.

Место действия — персидская провинция Дрангиана.

Время действия — 330 год до рождества Христова

Счастье и успехи военных походов заставили Александра так возгордиться, что он пожелал, чтобы все отныне почитали его богом. Тем не менее это смешное и пустое в глазах македонян тщеславие вызвало всеобщее недовольство, особенно, если учесть, что подданные Александра не привыкли с рабской покорностью следовать за всеми нововведениями царя.

Опасности, которые поджидали македонян на каждом шагу, мысли о том, что им, быть может, никогда не суждено увидеть снова далекую родину, все чаще исторгали горькие вздохи из их груди и слезы из их глаз. Войско начинало роптать. Более того, честолюбивый монарх, подчинивший уже значительную часть известных македонянам и грекам земель, не имел наследника, которому мог оставить свое огромное царство. Вот, без сомнения, основные причины всех заговоров, которые устраивались против него. Об одном из них, самом важном, я и намерен теперь рассказать.

Среди македонян был некто Димн, занимавший при дворе весьма малозаметное положение. Человек этот без памяти влюбился в порочного юношу Никомаха, благоразумие которого все же подчас способно было возобладать над его красотой. Вышеназванный Димн однажды встретил предмет своей позорной страсти и, увлекши юношу за собою в храм, с волнением сказал ему: «Никомах, открою тебе секрет необычайной важности, но прежде ты должен поклясться мне перед лицом богов, что отныне никогда не предашь человека, который так любит тебя».

Никомах обещал ему это, и тогда Димн открыл ему, что на жизнь царя готовится покушение, что уже многие известные своим мужеством и подвигами македоняне вступили в заговор и уже через три дня все они будут наконец свободны от власти тирана.

Никомах, услышав подобное признание, выразил сильнейшее негодование и заявил, что никакие клятвы его ни к чему не могут обязать, когда речь идет о жизни царя, повелителя всех македонян. Перепуганный Димн нежно-нежно обнял своего друга и заклинал его вновь со слезами на глазах присоединиться к отважным (так он говорил) мужам, затеявшим, по его словам, самое благородное и необходимое предприятие, которое каждому из участников даст почести и славу, а главам заговора царскую власть над различными областями обширного Александрова царства. Однако Никомах не позволил ослепить себя столь блестящими перспективами и упорно держался своего первоначального решения. Димн, видя, что он ничего не может добиться просьбами и уговорами, попытался сломить верность юноши царю угрозами: «Тебе все известно о нашем замысле, — промолвил он с печалью в голосе, — но вместо того чтобы так трепетать и бояться за Александра, трепещи за себя самого. Мне ясно видно, что придется избавиться от вероломного и упрямого глупца, который предаст всех нас, и если моя роковая страсть помешает мне исполнить мой долг и предать тебя смерти, подумай о том, позволят ли тебе жить другие заговорщики, которых ты можешь в одно мгновение погубить? Поверь мне, не стоит жертвовать своей жизнью во имя спасения жизни Александра».

Никомах понял, что самое время притвориться и лицемерить. Он сделал вид, что не может более сопротивляться настойчивым уговорам своего друга, и спросил его, с кем он должен увидеться, чтобы также принять участие в общем деле. В восторге Димн назвал ему имена соратников, но ни словом не обмолвился о том, кто был душою всего предприятия и должен был занять место самого Александра.

Опечаленный Никомах вернулся домой и поведал обо всем своему брату Кебалину. Тот обо всем решил предупредить Александра: он отправился во дворец и стал ждать, когда кто-либо из придворных представит его царю, однако в тот момент в приемных покоях не было никого, кроме Филоты, сына знаменитого македонского военачальника Пармениона.

Именно к нему и обратился Кебалин: поведал о том, что стало ему известно, и просил незамедлительно рассказать обо всем Александру. Фило-та похвалил рвение верного подданного и обещал довести все услышанное до слуха того, кого в первую очередь касалось это дело, но, вернувшись к отдыхавшему в это время царю, начал говорить о чем угодно, кроме заговора, затронул самые разные обстоятельства похода, но ни единым словом не обмолвился об опасности, которая угрожала жизни повелителя македонян. Более того, на следующий день да и во все последующие, когда бы Кебалин ни являлся во дворец, он всякий раз сталкивался с Филотой и упорно спрашивал его, извещен ли царь, на что Филота с неизменной улыбкой отвечал, что все обстоит благополучно, но что до сих пор ему не удалось передать царю столь ценных известий — то не было времени, то случай был неподходящий. Время шло, а дело не сдвигалось с мертвой точки. Надо признать, такие ответы вовсе не удовлетворяли Кебалина, который начал подозревать, что начальник македонской конницы тоже замешан в преступном сговоре. Со дня на день заговорщики могли нанести царю смертельный удар, времени для промедлений не оставалось. Тогда брат Никомаха поторопился отыскать молодого спутника Александра — юного македонянина Метрона, которому и открыл все, о чем стало ему известно. Наконец спасительные сведения достигли слуха царя, и тот отдал приказ задержать Димна. Затем Александр вызвал Кебалина к себе и спросил, давно ли ему известен этот секрет. «Три дня», — отвечал верный македонянин. «Так, значит, ты предатель, — промолвил царь, — поскольку так долго медлил и хранил молчание». И в тот же миг велел заковать Кебалина в цепи.

Чтобы как-то оправдать себя, несчастный стал кричать, что несколько дней тому назад явился во дворец, был встречен там Филотой и просил у последнего позволения говорить с царем. При упоминании имени Филоты на глазах Александра выступили слезы, он воздел руки к небу и стал горько сетовать на неблагодарность того, кого он так любил.

Едва Димн увидел стражников, собирающихся его арестовать, он тотчас пронзил себя мечом, но умер не сразу. Прежде его принесли к Александру, который обратился к умирающему со следующими словами: «Что сделал тебе я такого, чтобы теперь отказывать мне в короне и власти, по праву доставшейся мне от моих предков. Как мог считать ты Филоту более достойным древнего венца македонских царей?..» Умирающий молчал и, отвернувшись, словно не имея сил переносить взгляд царя, испустил дух.

Затем Филоте было приказано явиться во дворец, и, когда он пришел, Александр обратился к нему со словами: «Кебалин заслужил смерть лишь за то, что в течение двух дней скрывал правду о готовящемся покушении. Он обвиняет тебя в том, что именно ты вынудил его против желания хранить преступное молчание. Если теперь у тебя есть что сказать в свое оправдание, говори… В Александре ты найдешь милостивого и благосклонного судью. Нежная и преданная дружба, которую я всегда питал к тебе, позволит всем понять и почувствовать, сколь сильно хочу я обрести доказательства твоей невиновности». Казалось, что Фи-лота был совершенно спокоен, ибо отвечал негромким голосом следующее: «Правда, государь, то, что Кебалин слово в слово передал мне речь своего брата. Но возможно ли было поверить речам человека, который ни в ком не вызывал ни уважения, ни доверия и который в довершение всего сам лично не решался мне ничего рассказать. Только смерть Димна открыла мне глаза, заставила понять, какое я совершил зло, так ничего тебе и не сказав. Повелитель, — продолжал он, бросившись в ноги Александру, — припомни одно за другим все деяния моей жизни и ты не увидишь ничего, что хотя бы отчасти позволило бы меня в чем-либо подозревать. Уста мои, в этом я согласен, виновны в непредумышленном молчании, но сердце мое никогда не давало согласия на участие в чьих-либо заговорах. И должен ли я бояться чего-либо со стороны просвещенного монарха, на взгляд которого нечаянная неосторожность или неосмотрительность никогда не рассматривается как явная и доказанная вина?»