Читаем Путь воина (СИ) онлайн бесплатно

Глава 1

И вновь племя медведя собралось под сводами огромного бревенчатого зала, дабы отметить окончание очередного удачного военного похода под предводительством вождя Вебьерна Третьего. В центре зала стоял длинный стол, который буквально ломился от обилия разнообразных мясных блюд и бочонков с пенной медовухой, за ним сидели высокие крепкие мужчины - гордость племени викингов. Они шумно поднимали полные кубки, прославляя вождя и отмечая очередную победу, после чего осушали их в пару глотков и с грохотом ударяли пустыми чашами о стол.

Едва чаша в руках воина соприкасалась со столешницей, как ее тут же спешили наполнить женщины племени, которые сидели рядом, на коленях возлюбленных, либо ходили вдоль стола, подливая в кружки янтарный напиток.

По краям зала на грубо срубленных лавках сидели старики и дети, которые не участвовали во всеобщем веселье. Общего что у стариков, что у молодежи было одно: им запрещено было подходить к праздничному столу в силу возраста, потому как, по мнению викингов, старики уже не являлись воинами, достойными держать в руках меч и сидеть за общим столом, а детям это еще только предстояло.

Вот и приходилось старикам вспоминать с завистью те времена, когда они тоже полными сил воинами сидели в кругу собратьев по оружию, отмечая свои победы, а не ждали, когда закончится праздник, чтобы вкусить оставшуюся пищу, подобно стервятникам.

Вдруг Вебьерн слегка приподнял свой боевой молот и с грохотом ударил им о столешницу, призывая к тишине.

- Я хочу поднять свой бокал за моего сына, который храбро сражался и в одиночку убил тридцать вражеских воинов за один бой!

Вождь показал на рослого викинга, что сидел по правую руку от него, это был высокий крепкий воин под два метра ростом, с длинными каштановыми волосами, витые мышцы которого вызывали восхищение всех без исключения женщин племени.

- Вы бы только видели, как вращался его меч, отрубая головы, как эти собаки боялись подступить к моему медведю, как, понимая свою беспомощность, бежали в страхе, – произнес Вебьерн, хлопнув сына по плечу под одобрительный гомон голосов воинов, сидевших в медовом зале.

- Жаль, что ты не погиб, это был славный бой, - сказал вождь, осушая свой кубок вместе с остальными викингами, после чего хлопнул им о стол.

- Но, видно, сам Один хранил его в этом бою, для того чтобы он подарил племени медведя новых воинов со своей будущей женой Хильдой, дочерью прославленного Гудбранда, – добавил Вебьерн, указав на залившуюся краской невесту, сидевшую по правую руку от его сына.

В зале поднялся гул почти трех сотен голосов, кое-где раздался свист, вновь к потолку поднялись кружки, расплескивая драгоценный напиток, а после того, как их осушили воины племени, они с грохотом опустились, выбивая о столешницу хаотичный ритм всеобщего праздника.

И вдруг двери праздничного зала отворились, на пороге появилась невысокая сгорбленная фигура в просторном плаще с надвинутым на лицо капюшоном, которая, опираясь на грубо срубленную клюку, медленно вышла в центр зала, встав напротив вождя.

- Кто ты?! – крикнул Вебьерн грозным голосом, положив руку на рукоять своего молота, но нежданный гость, проигнорировав вопрос вождя, сделал еще несколько шагов по направлению к нему, кутаясь в свой плащ.

- Не может этого быть! – произнес жрец, сидевший слева от вождя, дрожащими губами. В один миг его зрачки расширились, в глазах отчетливо читался даже не страх, а всепоглощающий ужас. Жрец стал перебирать руками, шепотом читая заклинания; видя это, Вебьерн внимательнее присмотрелся к фигуре в черном.

- Я пришла сюда забрать то, что принадлежит мне по праву! - произнесла женским голосом фигура в плаще. Тут же один из стариков закашлялся и упал на пол мертвым, его душа, покинув тело, поднялась вверх и, подлетев к протянутой женской руке, высунувшейся из рукава балахона, встала рядом.

- Хель[1]! – воскликнул вождь, не сводя глаз со странной гостьи, в то время как его жрец уже заканчивал бормотать защитные слова.

- Можешь не тратить силы! – произнесла Хель, однако с руки жреца уже сорвалось заклинание, и в повелительницу мира мертвых полетела сверкающая паутина сплетенных рун, какой жрецы связывали и изгоняли злых духов.

Заклинание пронеслось между столами и, соприкоснувшись с Богиней, рассыпалось, словно разбитое стекло, на сотню осколков, которые, минуя саму Хель, разметали плащ за ее спиной и, подхватив призрак старца, что стоял подле своей госпожи, унесли его из мира живых в мир мертвых.

- Какая жалость, а я так хотела его лично проводить, ведь в свое время он был великим воином, о котором все забыли, – с иронией в голосе произнесла Богиня, после чего посмотрела на жреца, готовившего новое заклинание. - Да как ты смеешь, ничтожный червь!

Хель протянула к нему свою руку, и яркие рунические знаки нового заклинания покрылись инеем и упали на пол тысячами мелких льдинок, так и не долетев до цели.

Вдруг жрец вскрикнул, и все увидели, как его руки покрываются коркой льда, кожа отмирает, а лицо искажается в жуткой гримасе боли. Никто из викингов не решался пошевелиться, дабы не занять место несчастного, все они невольно поежились под ледяным взглядом мертвого равнодушного глаза Хель, в то время как в ее живом глазу языками пламени играло веселье. Вдруг рот Богини исказился в жутковатой улыбке, и по праздничному залу раскатами грома прокатился ее звонкий смех.

Вебьерн поднялся со своего места и, превозмогая страх, схватив со стола свой молот, метнул его в незваную гостью.

Молот пролетел между столами и повис в воздухе перед Богиней, после чего она взяла его за рукоятку и небрежно отбросила в сторону. Оружие пролетело несколько метров и врезалось в грудь некоего воина, сломав его грудную клетку и отбросив в стену. Все без исключения видели, как душа покинула бездыханное тело и, обведя всех собравшихся печальным взглядом, устремилась к Богине.

- Как грубо! Я почтила вас своим присутствием, а вы оскорбляете меня своим невежеством. Сначала твой жрец, теперь ты, да как вы посмели напасть на меня?! – воскликнула Хель, увеличиваясь в размерах, и спустя несколько секунд она едва помещалась под сводами огромного зала. – Ну, ничего! Я дам тебе шанс искупить свою вину. Ты сам придешь ко мне и будешь умолять меня тебя простить. А чтобы у тебя был стимул…

Хель обвела взглядом собравшихся за столом людей и протянула свою огромную руку к Хильде, схватила испуганную девушку и посмотрела на вождя племени Медведя. Некоторые воины при виде этого вырвались из объятий оцепенения и ужаса, решив напасть на Богиню, но едва их оружие покинуло ножны, в зале поднялся ледяной ветер, все факелы праздничного зала погасли, и вокруг воцарился мрак.

Когда же мерцающей свет вновь зажженных факелов озарил стены зала, то хозяйка Преисподней исчезла, прихватив с собой невесту сына вождя, душу молодого воина и жизни еще троих стариков, сердца которых не смогли вынести встречи с Богиней.

- Мы непременно вернем ее! – произнес Вебьерн, посмотрев на своего сына, а потом переведя взгляд на отца похищенной девушки.

-Я прошу завтра до заката подойти к моему дому тех, кто готов через три дня отправиться вместе со мной в преисподнюю, чтобы навеки овеять свое имя славой доблестных воинов и спасти дочь Гудбранда. Я никого не принуждаю последовать за мной и никого осуждать не буду, принимая во внимание то место, куда мы отправимся, – сказал вождь, обращаясь к своим воинам, после чего сразу же направился к выходу из праздничного зала.

Остальные викинги тоже стали покидать зал один за другим. Никто из них, как обычно, не обратил внимания на стариков, сидевших на лавках у стены, и уж тем более никто не заметил, как в глазах одного из них, расположившегося на самом краю у выхода, стали разгораться искры боевого безумия, именуемого среди викингов отвагой и жаждой битвы.

Едва все разошлись, худой старец с длинными седыми волосами встал со своего места и, покинув праздничный зал, направился к своему маленькому покосившемуся дому, находившемуся на окраине деревни.

И хотя хозяин этого дома был стар, огонь в его горне не угасал и по сей день, снабжая отличным оружием будущих Энхериев[2]. Но сегодня старик не стал разводить огня, он лишь зажег свечу и, подойдя к одиноко стоявшей наковальне, отодвинул ее в сторону. После чего приподнял две доски в полу и извлек на свет укутанные в красную ткань два прямых меча.

Старик осторожно положил сверток на стол и, аккуратно развернув ткань, вынул из ножен свои клинки, провел рукой по полированным лезвиям и бережно положил их возле ножен на стол. Поставив рядом свечу, кузнец долго с улыбкой и счастливым блеском в глазах наблюдал за тем, как отсветы дрожащего пламени свечи плясали на лезвиях его мечей.

Постояв еще немного, кузнец сжал узловатые пальцы на рукоятях, в его глазах вспыхнул огонь азарта, и оба клинка закружились вокруг его запястий в стремительном танце. Старец стал перемещаться по комнате, ведя поединок с воображаемым противником, клинки в его руках пели свою протяжную песню, разрывая воздух, а старик смеялся, радуясь тому, что он снова держит в руках свое оружие.

Закончив кружиться по комнате, кузнец опустил клинки и раскатисто рассмеялся.

Его дыхание было ровным, руки не дрожали, взгляд был ясным, он снова почувствовал себя воином, он снова почувствовал себя живым. После чего старик вложил мечи в ножны и, аккуратно положив их на стол, стал одеваться.

Он быстро натянул тунику, поверх которой надел легкую кольчугу, широкую кожаную перевязь для оружия, и закрепив на ней ножны с клинками, накинул на себя видавший виды плащ из медвежьей шкуры. Еще раз заглянув в свой тайник, кузнец достал из него широкий охотничий нож, занявший место на его поясе слева, и несколько прямых метательных ножей, ножны которых расположились справа на пояснице.

- Я обязательно отправлюсь в этот поход, - произнес старик, взял со стола свечу и, кинув ее на свою кровать, направился к выходу. Едва за ним закрылась дверь, как огонь охватил стены и, заполнив его дом, с треском стал пожирать доски, перекладины, кровлю…

Ни разу не обернувшись, кузнец быстрым шагом направился прямиком на пристань, где рослые воины племени медведя снаряжали две лучшие галеры для похода в Хельхейм.

Старик прошел на борт одной из галер и, проигнорировав таскавших мешки с провизией воинов, отправился к носу судна, встав рядом с длинной изогнутой деревянной фигурой в виде головы дракона, которыми племена викингов часто украшали свои галеры. Он всмотрелся вдаль, ветер приятно щекотал морщинистое лицо, подхватывал и развевал по ветру седые волосы, доносил соленый запах приключений.

- Я обязательно отправлюсь в этот поход! – снова произнес кузнец с нотками металла в голосе.

- Эй, ты чего там забыл?! – крикнул один из воинов племени, поднявшись на борт галеры с огромным мешком мяса. Выпрямившись во весь свой рост, он высокомерно посмотрел на старика.

- Да вот, осматриваю корабль, который повезет меня в царство мертвых, – ответил кузнец, развернувшись.

- Чего?! В царство мертвых?! А ну, пошел вон отсюда, старый хрыч, и чтобы духу твоего здесь не было!

- Сынок, я люблю море.  Так не лишай же меня радости постоять на палубе боевого корабля, посмотреть на волны, бьющиеся о его борта, вдохнуть запах моря, почувствовать дуновение легкого ночного бриза. Тем более вполне возможно, что завтра я сяду за весло рядом с тобой.

 - Какой я тебе сынок?! Я - будущий Энхерий! – и воин, скинув с плеча мешок с провизией и быстро закатав рукава, направился к старцу.

К его удивлению, старик не пытался убежать, спрятаться или молить о пощаде – напротив, он гордо выпрямился и всем своим видом бросал вызов надвигающейся угрозе.

Воин занес руку в ударе, а старик уже было приготовился принять этот удар, как вдруг кто-то схватил нападавшего викинга за запястье и рванул назад.

- Уймись, Кнуд, – сказал молодой воин, не спеша отпускать руку викинга. – И немедленно извинись!

- Я, Энхерий, должен извиняться перед этим стариком, по которому Хельхейм[3] плачет? – викинг сплюнул на палубу корабля прямо под ноги старца, резко развернулся и, вырвав руку из пальцев своего соратника, направился прочь.

- Энхерием станешь после смерти, и то если Один позволит, – ответил старик, гордо выпрямившись, Кнуд резко развернулся и бросил на него гневный взгляд, но, увидев вставшего между ним и старцем молодого воина, немного поостыл и, развернувшись, направился прочь.

- Не провоцировал бы ты его, отец. Он и так весь на нервах из-за предстоящего похода.

- Что же он не отказался?

- У него выбора нет, его погнал отец, Хильда его сестра.

- Ясно. Спасибо тебе, парень, приятно, что среди нас есть молодые воины, которые уважают старость. Не скажешь мне свое имя, чтобы я помолился за тебя Богам?

- Отчего же не сказать, меня зовут Гуннульв.

- Прекрасное имя, я рад, что оно досталось истинному воину, – произнес кузнец, присматриваясь к стоявшему перед ним молодому викингу. Тот был высок, жилист, его темные волосы были схвачены на затылке кожаным ремешком и спадали за спину. Взгляд молодого воина был суров и холоден, но в нем читалось почтение к возрасту собеседника. К тому же в его глазах старик прочел боль и увидел множество шрамов на душе, некоторые из которых кровоточили до сих пор.

- Однако я думаю, вам лучше все же покинуть корабль, чтобы не провоцировать других.

- Именно так я и сделаю, – ответил кузнец и направился к трапу, ведущему на пристань.

Сойдя на берег, старик лег на узкую деревянную лавку и, закутавшись в свой подбитый мехом плащ, попытался уснуть, однако сон долго не шел к нему.

 Нет, дело было не в легком ветерке, который гнал белые барашки волн, разбивая их о берег, просто старый кузнец вспомнил себя. Когда-то он был таким же, как юные воины племени медведя: сильным, смелым и не допускавшим иной судьбы, кроме как пасть в бою.

Равно как и новое поколение воинов, он пренебрежительно относился к старикам, и вот сейчас он сам стал настолько никому не нужным старцем, что во всем племени не нашлось ни единого человека, который бы отправился тушить его дом.

[1]Хель - в германо-скандинавской мифологии повелительница мира мёртвых (Хельхейма), в который попадают души попадают всех умерших, кроме героев, погибших в бою, которых валькирии забирают в Вальхаллу

[2]Эйнхерии — в скандинавской мифологии лучшие из воинов, павшие в битве, которые живут в Вальхалле.

[3]Хельхейм (буквально Владения Хель) — в германо-скандинавской мифологии один из девяти миров, мир мёртвых. Это холодное, темное и туманное место, куда попадают все умершие, кроме героев, принятых в эйнхерии.

Глава 2