Читаем Трёхмерное пространство онлайн бесплатно

Город был перенаселен. Центр притяжения. Такая судьба грозит любому месту сосредоточения торговли, искусства, технологий и, как следствие – денег. А за деньгами тянется и все остальное: богатство и в противовес ему, антагонистом – бедность. Где бедность, там преступность. Чтобы бороться с преступностью есть правоохранители. Последние это власть.

Люди издавна, не умея самоорганизоваться, не умея защититься друг от друга (несмотря на наименование себя «венцом» эволюции), решили наделить себе подобных исключительными правами. Правами превосходными. Государство. Договор. Впоследствии, всю человеческую историю первые борются с «превосходными». К 21 веку это стало Абсолютом социальной идеи, мечтой о свободе от гнета, в который «неспособные» ввергли себя добровольно. Более того, в начале и затем тысячи раз они попросили вновь и вновь властвовать над ними.

«Венец» категорически отказывается воспринимать на веру опыт праотцов. Генетическая память отсутствует. Уровень IQ подскакивает у единичных индивидов хаотично, как сбой в компьютерном алгоритме, как случайный метеорит ставший причиной возникновения новой жизни. Только этот сбой является по сути секретом эволюции. Алогизм. Он позволяет двигаться человечеству дальше. Но наиболее выдающиеся (не всегда интеллектуально) научились умело пользоваться таким явлением, максимально сдерживая развитие своего вида в целом.

Говоря о генетической памяти прямым подтверждением, является «новизна» той самой абсолютной идеи. В V веке до нашей эры в Древнем Риме впервые словесную форму обрел уход плебеев за черту города – «сецессия». Целый класс восставал, когда попрекались его права. Когда власть ужесточалась и неравенство становилось невыносимым.

Но, спасибо генной амнезии и необратимому развитию человечества. И если бы, человек придумал бы что-нибудь этакое, а именно – чем заняться после очередной революции, кроме как отдаться под волю новых желанных «превосходных», то история пошла бы по другому пути. Напрашивается вывод – уровень развития, интеллектуальное богатство не позволяет идти иначе.

В прайд приходит новый лев, молодой и сильный. Изгоняет старого вожака, убивает его потомство. Плодит своё. Охота, добыча. Все питаются наравне, кроме слабых и старых – они умирают первыми. И повторение. Когда смотрим на мир животных, то он представляется жестоким. Но при вдумчивом рассмотрении выходит очень «социально» и человечно. Действительно жестоким это становится, когда причиной происходящего служит тщеславие, жадность, похоть. Причины-выродки – побочные последствия подсознания, того самого, которое возвело нас на вершину пирамиды. Совершая поступки с присущими желаниями, почему-то человечество стало считать себя высшим среди всего в природе. Ошибка подсознания, приведшая к ошибке в маленькой частности – понимания собственной уникальности каждым индивидуумом. Парадокс, но зараза не зародилась у единицы, она – создана массовым сознанием. И затем передалась, как вирус на каждого. Наиболее верующие культивируют ее, поддерживают ее жизнедеятельность, взращивают, распространяют обратно в общество и своим потомкам.

А пока, я проснусь, умоюсь, поем, оденусь, поеду на общественном транспорте/пойду пешком/поеду на машине к месту выполнения своей рабочей функции, сделаю свою работу, поем еще один раз, поеду на общественном транспорте/пойду пешком/поеду к тому месту, с которого начал, умоюсь, разденусь, поем, посплю. В конце перестану существовать. Если ряд факторов сложится успешно, то я смогу выполнить ряд побочных действий, дабы развлечь себя и возможно даже продолжу свой славный род, дав шанс своему генному продолжению сделать что-то подобное.

Будильник. Клиент придет в 11.00, поэтому Вика поставила будильник на «пораньше обычного». Надо подготовить мастерскую. Проверить наличие красок, стерильных игл, исправность машинки и главное – не «прикрыли» ли мастерскую за ночь.

Сплошь и рядом смотрители закрывают частные предприятия во исполнения постановления Правительства «о блоках». Теперь любые услуги – будь то частные или государственные могли оказывать только специально обученные профилированные специалисты в стандартизированных учреждениях – «блоках». Государство еще не дотянулось до такого направления, как тату, попросту считая его андерграундным, не прибыльным и даже маргинальным. Несмотря на то, что поправок в части создания программ образования по направлению тату не ввели отдельным распоряжением, многие позакрывались просто из-за страха. Если ты занимаешься чем-то иным, кроме как «блочной» деятельности, то ты уже мягко говоря «не в тренде», а жестко – в деятельности, ведущейся вне блоков, которая может быть расценена, как «антиправительственная и нарушающая принципы благодатного блочного развития общества», со всеми вытекающими из этого обстоятельствами и последствиями. А уж если ты не подвергаешься «благодати» со стороны государства, то непременно кто-то из соседей или конкурентов от озлобленности, продиктованной неудовлетворением, бедностью и страхом, за просто так может учинить подлость. В минувшем месяце на коллегу по цеху смотрители завели уголовное дело по заявлениям от потерпевших, которые были заражены ВИЧ в тату салоне. Следователи якобы изъяли иглы, которые были инфицированы. Но Вика прекрасно знала, что это невозможно: медтехника, используемая оставшимися в этом деле, была стерильна и использовалась разово. Конкуренция хоть и нежесткая, но все понимали перспективы быть «зарегулированными».

Она быстро приняла душ, затянула свое каре в короткий хвостик, съела бутерброд с арахисовым маслом и, попивая черный кофе, выкурила наспех сделанную самокрутку. За окном падал редкий снег. Небо было такого цвета, что переход к земле не имел четкой границы, как палитра акварельных красок, переходивших от темного к более темному. Башни домов пропадали в темно-синей вышине небес. Вика посмотрелась в зеркало. Черные ботинка со шнуровкой на толстой подошве, джинсы с растянутыми коленями, черный джемпер и серое пальто. Даже в этой бесформенной и простой одежде угадывался спортивный силуэт. Родители ее, как и многих девочек, отдали на бальные танцы. В возрасте постарше она увлекалась кросс-фитом, а затем бразильским джиу-джитсу. Аккуратный подбородок, пухлые губы, слегка вздернутый к верху не очень тонкий нос, высокие скулы, немного раскосые зеленые глаза, высокий лоб и медного цвета волосы. Такой тип красоты относился к «на любителя», что делало ее еще более привлекательной, а неряшливости во внешнем виде, лишь ее подчеркивало.

Мастерская находилась через дорогу, в соседней 25-этажной башне, к которой вела лестница, так как дом располагался на возвышенности. Возле двери, напоминавшей своим внешним видом скорее шлюз в бомбоубежище, Вика увидела мужчину. Быстрым движением она сверилась с часами – не опоздала ли. Было пол одиннадцатого. Подходя на достаточно близкое расстояние, она спросила:

– Вы ко мне?

– Если вы Виктория, – указывая в сторону надписи на двери «V-Victoria», сказал ожидавший.

– Да, а вы Игорь?

– Именно, – он скорее ухмыльнулся. Вику такое поведение раздражало. Если бы не ее возраст, то возможно она бы и ответила улыбкой. Будь она не искушенной. Она видела и знала, чуяла за версту таких. Молодчиков.

–Вы рано. Придется подождать пока я все подготовлю, – ответ был нейтральный, возможно даже холодный. Но вполне уместный.

Она достала связку ключей и самой массивной «бабочкой» отперла дверь. Звук был действительно подстать отворяющемуся массивному шлюзу на старых проржавевших петлях. Включила свет. Антураж помещения походил на смесь гаража и кафе: автомобильные номерные знаки на стенах, фото с далеких берегов и другие атрибуты космополита-путешественника. Заиграла гавайская гитара.

– Стало как-то даже тепло.

– Должно же хоть где-то быть тепло, – ответила хозяйка. – Ну что, Игорь, Вы определились с эскизом, стилем или посмотрите мой каталог?

– Знаете, Вика… Можно Вика?

– Да, без проблем. Я же Вика, – и тут уже улыбнулась она. Не из кокетства, а из констатации очевидного факта.

– Это точно…, – смутился клиент. – У меня есть фото того, что я хотел бы набить. Вы же сможете перенести…, – он не успел договорить, как она перебила.

– Давайте, это пару минут. Отретушируем, «стилёк» поставим, шрифты. Что там?

Парень протянул фото. Взяв его, Вика почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Смесь страха и отвращения она испытала не только к фото, но и к его обладателю.

Интересно, подумала она, увидел ли он ее реакцию. Но Игорь абсолютно бесхитростно разглядывал окружавшие его предметы.

На фото были изображены три щита с отверстиями неправильной формы в каждом, в которых угадывалась маска с пустыми глазницами, снизу находились скрещенные мечи. Надпись под ними гласила: «видим все, слышим все, знаем все».

– 

Под картинкой я хотел бы даты написать, – сказал Игорь, озираясь. – А тут очень уютненько.

– 

Пока не заблочили – да, – не удержалась Вика, с трудом уже скрывавшая свою злобу.

Но мужчина будто бы не замечал тональности и характерной реакции своей собеседницы.

– Ну знаете, справедливости ради стоит сказать… Но строго, между нами, – бесхитростно, но при этом с заговорщицкой ноткой сказал парень, переводя взгляд на Вику, – не всему идет блочность. Есть редкие исключения. Мне кажется, Ваше дело одно из них.

– Пол часа, – Вика смотрела прямо, не отводя взгляд, – на подготовку, и бить тоже около того – 30, максимум 50 минут. Цвет ч/б, стиль тот же, цифры арабские печатные? Левое плечо. Все верно?

–…

Вика не раз видела наколки смотрителей со сроками начала и окончания службы. Она понимала, что перед ней либо оперативник, либо следователь. Обслуживающий персонал не делает таких, не бравирует, за редким исключением.

Игорь повесил парку на вешалку в коридоре. Снял балахон, майку и устроился на кушетку. Слегка поежился от холода и решил занять себя просмотром новостей на смартфоне. Он знал, что девчонка изучает его, смотрит на его тело. 87 килограммов при росте 185, крепкое телосложение, и несколько невнятных татуировок. Что-то на ребрах, груди. Если бы не прослеживающаяся стилистика, то можно было и «портаками» назвать или тюремными наколками. Смысл всех этих мотивов был известен только ему. «Предначертания» так он называл рисунки на своем теле. Глубокое кармическое значение, как написать сценарий для своей жизни.

Последующие 50 минут они провели практически в тишине, только звук машинки. Пару раз Вика спросила о необходимости перерыва, но отставной смотритель отказывался.

Они оба понимали, что между ними образовалась антипатия. Почти классовая. Враждебное состояние. То, что витало в воздухе.

По окончанию он рассчитался и ушел.

Вика осталась наедине со своими мыслями. Она не ожидала на прием смотрителя. Даже бывшего. Как у них говорят: «бывших не бывает». Ничего плохого не произошло, но ей было не по себе. Настроение было подстать погоде. И это нельзя было исправить. Собственно, исправить что? То, что ее посетил человек, принадлежность которого к смотрителям ей глубоко неприятна? Подобные ситуации вдвойне неприятны, т.к. выхода из них нет. Эти ситуации являются в действительности не последствием внешних действий, а реакцией сформировавшегося внутреннего мира на внешний.

Клиентов больше не было, Вика дорисовала один скетч и отправилась в спортзал.

Опавшие листья влипли в асфальт. Снег, словно клей ПВА вмазал их. Это выглядело, как компьютерный фильтр, графика, когда плохо прорисованные текстуры одних объектов сливались с текстурами других. Казалось, что эти листья там навечно.

Во время перехода к первым заморозкам грядущей зимы, все вокруг выдавало себя, как объект, обреченный на существование в бесконечной проекции: тот тусклый свет, нехотя пробиравшийся в его темное убогое жилище, чтобы побудить тело к ежедневным занятиям в виде утренних умываний и приготовлений, делал это безусловно вечно. Каменная коробка, нежелание идти на свою нелюбимую работу, проблемы, обветшалая одежда и отсутствие какого-либо желания приобретения новой, все это, по его мнению, органично носило характер бесконечного.

Любопытным аспектом бытия стало восприятие вне времени негативных событий, переживаний и иных явлений, тогда как всему хорошему и приятному непременно рано или поздно приходил конец. Никто не сомневался в завтрашней необходимости идти работать, но совсем ненадолго хватало радости от любовных увлечений, новых покупок, хоть и последнее стало смыслом существования большинства.

Раздался звонок на стационарную «вертушку». Звук от винтажного телефонного аппарата его радовал.

– Боже… В городе остался, наверное, только один даун, который пользуется стационарным телефоном. Он такой древний, что мне кажется, что по нему можно дозвониться до моей покойной бабки. Выходи.

– Не хочу.

– Тогда я уеду. Правила игры ты знаешь, – вполне равнодушным тоном ответил звонящий.

Марат понимал, что его друг не шутит. Ехать на подземке не входило в его планы. Такси не по карману.

– 10.

– Пять. Пять минут, чтобы ты почистил грызло и одел портки.

Он вышел через 10, чем вызвал сильное раздражение своего друга.

– Иван сегодня грозный?

– Марат, у тебя не так много друзей, готовых быть твоим личным шофером, да и вообще. У тебя их немного. Ну а что до грозного, то ты бы – мой маленький татарский дружок, сидел бы не на добротной вентилируемой заморской коже, а на колу.

– Шуточки у тебя дурацкий с каким-то подсмыслом что ли. Намекаешь?

– Поведение у тебя дурацкое и слова «подсмысл» нет.

– Слууушай, – растянул Марат, – ты книжки современные читаешь? Музычку слушаешь? Все делают и говорят, что хотят и как хотят. Новое время. Понимаешь, Вань? Один раз живем. Вот что.