Читаем Нешкольный дневник онлайн бесплатно

Мы сидели с начальником отдела нравов гор милиции майором Голубцовым и пили чай. Выражение лица майора было определенно сумрачным. То ли на него дурно действовал чай своей безалкогольностью, то ли присутствие третьего лица — господина Соловьева — навевало определенные мысли… так или иначе, Голубцов был мрачен. Зато Соловьев резвился вовсю:

— Товарищ Майор, вы, наверное, сегодня дурно спали? Нет, при вашей работе и ночной загруженности это, конечно, не удивительно. Я слыхал, каждую ночь на улицы города выезжают два патрульных автомобиля и катаются по известным улочкам, да? Высматривают жриц любви, которые ведут себя плохо, так, что мама может поругать?

Голубцов ничего не ответил. Сидящий с нами за одним столом Соловьев вообще был человеком бесцеремонным, болтливым и начисто лишенным такого качества, как деликатность. О, Соловьев!.. Эту птичье-певческую фамилию носил весьма известный в Саратове тусовочный персонаж, без которого не обходилась ни одна мало-мальски значительная презентация или, с позволения сказать, светский раут. Соловьев был весьма своеобразным господином, в нашем городе он владел парой контор по «прокатке» гастрольных туров знаменитостей. Парень этот был, прямо скажем, без царя в голове, хотя и с фамилией бытописателя царей, историка Сергея Михайловича Соловьева. Он любил эпатировать общественность выходками самого сомнительного свойства, — например, брался устраивать фестиваль джазовой культуры, а потом сводил его к тому, что напивался в ночном клубе с парой десятков выписанных откуда-то из Сенегала негров, умеющих дуть водку, но едва ли знающих, куда дуть применительно к духовому инструменту.

Господин Соловьев пробовал себя и в издательской деятельности, выпустив в свет сборник собственных опусов под многообещающим названием «Жопа». Это не смешно. Это скорее грустно, если учесть, сколько по-настоящему даровитых литераторов не находит применения своим текстам. Это я знаю как издатель. Тем более грустно, что качество опусов нашего Соловьева и их внутреннее наполнение совершенно соответствовали продекламированному в названии анатомическому фрагменту. Сколько уж он отгрузил издателю (не моему!) денег, остается, как говорится, коммерческой тайной.

— Я тут недавно узнал, — продолжал Соловьев, жонглируя чашкой, — что ваш отдел накрыл очередной замечательный притон, который организовали не где-нибудь, а в Доме молодежного творчества, бывшем Дворце пионеров и школьников имени Аркадия Гайдара! Говорят, там имел свою поляну известный прохиндей Колесников, он же Гоша — Пятое колесо?

— Да, — мрачно подтвердил Голубцов и вопросительно посмотрел на меня: — Антон, вы… закончили?

Помимо издательской деятельности я занимаюсь журналистикой и в тот момент готовил пресс-релиз для интернет-издания по деятельности полиции нравов в нашем городе. Именно по этому поводу я встречался с начальником соответствующего отдела городского управления внутренних дел майором Голубцовым. Соловьев же, как известный деятель и даже депутат областной думы, должен был прокомментировать ряд моментов… в общем, вот он и комментировал. Я уже пожалел, что связался с этим типом, но куда от него денешься — я его много лет знаю.

— Честно говоря, — продолжил Соловьев, гарцуя на стуле, — это не для печати… не вижу смысла в деятельности твоего отдела, майор. Только без обид… Что вы можете? Все равно проституция из уголовного права перекочевала в разряд административных правонарушений. Ну принимаете вы нескольких девиц, тащите их в свой отдел, оформляете задержание, кто первый раз запалился — печатаете пальчики и заводите досье, и отпускаете. Что, не так?

— Так, — нехотя признал майор Голубцов.

— В нашем городе девочки и так легально работают. Стоят себе на Большой Казачьей, в народе известной как Большая Сосачья, и в ус не дуют. Нет, я понимаю, вы ведете учет, медосмотры бесплатные им организуете… только что толку? Кстати, — обернулся он ко мне и хитро подмигнул, — ты, Антоша, слыхал о том, что недавно подчиненный товарища майора, вот из отдела нравов, некто Кружилин, проводил профилактический рейд по торговцам порнухой. Так вот, он конфисковал у барыг большую партию CD и DVD дисков, среди которых попалось около двадцати экземпляров фильмеца… знаешь, как назывался? «Менты: отдел нравов»! Про двух коллег майора Голубцова, которые расследовали ограбление секс-шопа. Из него похитили что-то там двести фаллоимитаторов и вообще… Хо-хо-хо!!

— Очень смешно, — отозвался Голубцов, который, не собирался оставаться в долгу. — Что касается вас, Соловьев, говорят, вы на днях устроили дебош на свадьбе вице-мэра — распотрошили подушку, извалялись в перьях и ползали по столу с кудахтаньем и воплями «Я курица-несушка!!!», а? А потом, когда вас выгнали из банкетного зала, вы пошли в сауну, вызвали девочек, покидали их всех в бассейн и кричали, что сейчас будете устраивать чемпионат города по плаванию среди блядей. В разгар чемпионата, кажется, приехали наши сотрудники. Кстати, там был и Кружилин, по поводу которого вы так иронизировали. А так же капитан Никифоров.

Соловьев скривился и, явно желая перевести разговор на менее щекотливую тему воскликнул:

— Да, Никифоров! Он, кстати, мой бывший одноклассник! Забавный такой тип. Антон Сергеевич, торжественно обратился он ко мне, — ты слышал про главную достопримечательность городской полиции нравов? Это капитан Никифоров. Путаны в нем души не чают. Он им отец родной. Вот не поверишь!..

Улыбка Соловьева не оставляла сомнений в том, что лично он не питает никаких иллюзий в отношении капитана Никифорова и его связи с его подопечными, дамочками по вызову.

— А вот на счет Никифорова нечего проезжаться, — хмуро заметил Голубцов. — Он в самом деле за свое дело болеет. В отличие от некоторых.

— Да! — Хихикнул Соловьев. Болеет… мгм… знаю я, чем на Большой Казачьей болеют… А ты, Антон, не слыхал очередную легенду о подвигах капитана Никифорова? Это же какой-то нравственный Геракл! Не слыхал? Так я тебе расскажу. Дело было не так давно… Некто Колесников, или Гоша — Пятое Колесо, мы его уже сегодня упоминали…

— Короче!.. — оборвал его Голубцов, который при всем своем хладнокровии уже не мог терпеть ехидного тона Соловьева. — Я сам расскажу. Тем более, что там не было ничего смешного…

— …И вовсе ничего смешного! — сказала невысокая девица в светлом платье, покосившись на свою трусливо улыбающуюся подругу. — Там капитан, как бы не дошло…

— Что такое? — спросил Никифоров.

— Да Иринка, она из «Снегурочки», ты знаешь… в общем, ее ребята Пятого Колеса приняли. Такие уроды!

— Пятого Колеса? Колесникова что ли?

— Да его, козла! Колесо в непонятках, у него кто-то стырил пять штук баксов прямо из хаты… ну и маякнули, что это Ирка, она ж у него последний раз была. Вот ее и потащили. Колесо со своими уродами в спорткомплексе «Карусель» отвисает.

— Где? — вздрогнув, спросил Никифоров. — В «Карусели»?

— Ну да, они там по ночам куролесят. Их там три машины стоит, значит, кроме Ирки еще подтянут. Капитан, а! Ведь поуродуют девчонку…

— В «Карусели», — пробормотал Никифоров, — твою мать… А что же вы своих заступников из «крыши» не подтяните, если так?

— Да кто ж сунется против Колеса? — пискнула вторая девица. — Выручи, дядя Коля! А то Ирка… и вообще… А мы с тобой рассчитаемся!

— Знаю я ваши расчеты, — мрачно сказал Никифоров. — «Карусель»… Н-да. Катя, Катя… — пробормотал он.

— Да там Ирка, а никакой Кати там нет…

Никифоров снял телефонную трубку и произнес:

— Кружилин, зайди. Да, дело есть. Тут в «Карусели» нарисовались ребята Колеса… Что? Да ты что, сдурел? Сами разберемся. Поехали, говорю. А я пока выясню через диспетчера, поступили ли заказы из «Карусели» на вызов… Да.

Заказы поступили. Никифоров и Кружилин сели в патрульную машину и выехали к «Карусели». Никифорову с самого начала было ясно, что если в спорткомплекс и удастся проникнуть, то только хитростью.

Они остановились у «Карусели». Кружилин оглянулся и сказал:

— Заказ прибыл.

Заказ прибыл в виде изрядно раздолбанной зеленной «Бэшки» с провисшим передним бампером и треснувшим передним стеклом. Из машины, словно нехотя извлек свои перекаченные телеса угрюмого вида хлопец, а за ним одна за другой полезли размалеванные, как последние шлюхи, три девицы в совершенно одинаковых укороченных кожаных курточках, которые майор Голубцов именовал «поддергайками».

— Ага, секс-контингент поступает в распоряжение заказчиков, — откомментировал Кружилин. — Эти девчонки, кажется из «Затейницы». Ну и название у конторы!

— Сиди тут, — сказал Никифоров. — Если что, позову.

И, выйдя из машины, направился прямо к новоприбывшим. Он подошел к невозмутимо упершемуся в него бычьим взглядом амбалу и проговорил:

— А, привезли телок? А че это они у тебя, эти чиксы, стало быть, какие-то потасканные, парень? Сами, что ль, на хор ставили всей кодлой — проверяли функцион-набельность?

— Э, козел… — целомудренно пискнула одна из девиц, вероятно обидевшись на грубое слово «функционабельность», но парень жестом велел ей замолчать. Никифоров понял, что его не признали и, видно, думают, что он из числа людей Колеса и принимает заказ. Охранник из «Затейницы» сказал:

— А ты че, новый у Колеса? Че-то я тебя раньше не видел.

— Новый, новый, — махнул рукой Никифоров. — Вчера только взяли, долго гонялись, кредитными карточками в хвост махали, миллионы предлагали.

— Ладно, гони лавэ и забирай телок, — отозвался здоровяк, совершенно проигнорировав потуги капитана на юмор. — Погоди… да ты не мусор ли? Тогда тебе тут ловить нечего!

— Помоги, — сказал Никифоров, — там девчонку расписать могут по полной программе. А туда, в «Карусель», кроме как вместе с твоими девчонками не пролезешь.

— Да пошел ты! — буркнул парень. — Че ты мне тут паришь? Новенький… Телка та, она ж не с нашего агентства. Да мне на нее…

И он сказал, что именно и как ему на нее.

— Нет, это ты новенький, — сказал Никифоров тихо, придвигаясь к верзиле.

— Э-э, ты че? — заревел тот и. выставил вперед здоровенную ручищу, но она хватанула только воздух, который, как из-псггао, имеет газообразную консистенцию, и потому зафиксировать его в кулаке довольно затруднительно. Никифоров же довольно легко уклонился от неуклюжего выпада охранника юсорт-агентста «Затейница» и, все так же не сходя с места, сначала нанес молниеносный удар прямо в солнечное сплетение, отчего верзилу неотвратимо скрутило спазмом боли, а потом опрокинул на асфальт двумя короткими мощными ударами левой руки. Затем распахнул дверцу <<бэхи>> и легко, словно это был маленький ребенок, а не внушительных размеров амбал швырнул незадачливого «затейника» на переднее сиденье рядом с водилой. Все это произошло настолько стремительно, что представительницы первой древнейшей профессии не успели и пикнуть.

— Э, че он творит!

— Мусор, что ли?

— Да нет, он из полиции нравов… Я его знаю, он в прошлый раз меня шмонал, а Лидка полы подметала в их отделе… у них уборщицы по разнарядке нету.

— Девчонки, за мной! — скомандовал Никифоров.

— А че, че такое? Мы ниче!

— Да ладно, решим, — махнул рукой капитан. — Представьте на несколько минут, что я вместо этого вашего сутера.

И он кивнул на горе-«затейника», корчившегося на переднем' сиденье машины.

После того как Никифоров нажал на кнопку электрического звонка у самого входа в комплекс, клацнул замок, огромная, окрашенная под золото дверь со встроенным в нее пуленепробиваемым тонированным бронестеклом (любит Колесо безопасность!) бесшумно отворилась — и появилась подозрительная рябая физиономия с топорными чертами.

На харе моргнули маленькие черные глаза и с сомнением уставились на капитана.

— Девчонок вызывали?.. — спросил Никифоров.

Тот окинул взглядом девушек из «Затейницы»:

— Ага.

На лице рябого появилось нечто вроде довольной улыбки, что приоткрыло целую таблицу Менделеева — начиная от подозрительного тусклого металла, сильно смахивавшего на нержавейку, и заканчивая золотыми коронками и двумя белоснежными фарфоровыми зубами.

— A-а, проходите, — проговорил он, и в его руке появилось несколько долларовых бумажек — А ты куда? — проговорил он, когда Никифоров пристроился вслед последней девчонке и решительно шагнул к дверному проему. — Вот тебе бабки, и вали обратно в тачку!

— Давай, — беззаботно произнес Никифоров и, приняв деньги, внезапно перехватил рябого за указательный и большой пальцы и завернул так, что тот заверещал, как поросенок при заклании, и, изогнувшись от боли, тотчас получил впечатляющий зубодробительный удар в челюсть…

Его развернуло на сто восемьдесят градусов, и Никифоров, не отпуская жалобно хрустящих пальцев рябого, дослал беднягу в отруб коротким, выверенным, молниеносным тычком в основание черепа. Тот ткнулся лбом в стену и медленно сполз вниз. Капитан проследил взглядом траекторию его падения и произнес, не меняя интонации:

— Звиняйте, дядьку. Работа такая. Ну что, пошли, девчонки!

— Где это ты так научился? — спросила одна из проституток.

— А я раньше в СОБРе работал, — сухо ответил капитан. — Пошли, что ли. Кружилин, со мной!

В просторном предбаннике сауны — конечном пункте их следования — они застали четверых парней и пузатого типа с красным лицом. Завернутый в простыню, как римский патриций в тогу, тип пил пиво и заедал раками. Впрочем, при появлении Никифорова он медленно поднялся и спросил:

— А тебе… что здесь надо?

— Где Ирка? — спросил Никифоров.

— Какая Ирка?

— Не крути, Колесо. Ирка, на которую маякнули, что она у тебя пять штук баксов взяла.

Колесо побагровел еще больше, хотя, казалось, окрас его кожных покровов не позволял сделать цвет еще интенсивнее.

— Ты, между прочим, в частное владение влез, капитан, — сказал он громко. — Так что как бы неприятностей у тебя не иышло. Нет тут никакой Ирки. Оставь девчонок и вали. Ты у меня и так уже вот где!..

И Колесников ясно обозначил где. Никифоров даже не посмотрел на него, а, отодвинув попавшегося на пути охранника Колеса, распахнул дверь в парную. Колесников с неожиданной для его тучного тела прытью подскочил к капитану и открыл было рот, чтобы выдать очередную ремарку, как Никифоров развернулся и с разворота залепил в красную рожу. Колесников закатился под стол не хуже, чем если бы он был настоящим колесом.

— Скверная история, — закончил майор Голубцов, — в парной оказалась эта самая Иринка. Валялась в кровище. Девчонку отделали по полной программе, и бог весть что с ней еще сталось бы, не подоспей Никифоров. Он, конечно, молодец. Ну кто будет так рисковать из-за какой-то проститутки, да? Вот, к сожалению, у нас многие так думают. А он думает иначе.