Читаем Я Вас помню онлайн бесплатно

– Алло, Сара? Здравствуй. Не занята?… Хорошо. Как работается?… Даже так? Странно, ты вроде так рвалась туда. Что, в родном гнезде поуютней, да? Ну, всё познаётся в сравнении, ты знаешь. А обратно когда?… Конечно соскучился, я же порядочный муж. Без твоего пристального внимания натурально чахну.

…Слушай. Извини, что поздно, просто. Послушай меня, пожалуйста. Тут. В общем. Я не знаю… Нет, нет! Ничего не случилось! Точнее: ничего страшного не случилось. Я… да я пытаюсь сказать! Подожди, дай с мыслями собраться. Ко мне, вернее к нам, сегодня приходила Лиззи.

…Какая? Наша, Сара! Наша Элизабет!… Да ладно?! Что, похоже, что я шучу?… Уж извините – не тот случай! И нет, мне не показалось! Давай… подожди! Давай так – я тебе сейчас расскажу, как было, а ты уже решай: показалось мне или нет. Ладно?… Спасибо.

…Знаешь, забавно. Я, вообще-то, сегодня работать должен был. Днём пришло уведомление, что свет отключат. С середины дня и уже до конца. Ну, я отработал, смену сдал, пошёл домой. Часа не прошло, как пришёл, – звонок в дверь. Думал, что ты. Да, знаю, что редко такое бывает. Поэтому не спрашивал, просто открыл.

И всё.

«В смысле?»… Сара, я… ладно, ладно. Я открываю дверь, передо мной стоит девушка. Девушка, ну вот о-о-очень похожая на Элизабет. Я ещё не настолько удивился, а она спрашивает: «Извините, вы Дикон Брюс Джексон?» И вот. Сара, у неё даже голос был… Да, как у… да. И я стою, и вроде как помню, что да, я – Дикон Брюс Джексон, но вот это вот банальное «Да» ей реально ждать пришлось, понимаете? Не знаю, как долго, не считал. Я просто стою и уже думаю: или я сплю, или. Нет! Вот об этом я точно не думал! Просто, даже если так: прошло уже сколько? Пятнадцать лет, Сара! И передо мной, если уж на то пошло, стояла вот та Лиззи, которую мы тогда проводили! Это я к тому, что за такое время, хоть немного, но положено состариться. Я говорю – «Да», и она так – голову опустила, пальцы мнёт и говорит: «Это прозвучит очень глупо, но, кажется, я вас помню».

…Да, именно так, Сара! «Я вас помню». Знаете, я тоже сперва подумал: может, кто-то с магазина, кто раньше работал, сказал кому-нибудь лишнего. Я бы даже посмеялся, но не в этот раз, простите. Поэтому не стал дальше в памяти ковыряться. Вроде уже более-менее понял, что всё это – вполне себе наяву. Просто спросил: «А откуда?» Наверняка выглядел в этот момент… да, мягко говоря. И она тоже так, не то, чтобы пол глазами сверлила, но ответа пришлось дожидаться…

…И вот тут… да-да, не торопи, я не из желания саспенс нагнетать! Дай с мыслями собраться!

И тут она говорит: «Её ведь Элизабет звали, да? И сегодня – 15 лет, как…» Дальше может, она ещё что-то говорила, но честно – я просто потерялся. Не знаю почему, но вспомнил. Вспомнил, как тогда врач передо мной стоял и так же мямлил. Не знаю, насколько я вот так отключился, но, когда снова пришёл в себя, понял две вещи – она хочет мне что-то сказать и это явно не на пять минут. Я пригласил её войти.

Оно и логично – в конце концов, она не ломилась к нам и ничего не требовала: это уже, как минимум, давало ей право переступить порог… Конечно, гостям – почёт и уважение, даже незваным. Мы вошли, и я ещё не успел закрыть дверь, как она сказала: «Да, почти всё так…» Я не сразу понял о чём речь. Будто поняв моё молчание, она сказала: «Как она мне говорила» – и сразу показывает на то место над столом. Помнишь, там картина Лиззи висела?… Да, такой единорог, непонятный. Показывает и спрашивает: «А куда Джорджи ускакал?» Потом к холодильнику подходит… да, она разулась, не переживайте. Подходит к холодильнику, рассматривает, говорит: «А где тот автобус красненький, из Лондона?» Я опять в шоке. Просто… Девушка, как-то уж слишком похожая на Лизу, спрашивает у меня то, что могла знать только Лиззи, и тут даже дело не в том, что она это знала, а в том, с какой интонацией задавала вопросы, понимаете? Называла эти вещи так, как могла называть только она! Только наша Элизабет!

Я стою и просто не знаю, что ещё можно сказать.

Но, вроде после третьего или четвёртого вопроса… Странно, что её не смутило вот это вот бессознательное молчание. И вот до меня, наконец, дошло. Просто уже не дожидаясь момента, спросил…

– Откуда ты всё это знаешь?

– Я, – девушка снова ненадолго замялась с ответом, но на этот раз окончание паузы не обозначилось нервным разминанием рук, – Я была здесь. Но давно.

– Давно?

– Ещё до рождения.

– До рождения? – Дикон вновь ощутил попытку окончательно обрубить и без того не самую стабильную связь с действительностью: он видел, что ему ещё что-то говорят, но каждое слово звучало настолько протяжно и гулко, будто доносилось как минимум с другого конца света, – Так. Стоп! Подожди. Я сейчас.

Захотелось срочно удостовериться в реальности всего этого. Если следовать шаблонным реалиям довольно низкопробного кино, для этого наверняка бы потребовалось минимум граммов пятьдесят спиртосодержащего. Но холодильник стоял за спиной у его гостьи и ломиться к нему ради того, чтобы вот так прийти в себя, почему-то казалось даже более поганым поступком, чем выставить её за дверь минуту назад.

Зато ванная была ещё ближе. И была она не спереди, а справа. Разрядив прямо в лицо пару полных ладоней ледяной проточной жидкости, Дикон невольно выдохнул – кажется, сработало. По крайней мере, равномерное шипение работающего смесителя уже не напоминало сдавленный свист воздуха, выходящего из пробитой шины.

– Значит, – ему настолько хотелось уже окончательно разобраться во всём, что слова посыпались наружу ещё до того, как он вышел из ванной. – Ещё до рождения, да? Мне не послышалось?

– Нет.

– Хорошо. И как это понимать? – ему пришлось постараться, чтобы вопрос не прозвучал с откровенным нажимом.

– Я не знаю.

Видимо, получилось так себе: в её интонации отчётливо слышался испуг, хотя выражение лица осталось неизменным. Дикон понял, что стоит реабилитироваться: не было у него стремления выдавливать из неё факты.

– Я тоже. Но одно я понимаю точно – ты бы сейчас не стояла здесь, если бы не спросила про Лизу и про, – он рефлекторно махнул рукой пару раз, как бы обозначая и без того понятные места, – про вот это вот всё. Да, она умерла. Пятнадцать лет назад, в этот самый день. И ты, наверное, даже не представляешь, насколько сильно ты на неё похожа, – Дикон почувствовал, как дрогнул его голос на этой фразе, но сдерживать себя не стал. – Поэтому… всё это звучит и выглядит как полный бред, но теперь я правда хочу знать, что ты имеешь в виду.

Здравомыслие понемногу брало верный курс: не отметая несомненные доказательства реальности происходящего, одновременно требовало дополнить картину ещё несколькими деталями.

– Но сперва, – девушка не слишком стремилась продолжать расставлять все точки над «ё» и хозяин квартиры не удержался от такой возможности всласть откормить собственное любопытство. – Я уже понял, что ты меня знаешь. А тебя-то саму как зовут?

– Дорис.

– Дорис? Мы, – пришлось снова выдержать паузу: не специально, просто сходу подобрать слова пока не получалось. – Мы так хотели Лиззи назвать. Если ты. Не знаешь.

– Знаю.

Теперь она говорила куда более уверенно и спокойно. Это был неплохой сигнал к тому, чтобы больше не медлить и уже перейти к пока ещё главенствующей теме разговора. Но этот шанс Дикон упустил.

– Господи, – он вновь пытался быстро распутать образовавшийся в голове клубок непонятных и неадекватных диалогов, но это оказалось не так просто, – Нет, это… Это слишком странно. Ты говоришь, что помнишь всё это. Ещё до… до рождения. И ты, наверное, не знаешь, как вообще можно это объяснить? Ну, в смысле что логически.

– Вряд ли.

– Вот! Уже что-то. Хоть какие-то смутные сомнения.

На мгновение прервав зрительный контакт, Дикон зацепил взглядом обеденный стол в гостиной. Ещё одна комната справа, да и дверь была не заперта. Может, если бы приметил чуть раньше – продолжили бы разговор там. Как и положено, если уж говорить о «почёте и уважении к гостям».

Стоило помянуть чёрта. Или нет – всё-таки таких вот гостей принимать ещё не доводилось.

– Дори, извини, но я попробую угадать: ты любишь зелёный чай? Без сахара, и лучше с запахом… лайма?

– Да, всё так.

– Будем считать, что это… логично.

Дикон разлил горячий ароматный «Лемонграсс» в объёмные глиняные пиалы – давний презент супруги из очередной командировки. Изначально их было 4. О том, почему стало на одну меньше, он уже и в самом деле не помнил.

Дорис сидела на когда-то любимом месте Элизабет. И пила тот же чай, который когда-то любила Элизабет. Вроде как это должно было навеять горсть тоски, хотя бы слегка разбередить уже зарубцевавшуюся в памяти рану. Но пока что происходящее понемногу начинало напоминать практически обыденное семейное застолье. О том, почему всё именно так происходит, пока не хотелось даже предполагать.

– Ладно, – спустя почти полчашки, Дикон таки решился продолжить диалог, – Тогда скажи, а как давно, ну, ты это поняла?

– Что? Что помню вас?

– Да.

– Четыре года назад.

– И как это случилось? То есть, с чего началось?

– Когда мы с родителями переехали. Отцу предложили работу в большом городе. Я тогда ещё не понимала почему, но меня сразу, как только он рассказал об этом, сильно потянуло именно сюда. Мама сперва не соглашалась, но, кое как, мы её уговорили.

– Моя жена тоже не местная. Тоже когда-то не хотела уезжать. Теперь вот местами поменялись, – Дикон осёкся, в очередной раз не подумав, что, возможно, повторяет уже и без того известное, – Извини.

– Ничего. А после переезда, сразу, вот только с поезда сошли, начала ловить себя на мысли, что уже была здесь. Всё было, настолько знакомо, будто здесь прошла вся моя жизнь, а не там. Странно, конечно, но ладно, старалась не обращать внимания. А неделю назад решила прогуляться после школы и, ноги будто сами привели меня сюда, – она засмеялась, держащие пиалу пальчики слегка дрогнули, – Можно сказать, в самый распоследний момент одумалась.

– Получается, могли бы ещё неделю назад встретиться, да?

– Наверное. Тогда это действительно показалось случайностью. Пока мне не начало казаться, будто я кого-то слышу. Прямо вот у себя в голове. Не то чтобы внутренний голос, интуиция, всякое-такое. Скорее, будто кто-то очень настойчиво просил, чтобы я вернулась сюда.

– И не говорил зачем?

– Сперва – нет. Я даже думала обратиться к психиатру. Не успела. Не помню уже точно, в какой момент, но этот кто-то вдруг представился. Точнее – представилась. И начала понемногу рассказывать о себе. А ещё о том, почему меня так тянуло именно сюда и почему всё вокруг с самого начала казалось настолько знакомым.

Дикон вновь осёкся, едва удержавшись от желания убедиться в правоте внезапно осенившей его мысли и тем самым сразу подытожить медленно движущееся к развязке повествование.

– Сказала, что её зовут Элизабет Джексон. Что она умерла пятнадцать лет назад и что в этом доме живут её мама и папа. И что она очень хочет увидеться с ними. И ещё зачем-то извинилась. Сказала, что очень надеется, что это не продлится долго. Я не знаю, как это расшифровать.

Да. Он был прав.

Теория, изначально напрочь лишённая даже намёка на здравый смысл, по крайней мере в разрезе стандартного мировосприятия, теперь стремительно связалась достаточно прочной и ровной цепью, в которой каждое событие логически дополняло другое. По крайней мере, так хотелось думать и в это хотелось верить. Сейчас хотелось.

Всё же здравомыслие воспользовалось своим правом на слово и решительно потребовало таймаут. Дикон отодвинул уже почти пустую пиалу и, уделив немного больше времени на порядочный разбор мыслей, обратился к своей гостье.

– Это всё, конечно, здорово и даже понятно. Но, Дори, поймите меня правильно, пожалуйста, – вы так неожиданно появились, что я пока не знаю. Не знаю, что делать. С одной стороны, правда, очень хочется верить во всё то, что вы рассказали, хоть это и звучит… мягко говоря, странно. С другой – ещё есть не один и не два вопроса, на которые хотелось бы получить ответы. Но не сегодня и не сейчас.

– Да, конечно. Я понимаю.

– И за это вам огромное спасибо, – Дикон даже не заметил, как едва прибавилась громкость его голоса: видимо, как остаточное явление от снижения неожиданной моральной нагрузки, – Только не думайте, что я вас выгоняю.

– Ни в коем случае.

– Это хорошо. А, да. Самое главное-то чуть не забыл. А как мне найти вас? Ну или Вам – меня? Это ведь не первая и последняя встреча?

– Нет, точно нет. Запишите мой номер.

– Диктуйте. Я сделаю дозвон.

… – В общем, как-то так. Поговорили и разошлись… Я пока не знаю. Выходной послезавтра будет, может увидимся… Да, хотелось бы. Просто как-то слишком хорошо всё сходится… Ага, будто так оно и есть. Хотя всё равно звучит… нет, не совсем бредово, но просто так верить тоже не получается. Ладно. Спасибо, что выслушала… Конечно! Я позвоню… Да, теперь уж точно. Ещё созвонимся. Спокойной ночи.

… – Вечер добрый, Сара. Как вы там?… Не поверите, но я тоже по вам скучаю… Это вы шуточку шутить соизволили?… Да-да, конечно. Конечно, как же мне тут скучать, когда такие вещи дивные происходят. Я уже говорил, что понимаю, как всё это звучит со стороны, но, тем не менее. Просто поверьте мне. Кстати говоря, мы снова виделись. Сегодня… Не знаю, вроде как кое-что немного прояснилось, а вроде как – наоборот, только сильнее запуталось. Давайте я расскажу. Может, вместе сможем разобраться…

***

Пару дней назад, он совершил по-настоящему непростительную ошибку. Закрыв за Дорис дверь и выкурив последнюю за день сигарету, сразу пошёл спать. А пиалы с остатками чая так и остались стоять на столе. Немытые, не вытертые и не убранные обратно в шкафчик.

Сара бы такого ни за что не простила. К счастью, Дикон вовремя одумался, и к утру следующего дня абсолютно все составляющие столь памятного сервиза стояли на прежних местах, чистые и отполированные чуть ли не до зеркального блеска.

Сейчас же он делал очередную выгрузку ежедневных отчётов и откровенно халтурно пытался отделаться от мысли, что та незапланированная встреча не просто нарушила привычное течение жизни, а как-то стремительно и незаметно прочертила жирную линию с отметкой «ДО/ПОСЛЕ». Будто в привычную утреннюю чашку чая внезапно добавилась ещё одна ложечка сахара – не понятно, стоит ли привыкать к этому, или же оставить всё как было.