Читаем Сочинения. Воспоминания. Письма онлайн бесплатно

Антона Сорокина в свое время называли «королем сибирских писателей». Возможно, кому-то это покажется преувеличением. Ведь рядом с ним жили и творили не менее известные литераторы: П. Драверт, Л. Мартынов, Вс. Иванов и многие другие. Но «королевский титул» остался Сорокину. Несомненно, руку к этому приложил и сам Антон Семенович. Вспомним его знаменитые «Скандалы Колчаку», «Газету для курящих», объявление себя кандидатом (номинантом) на Нобелевскую премию. Но это одна сторона жизни Сорокина. Была и другая. Перед нами возникает образ талантливейшего писателя, художника, издателя. Это не прошло мимо современников, которые постоянно подчеркивали его самобытность, отмечали глубокий психологизм, знание быта и культуры казахского народа. За свою творческую жизнь Сорокин, по его словам, написал около 2000 рассказов. Действительно, работал он очень много. Об этом свидетельствует его творчество, начиная с 900-х годов и заканчивая 20-ми годами. При его жизни вышло немало сборников, произведения Сорокина постоянно публиковались в центральной и местной прессе. Да и в наши дни издано несколько книг с его рассказами, хотя издание сорокинского наследия в полном объеме – дело будущего. Незадолго до смерти писатель решил привести в порядок свой архив, разложил произведения по папкам, определил порядок публикаций. Но, к сожалению, не успел закончить намеченное. Последующие попытки собрать в одно издание все его произведения так и остались лишь попытками. И все же справедливости ради следует признать, что постепенно ситуация начинает меняться в лучшую сторону. Стали появляться в научных и литературно-художественных изданиях новые сорокинские произведения. Настоящее издание, не претендуя на всеохватность, является на сегодняшний день наиболее полным. В него вошли произведения, которые либо вообще никогда не появлялись в печати и находились в архиве Сорокина, либо были опубликованы в журналах и газетах, дореволюционных сборниках, к которым вряд ли когда обратится массовый читатель. Все произведения в данной книге расположены в хронологическом порядке. Подобный принцип позволяет говорить о творческой эволюции писателя, особенностях творческого метода и стиля. И здесь тоже возникали определенные трудности. Дело в том, что сам Антон Семенович не всегда ставил дату написания. Кроме того, некоторые произведения ошибочно относят к сорокинским. В данном издании ко многим произведениям даются примечания, помогающие проникнуть в творческую лабораторию художника. Составитель счел возможным поместить в книге статьи, посвященные монодраме «Золото». Одна из них принадлежит перу А. С. Сорокина. Другая написана Г. Шварцем, что позволяет понять специфику театра начала XX века, своеобразие авторского замысла, особенности жанра. Разделы «Воспоминания». «Письма» раскрывают новые грани личности А. С. Сорокина. В сборнике помещены его оригинальные рисунки, фотографии родных и друзей, документы той эпохи. Хотелось бы надеяться, что эта книга окажется полезной для любителей русской литературы, для тех, кто считает себя патриотом Сибирской земли. Тексты А. С. Сорокина печатаются с учетом правил современной орфографии.

Антон Семенович Сорокин – уроженец казахских степей, но более всего – омич, нашедший по воле случая последний приют в далекой и чаемой Москве как «национальный сибирский писатель»…

Родился он в 1884 г. (впрочем, возможен и год 1882-й)[1] в Павлодаре в предпринимательской семье с прочными старообрядческими корнями по материнской и, возможно, отцовской линии. Как писал в 1928 г. близко знавший писателя Василий Ян, «все родные Сорокина были старообрядцы-беспоповцы. Бабушка Антона по матери – Зубова – была „бегункой, убегающей от грешного мира, не принимающая ничего мирского“»[2]. В то же время, по словам жены Антона Семеновича, отец его – «свободный христианин», а мать из старообрядцев[3]. Имя будущего писателя, полученное в честь деда – «сибирского конквистадора, неуемного захватчика киргизских земель», основателя «купеческого могущества фамилии»[4], – предрекало, казалось бы, Антону-внуку совсем иную судьбу, нежели та, что сложилась.

А сложилась она, явно не щедрая на годы жизни (умер писатель в 1928 г.), не гладкая, но вся в ухабах и «вопреки», нередко мучительная, однако при полном владении собой – внешне невозмутимом «королевском» спокойствии и глубокой убежденности в должном для себя. Внутренний кремень при всей уязвимости физической (и не только) – откуда это? Как бы миропомазание на творчество?

Возможно, с одной стороны, здесь сила призвания Антона Семеновича – «неуловимое веяние того, что называется талантом», как признавал, оценивая еще раннее сорокинское творчество, писатель-толстовец Иван Федорович Наживин[5]. Несколько позже поэт сибиряк Н. Е. Янков подчеркивал в письме Сорокину: «В ваших же литературных способностях никто сомневаться не может… как бы хотелось послушать вас, ваши пьесы – прочувствовать ваши душевные переживания, поплакать вашими слезами и посмеяться вашим смехом». «Без сомнения, у вас… талант писателя… Мысли и фантазия у вас богаты», – вторил Янкову другой писатель-рецензент. «Вы тонкий психолог», – отмечал талантливый художник В. Эттель[6].

А вместе с тем (или с другой стороны) случайна ли многолетняя переписка Сорокиных – отца, дяди, самого Антона Семеновича – с В. Д. Бонч-Бруевичем, руководителем редакции «Материалы к истории и изучению русского сектантства и раскола», эпистолярное общение с Л. Н. Толстым? Духовные запросы, поиски в «староверческо-свободно-христианском» роду Сорокиных здесь налицо. И не без оснований, наверное, Л. Мартынов вспоминал о «впадающем в толстовство, кающемся в грехах предков купце Семене Сорокине» – отце писателя[7].

Но обратим внимание: раскол – важная веха в выявлении сущности и одновременно в самом становлении русской души – «русскости» русских (по выводам отечественных мыслителей, например Н. А. Бердяева). «Русские – раскольники, это глубокая черта нашего народного характера», – подчеркивал философ. И продолжал: «Сознание богооставленности… церкви и государства… было главным движущим мотивом раскола», определявшим «искание Божьей правды, странничество… напряженное искание царства правды, противоположного этому нынешнему царству» – «миру во зле». «Отсюда на крайних пределах… „нетовщина“, явление чисто русское». Явление в целом русского – тоталитарного способа мировосприятия-мироощущения, русского типа мышления. При этом, по Бердяеву, «значение левого крыла раскола – беспоповства – в том, что оно сделало русскую мысль свободной и дерзновенной». Здесь несомненна связь с позднейшим явлением русской интеллигенции: духовно, психологически «она наследие раскола», по словам русского философа. И все это очень важно при рассмотрении личности Антона Сорокина.

Сам писатель, его отец и дядя[8] оказались, как ни удивительно, даже причастны начинаниям социал-демократической «Группы инициаторов», взявшейся в эмиграции за формирование библиотеки и архива при ЦК РСДРП. В программе «инициаторов» (один из которых – В. Д. Бонч-Бруевич) и в обращении «Ко всем» говорилось, в частности (п. 8), о задаче сбора материалов по «истории анархистского, толстовского, студенческого, сектантского, раскольничьего» движения в России. Судя по сохранившимся в архиве А. С. Сорокина письмам Бонч-Бруевича (с 1910 по 1916 г.), Сорокины снабжали его адресами и именами старообрядцев разных толков, материалами о них и об их круге. В частности, о знаменитом А. Добролюбове и «добролюбовцах», о В. Драчеве и А. Вахтенко[9], духоборческих общинах, беспоповцах, свободных христианах, о бегунке Сорокины были подписчиками бончевского издания.

Заметим попутно: к сожалению, есть серьезные основания предполагать, что в личном фонде Антона Сорокина[10] сохранились лишь обрывки этого интересного диалога, в котором были заинтересованы, очевидно, обе стороны. С Бончем и его редакцией все яснее ясного, у Антона же Сорокина одним из основных направлений духовно-интеллектуальных художнических исканий была «грядущая революция в религии», поиск смысла жизни, «должного» для человека и человечества в традиционном для русской мысли «богочеловеческом» направлении, «революции через человека», изнутри него, ради высшего, сущностно-человеческого в нем (притом, что «за все я отвечаю в этом мире»)[11]. Значительный пласт творчества Антона Сорокина (взять хотя бы цикл староверческих сказов) напрямую говорит об этом и зле-лжи «исторического христианства». Причем не только официальной церкви, но и ставшего некогда в оппозицию ей старообрядчества (во всяком случае, его представителей), о сокрытии ими евангельских истин, христианских заветов, в которых «тайна вечности» и «страшная сила» – страшная для сильных мира сего, для мира зла вообще[12]. Во многом отсюда проповеднический пафос его творчества.

Любопытно, что еще подростком-юношей он оказался фактически в ситуации конфликта с системой: официальной церковью в лице законоучителя; в ситуации конфликта затем и с близкими, совсем не по-христиански (в восприятии Антона Сорокина) обустраивавшими собственное земное бытие. Первое обстоятельство не позволило ему завершить гимназический курс[13]; второе – скандально противопоставило родственникам, возможно, впервые обозначив мету «сумасшествия» Антонова внука[14]. И если эпатаж, скандалы, а вместе с тем способность погружения в бездны подсознания – балансирование на грани безумия – среди исследователей числятся в кругу приемов творчества или высоко ценимых Сорокиным знаков таланта, гения, то не менее ли верно и другое? Противостояние – посмеяние миру, во зле лежащему, как характернейшее свойство действительно православного отношения к реальности, а потому и принятие поношений от нее?

То есть не идет ли в данном случае речь о невольных проявлениях христианской православной ментальности – кенозиса: самоуничижения, добровольного принятия страдания? Но, по словам современного мыслителя, «кенозис… необходим для осуществления главного упования христианства… нужен именно для того, чтобы человек смог осуществить свою главную задачу – стать проводником Божественных энергий в мире»[15].

Во всяком случае, сам Антон Сорокин разъяснял: «Почему я, обладая литературным талантом, стал первым литературным шутом? Искал всюду… унижение?., делал это бессознательно… Почему мне хотелось получать от толпы пощечины? Потому что это унижение мое было унижением не меня, а бьющих… Всю подлость человеческую я впитывал…» Он обнажал, взрывал прикрытые внешними приличиями ложь и теплохладность, приспособление ко лжи и злу, внутреннее рабство, низость и бесчеловечность отношений. Его «сочинения [проникнуты]…самой нежной любовью к страдающему человечеству». «Веревками моих нервов я хотел бы стянуть с неба на землю солнце», – писал он позднее в отчаянно трагической своей новелле[16].

Между тем первые печатные опыты Антона Сорокина, судя по воспоминаниям, относятся к 1900–1904 гг. (упоминается, в частности, журнал «Будильник»[17]). Знаковым, однако, стало появление «Золота» – «стилизованной монодрамы-примитива в 3-х актах». Относительно времени создания монодрамы есть указания середины 900-х (1904 г.), однако несомненно, что переговоры о ее публикации и постановке велись не позднее 1910-го. В начале 1911 г. она вышла в свет в киевском издательстве «Южная копейка» с предисловием и благословением специалиста по монодраме Г. В. Шварца, а затем трижды издавалась в Москве с посвящением «светлой памяти В. Ф. Комиссаржевской»: в издательстве Н. Орфенова, книгоиздательстве «Звезда» (Н. Орфенова) в 1912 г. и еще раз там же без указания года (Сорокин, правда, в духе «жесткого пиара» заявлял позже о восьми изданиях в Москве и даже о двенадцати)[18]. В одном из анонсов 1912 г. он, сообщая о негативных и положительных рецензиях на «Золото» А. М. Горького, Л. Толстого, М. Арцибашева, И. Наживина, И. Рукавишникова, В. Гофмана и др., подчеркивал, что «пьеса отредактирована В. Ф. Комиссаржевской» и имеет «выдающийся успех на сцене»[19]. Относительно якобы «отзыва Толстого» отметим, что Государственный музей Л. Н. Толстого еще в 1959 г. вспыхнувшую было сенсацию – обнаружены письма Толстого! – погасил, поскольку «переписка А. С. Сорокина с Л. Н. Толстым оборвалась в 1908 г.».

А «за 1906–1908 гг. в архиве Толстого хранятся четыре письма» Антона Семеновича. И дважды Толстой действительно отвечал ему: 26 июня 1906 г. и 15 декабря 1907 г. Оба письма по копиям опубликованы в 76-м и 77 томах Полного собрания сочинений Льва Николаевича (в фонде Сорокина их, к сожалению, нет). То есть переписка-то – факт! Но «отзыва» нет. В этом весь Антон Сорокин. Впрочем, конечно, не весь, однако «скандалы», «хулиганство» – отсюда. Но, как давно заметил Вс. Иванов, Сорокин не обманщик, а выдумщик – фантазер, вплетающий в фантазию самую жизнь свою и жизнь, его окружающую.

Так или иначе, а ко времени появления «Золота» Антон Сорокин прошел через процедуру призыва в армию (1906 г.) – «вынул дальний жребий», стал участником и лауреатом фотографических конкурсов (оказался удивительным изобретателем и мастером), в 1909 г. женился, окончил бухгалтерские курсы, чтобы «быть финансово независимым». Начиная с 1915 г. и почти до конца дней своих исправно, даже смертельно больным, служил, получая крохи, по линии врачебно-санитарного отдела управления железной дороги. Служил в условиях жесткой, беспощадной реальности. Один только штрих из 20-х гг.: «…мне сказали: кредиты все распределены, на вас кредита нет, мы вас сокращаем. Я… ответил: „Вы распределили кредиты, на мою долю кредитов нет, – значит я умру“». «Это было сказано так просто, – вспоминал М. Никитин, – что я не выдержал».