Читаем 120 миллиметров между нами онлайн бесплатно

Порою мы невольно принижаем чувства других людей, считая, что наши проблемы и переживания серьёзнее, глобальнее, и это порою становиться главной ошибкой в нашей жизни. Как бы не было печально, но мы практически всегда слепы к чужим переживаниям. Да, мы не в силах прочесть мысли человека, но ведь можем заметить, что нашего близкого что-то гложет, ведь так? Подметить какие-то незначительные изменения в его поведении? Отличить любовный интерес от обычной дружбы?

А я вот не заметила…

Погрузившись в собственные переживания, я не увидела очевидного…

Сейчас-то я понимаю, что во всём произошедшем, отчасти, виновата я сама. Вовремя открывшись, можно было бы избежать недомолвок, что снежным комом прокатились через всю жизнь… А ещё я осознала, что стоило просто открыто поговорить в ТОТ день.

Слова могут стать самым страшным оружием, которое у каждого всегда при себе. Оно не пустит кровь и не заставит душу покинуть тело, но именно от него раны останутся на долгие годы уродливыми рубцами, что даже спустя время не рассосутся. И очень часто мы оставляем эти рубцы необдуманно, порою даже не задумываясь о последствиях. Но…эти жуткие следы может оставить и молчание.

Просто поговорить, спокойно, без криков и обвинений, разве это так сложно? Что мне мешало нормально поговорить с ним тогда, четыре года назад, и сегодня утром? Ведь это могло уберечь нас от необратимой глупости. Всего несколько слов способны были изменить нашу жизнь. Всего несколько слов – и я изменила бы жизнь дорогого мне человека и свою собственную. И всего несколько слов способны были предотвратить трагедию.

Как жаль, что эти простые истины я осознала так поздно…

Наша история началась ещё в детстве. Мне тогда было лет пять или шесть, когда в соседнюю, долго пустовавшую квартиру, переехала молодая семья. У них был сын моих лет.

Как сейчас, я помню тот день, когда в дверь нашей квартиры позвонили. Открывать пошла мама, она перекинулась парой фраз с человеком за дверью, после чего позвала папу. Влекомая любопытством, почему они так долго не возвращаются, я тоже вышла на прохладную лестничную площадку, освещённую утренними лучами солнца, что слабо пробивались через пыльное окно.

Родители мило общались с мужчиной и женщиной, около которой стоял маленький мальчик.

В тот же момент, как я его заметила, наши взгляды встретились.

Ярко-зелёные глаза, напоминавшие сочную июньскую траву, внимательно изучали меня из-под густых чёрных ресниц, пока наши родители продолжали свою беседу.

Будучи в те годы робкой и неуверенной, как и многие дети моего возраста, я пряталась за подолом маминой юбки, исподтишка наблюдая за мальчиком.

Пожалуй, он был даже ниже меня. С румяными круглыми щеками и чёрными волосами, подстриженными под горшок, он выглядел очень забавно и в какой-то степени трогательно.

Его тонкие тёмные брови то и дело хмурились, взгляд можно было ощутить физически, а недовольное лицо было не по-детски серьёзно.

Украдкой, я поглядывала на его родителей, поражаясь тому, какие они красивые. Отец - высокий, статный мужчина интеллигентной наружности с очками на прямом носу, и короткими гладко уложенными чёрными волосами. Мать - прекрасная брюнетка с изумрудными глазами и длинными, чуть вьющимися локонами.

Я не вслушивалась в разговор взрослых, ровно до того момента, пока новая соседка не заинтересовалась мной.

- Ой, а что это за симпатичная девочка тут стоит? - женщина присела на корточки прямо передо мной, а я сильнее вжалась в мамину юбку. - Привет! Меня зовут тётя Рая, а это - она указала на своего супруга - дядя Влад. Мы теперь будем жить рядом с вами. А тебя как зовут?

Я немного стушевалась, но мама ободряюще подпихнула меня в спину.

- З-здравствуйте! Я - Ира…

- Очень приятно, Ирочка, - мило улыбнулась мне женщина. - А это мой сын Саша, - она указала на смирно стоявшего мальчишку, что продолжал буравить меня взглядом.

Тот ничего не ответил, лишь кивнул мне.

- Надеюсь, вы сможете подружиться.

- Ой, было бы отлично, - вздохнула моя мама, - а то у Иры совсем нет друзей.

Ну, тут мама была от части права, я мало с кем дружила. Игры во дворе зачастую были с детьми, которые сегодня здесь есть, а завтра они уже играют в другом месте. Пожалуй, в то время подругой я могла назвать лишь одну девочку, мою одногодку. Её звали Оксана и мы вместе ходили в детский сад, даже были в одной группе. Улыбчивая, весёлая, правда, слишком ранимая, из-за чего практически всегда плакала, она была моей единственной постоянной компанией. По внешности она напоминала настоящую принцессу - длинные светлые волосы и большие голубые глаза, как у куклы.

Я никогда не комплексовала из-за внешности, тем более уж в детском возрасте, но по сравнению с ней я была обычной. У меня были тёмно-русые волосы, уходящие практически в шатен, и серо-зелёные глаза.

Мы с ней организовали настоящий бандитский дуэт, как говорили воспитатели маме, и были всё время вместе: за столом, на прогулке, даже кровати у нас рядом стояли. Старшая воспитательница Анна Валерьевна часто говорила про нас, что «мы с Тамарой ходим парой», правда, ни я, ни Оксана тогда не понимали, что это за непонятная Тамара, если в нашей группе не было никаких Тамар.

В те годы мне вполне хватало дружбы с Оксаной. Нам нравились с ней одни и те же игрушки, нравилось слушать одинаковые сказки перед сном, мультики одни и те же любили, да и вообще с ней было весело играть.

Не сказать, чтобы я горела желанием заводить новую дружбу, к тому же с мальчишкой, но наши мамы объединились, а мы стали жертвами их страшного заговора.

Семья Скворцовых жила в квартире по соседству с нашей. Всего на лестничной площадке было четыре квартиры, отзеркаленные две на две. Наши были по серединке так, что их разделяла одна перегородочная стена, что делало нас ещё ближе.

Так, волей не волей, мы стали встречаться почти каждый день, не важно, выходили ли на улицу в магазин, выкидывали мусор или выглядывали на балкон - семьи Скворцовых и Крымнёвых стали связаны.

С Сашей идти на контакт самостоятельно я долгое время не хотела и всячески упиралась, поэтому «пришли на выручку» родители, что начали ходить друг к другу в гости, попутно таская прицепом за собой и нас.

Наша первая полноценная «игра» была больше похожа на то, как в клетке заперли двух пугливых зайцев, каждый из которых желает поскорее улизнуть в свою нору. Эта встреча происходила на территории квартиры Скворцовых, поэтому я чувствовала себя в более уязвлённом состоянии, нежели мальчик, всё же, мой дом - моя крепость, но я мужалась, сидя на ковре в его комнате и насуплено глядя на мальчика. Нужно отдать ему должное, сидя напротив меня на полу, он отвечал мне тем же. Сложно сказать, как долго бы продолжалась наша игра в гляделки, если бы случайно мой взгляд не зацепился за игрушечную машинку, что стояла около его кровати.

Яркая синяя машинка с рисунком языков пламени просто-таки загипнотизировала меня. Такие игрушки были не наши, а привозные из Китая, и были очень редкими. Чуть подняв взгляд, я с расширившимися глазами уставилась на полку у стены - на ней было множество разных игрушек, но абсолютное большинство - машинки, всех цветов и размеров.

Вспоминая это сейчас, страшно представить, как моё лицо выглядело в тот момент со стороны. Хоть я и была девочкой, но моей слабостью были машинки, которых мне, естественно, не дарили, ведь я девочка. Нет, я нормально относилась и к куклам, и плюшевым игрушкам животных, но машинки были пределом мечтаний пятилетней меня.

Перехватив мой красноречивый горящий взгляд, мальчик встал и, взяв гоночную машинку, подошёл ко мне.

- Нравится?

Я тяжело сглотнула, гипнотизируя вожделенный пластик.

- Ага. Очень.

- Тогда давай поиграем.

Ну, что сказать, я была покорена этим столь щедрым жестом с его стороны, полностью смирившись с навязанной нам родителями дружбой.

Сашка оказался очень хорошим и совсем не напоминал вредных мальчишек из сада. Он был довольно молчаливым и слишком серьёзным для своего возраста, а ещё он был почти на год старше меня.

Не сказать, что мы сразу стали лучшими друзьями, но играли почти каждый день, вместе с родителями ходили по городу и начали делиться друг с другом игрушками. Саша давал мне машинки, я же ему переправляла плюшевых мишек, к которым он питал особую слабость. Конечно, в нашей зарождающейся дружбе не обошлось без пары драк, за которые мы оба получали воспитательным ремнём, после чего долго стояли в разных углах, однако нас это не останавливало, и мы продолжали бои без правил. Именно после одного такого «мордобоя», причину которого я даже уже и не помню, мы оба пришли к миру и согласию и побратались, став не разлей вода: ели из одной тарелки и вместе доводили родителей своими проказами.

То, что мы подружились, стало на руку и нашим родителям - все они были занятые люди, поэтому посменно оставляли нас друг у друга. Иногда, моя мама отводила меня к Скворцовым, а иногда Сашу притаскивали к нам.

Моя мама работала школьным учителем, отец - профессор в академии наук, поэтому пропадали на работе они оба. С Сашиными родителями ситуация была ничуть не лучше - Сашин отец был юристом, а мать - преподавателем иностранного в университете.

Когда мы чуть подросли и стали самостоятельно выходить на улицу, родители разом постарели на несколько лет.

В какие только передряги мы не влипали! Пролазили через забор на стройку, чтобы посмотреть вблизи подъёмные краны и трактора с ковшами, после чего пулей убегали от ругающихся грозных строителей, ходили по подвалам, чтобы посмотреть, что там и как устроено, правда, ничего интересного, кроме людей без определённого места жительства, мы там не нашли. Ещё пару раз мы проникали на крышу собственной многоэтажки. Пожалуй, это были одни из самых ярких детских воспоминаний. Сырость и вонь тёмного подвала, где бегали мелкие тени крыс, и в противовес им свобода и простор крыши. Она была абсолютно плоской, поэтому по ней можно было ходить, абсолютно не боясь скатиться. Сильный ветер трепал нас, как тряпичных кукол, но кирпичное ограждение крыши по периметру дарило чувство защищённости. Вид района, зелени парка и бескрайнего неба над головой дурманили разум.

Здесь, сокрытые от посторонних глаз, мы могли посидеть в тишине и спокойно посекретничать. Хотя, по большей части болтала лишь я, всем сокровенным, Саша же оставался молчаливым слушателем.

К моему собственному удивлению, я настолько сильно подружилась с этим мальчишкой, что могла доверить ему все свои секреты, заодно попутно выговориться, а со временем и получить советы, пусть и по-детски житейские.

Мы несколько раз делали вылазки на крышу, но в один прекрасный день это заметила соседка с девятого этажа. Ох, и крику тогда было, да и родительский ремень запомнился надолго. На следующий день на двери, что вела на крышу, уже висел солидный амбарный замок. Больше мы туда попасть не смогли.

Чуть присмирев в начальных классах, мы спокойно играли на площадке с другими детьми. Иногда к нам присоединялась Оксана, но их общение с Сашей выходило немного натянутым и неестественным. Однажды Сана созналась мне, что её пугает пристальный взгляд Саши, которым он любит прожигать вещи и людей, из-под хмуро сдвинутых бровей. Взгляд действительно был странным для ребенка его лет: прожигающий в тебе дыру и словно бы видящий тебя изнутри, так ещё и достаточно бесстрастное лицо мальчика довершали «великолепный» образ. Про улыбку вообще лучше промолчать. Даже я видела её крайне редко, хоть и проводила с Сашей много времени, что до остальных детей – им не посчастливилось её застать, по крайней мере, на моей памяти.

Может, Сашин взгляд действительно был немного жутковатым, не могу точно сказать. В нашу первую встречу я не припомню, чтобы он меня именно испугал, скорее, мне было просто некомфортно, но в те годы я вообще не любила, когда на меня смотрят, и так у меня было со всеми. К этим же выразительным ярко-зелёным глазам я привыкла очень быстро и не могла понять слова своей подруги. Для меня его взгляд был самым обычным, не злобным, просто Сашиным. Лишь намного позже я смогла осознать, почему другие дети так боялись Сашиных глаз. У него по природе были немного опущенные сведённые вместе брови, что делали сам взгляд тяжёлым, хмурым, не детским. Но поскольку я знала Сашку, так сказать, «изнутри», меня его внешность не могла ввести в заблуждение.

***

В классе втором беззаботные игры с другими детьми на площадке подошли к концу. Всё случилось после переезда в соседний дом новой семьи с сыном на год старше Саши и на два – меня.

Чуть выше меня, светлолицый и светловолосый, с лёгким румянцем на щеках и большими голубыми глазами со стальным отливом. Тогда я с удивлением для себя отметила, что он очень напоминает мне принца из «Щелкунчика», однако грёзы мультфильма быстро спали. Внешность принца прикрывала характер Мышиного короля.

Адаптация к новой местности прошла у него очень быстро и удачно. Хорошо одетый, с лучшими импортными игрушками, он быстро покорил сердца всех детей двора. Только он оказался очень заносчивым и задиристым. Все должны были во всём быть с ним согласны, а сам он считал, что на голову выше всех во всех смыслах. Сейчас его поведение я могу описать одним словом - мажор. Это был мелкий восьмилетний мажор нашего двора.

Кличка Щелкунчик, придуманная мной, быстро распространилась среди дворовых ребят, и пусть в присутствии своего «босса» они держали рот на замке, я точно знала, что за его спиной используют именно этот позывной.

Вообще, в то время все ребята стремились получить свою «кликуху». Тогда это казалось нам крутым, сразу поднимающим твой статус. Эта политика не обошла стороной и меня. Я очень хотела себе дерзкое прозвище, что-нибудь грозное, но на деле реальность оказалась жестока, и правда была такова, что прозвище не ты себе выбираешь, а остальные подбирают его тебе, зачастую даже без твоего ведома, и повлиять на это практически не возможно.

За мной закрепилось прозвище Колючка. До сих пор помню, как смачно заехала в лицо пареньку, что первым его произнёс.