Читаем Воспоминание о битве при Сольферино онлайн бесплатно
Воспоминание о битве при Сольферино
Достоверное и трагическое повествование о ходе и последствиях кровавого сражения, произошедшего близ итальянского местечка Сольферино в 1859 г. Автор волею судьбы оказался свидетелем ужасных мучений огромного числа раненых. Движимый состраданием, он старался организовать для них оказание первой помощи силами добровольцев из числа местных жителей. Эти события перевернули всю жизнь Анри Дюнана, впоследствии ставшего одним из основателей Красного Креста. Книга, выдержавшая множество переизданий и переведенная на различные языки мира, адресована тем, кто интересуется историей Международного движения Красного Креста и Красного Полумесяца.
Наука, Образование / История«Гений редко торжествует без борьбы; он прокладывает себе путь, преодолевая тысячи препятствий; его подолгу не признают, на него яростно нападают, наконец, половина его современников часто просто отрицает его существование».
В июле 1887 г. швейцарскую границу пересек одинокий путешественник без багажа. Маленький поселок Хайден, куда направляется путешественник, возвышается над Боденским озером, и оттуда открывается дивный вид на окрестности. Дети, резвящиеся на площади, на какой-то миг отрываются от игры, провожая взглядом мрачноватую сгорбленную фигуру. Тяжелой походкой, выдающей крайнее утомление, незнакомец направляется к гостинице «Парадиз». Там он найдет себе пристанище за считанные гроши. Человек этот так беден, что в те дни, когда он отдает в стирку свое белье, он вынужден не покидать постели — ему не во что переодеться. У незнакомца седая борода, и с первого взгляда его можно принять за глубокого старика. На самом же деле в тот год, когда нищета и горе заставили его искать прибежище в этом отдаленном местечке, ему было всего пятьдесят девять лет. Его здоровье в плачевном состоянии: оно подорвано слишком тяжелыми и слишком долгими лишениями. Правая рука, пораженная экземой, так сильно болит, что он уже не может писать.
Он нездоров, душа его исполнена горечи и обиды. Деньги, по три франка в день, которые стали высылать ему родственники, потрясенные его бедственным положением, дали ему возможность найти приют в местной богадельне. Благодаря живому участию местного врача д-ра Альтхерра он снова обретает способность писать; в больших школьных тетрадях он начинает излагать историю своей жизни. Почерк его, поначалу четкий, постепенно становится все менее и менее разборчивым: дрожащей рукой пожилой человек пытается спасти от забвения свои идеи. Чего только не испытал он на своем веку: он пишет и о радостях, и о невзгодах; одного только нет в этих воспоминаниях — черствости и скуки.
Он часто вспоминает о своих врагах, которые преследовали его и которые, быть может, и сейчас разыскивают его, чтобы доставить ему новые мучения. Он ненавидит фарисеев и лицемеров. Если он умрет, он хочет быть «похороненным, как собака», — без каких бы то ни было церемоний, потерявших для него всякий смысл. В хайденской больнице он живет в палате под номером 12.
Когда удача идет тебе прямо в руки, надо суметь ухватить ее. Георг Баумбергер прекрасно знал эту истину. Какая потрясающая находка для молодого журналиста! Ему стало известно, что Анри Дюнан, основатель Красного Креста, до сих пор жив. Ну и новость! Все думали, что он давным-давно умер. Вот уже много лет никто не вспоминает это имя. И вдруг выясняется, что он ведет жизнь отшельника в одной из деревень немецкой Швейцарии. Баумбергер немедля отправляется на поиски этого человека. В хайденской больнице его ведут к двери палаты № 12…
Сначала седой патриарх колеблется: стоит ли раскрывать душу перед этим любопытным журналистом? Но вдруг — словно не в силах вынести груз воспоминаний — он начинает говорить. Голос его немного надтреснут, опущенные веки скрывают взор — но сколько огня, сколько внутреннего волнения в этом человеке, решившемся поведать миру о своей судьбе — поистине уникальной и неповторимой.
Статья Баумбергера становится настоящей сенсацией. Перепечатанная целым рядом газет, она за несколько дней обходит всю Европу.
В том 1895 году о Красном Кресте уже знает весь мир. После Европы Движение распространяется и в Америке, Африке, Азии; уже в 37 странах действуют национальные общества Красного Креста, среди которых есть много сильных организаций, владеющих собственными больницами, школами, санитарными поездами. Красный Крест уже сказал свое слово в ходе 38 вооруженных конфликтов, доказывая на деле, что взятые им в качестве девиза слова: «Inter Arma Caritas» («Милосердие на поле брани») не столь парадоксальны, как может показаться с первого взгляда. Сотни тысяч раненых, которые умерли бы, брошенные всеми на полях сражений, вернулись к жизни благодаря Красному Кресту.
Женевская конвенция об обращении с ранеными подписана 42 государствами, и юристы начинают осознавать, что это один из наиболее крепких бастионов международного права.
Как же велик контраст между размахом такой деятельности и этим нищим стариком, фигура которого неожиданно выходит из тени! Неужели именно он стоял у истоков всего этого?
Несколькими месяцами позже, 8 мая 1896 г., мир торжественно отмечает 68-летие Дюнана; это самый настоящий апофеоз. Со всех концов земли в его адрес поступают послания, полные восторга и восхищения. Он получает письмо, собственноручно написанное папой римским, ему пишут многие другие выдающиеся деятели того времени. Он получает осязаемые свидетельства благодарности, которую питает к нему весь мир. В Германии организуется подписка в его пользу. Тысяча делегатов съезда российских врачей присуждают ему Московскую премию за служение страждущему человечеству. На помощь ему приходят Швейцария и некоторые другие государства. Целый ряд обществ Красного Креста и благотворительных учреждений принимают его в свои ряды, выбирают почетным членом и даже почетным председателем.
За считанные дни к Дюнану возвращается былая известность. Равнодушный к славе, он закрывает свои двери перед именитыми гостями, отказывается принимать праздных посетителей и с тем же пылом, что и много лет назад, бросается в бой за создание международного суда, за разоружение и мир.
Европа вновь взволнована его призывами. В 1901 г. норвежский парламент присуждает ему первую Нобелевскую премию мира. Вторым лауреатом премии в том году становится старый соратник Дюнана — великий пацифист Фредерик Пасси.
Но Дюнан знает истинную цену почестям. Он делает все необходимое, чтобы передать эту огромную сумму, ничего не оставив себе, на благотворительную деятельность в Швейцарии и Норвегии. Он пишет пророческие страницы о «кровавом будущем», ожидающем мир в ХХ веке; изредка беседует с детьми и принимает немногих друзей. Он умирает 30 октября 1910 г. — в тот же год, что и два других великих человека, которыми он так восхищался: Флоренс Найтингейл и Лев Толстой.
Как напишет впоследствии Дюнан в своих воспоминаниях, большое влияние оказала на него мать — сестра известного физика Даниэля Колладона.
«Гуманитарная деятельность такого широкого, поистине всемирного масштаба не возникает случайно, по воле обстоятельств. Нужно, чтобы до начала работы для нее было соответствующим образом подготовлено орудие».
Мать воспитала его в духе
Его отец, Жан-Жак Дюнан, негоциант и судья по делам опеки, учит мальчика быть расчетливым, но в то же время стремиться к добру. Окончив колледж, Дюнан поступает стажером в банк. Но в 1849 г., воодушевленный духом протестантского религиозного возрождения[2] и горячей личной верой, вступает в молодежную группу Свободной церкви; ведет переписку с подобными же группами в Англии, Франции, Германии, Голландии и США. Вскоре он начинает задумываться об организации международного экуменического движения; в 1855 г. Дюнан и его друзья, собравшиеся в Париже по случаю проведения Всемирной выставки, основывают Всемирный альянс христианских союзов молодых людей, известный в дальнейшем как ИМКА.
Как только предоставляется возможность, Дюнан покидает Женеву. Он отправляется на поиски удачи в Алжир, покоренный за двадцать лет до того войсками Луи-Филиппа. Эта земля, открытая для предпринимательства, тотчас же очаровывает его. Он объезжает весь Алжир, открывая в себе проницательного наблюдателя. Добравшись до Туниса, он пишет об этой стране книгу, скромно озаглавленную «Заметки о Тунисском регентстве»[3]. Уже в этой работе начинает проявляться его живое перо. Дюнан внимательно изучает ислам и — в отличие от большинства христиан того времени — начинает относиться к этой религии, которую тогда называли языческой, с величайшим уважением, во многих случаях не скрывая своего восхищения ею. Он даже начинает брать уроки арабского языка, не жалея сил на выполнение сложных упражнений по каллиграфии. Более того, он понимает, что успел по-настоящему полюбить живущих там людей, и решает организовать на алжирской земле, неподалеку от города Мон-Джемиля, большое сельскохозяйственное предприятие, на котором алжирские рабочие были бы счастливы и получали хорошее жалование.
К сожалению, инициатива Дюнана наталкивается на глухое сопротивление властей предержащих. Между тем Акционерное общество мельниц Мон-Джемиля, которое Дюнан основывает в 1858 г., обладает всем необходимым для успешной деятельности: по зрелом размышлении выбрано подходящее место, имеется достаточно большой капитал, сама мельница оборудована по последнему слову техники. Остается, казалось, сущий пустяк — получить земли, на которых будет выращиваться хлеб… Однако бюрократические органы, ведающие вопросами землепользования, остаются глухи к просьбам молодого предпринимателя. Тщетно Дюнан обивает пороги различных ведомств — его усилия не приводят ник каким результатам. Отказываясь смириться с поражением, он отправляется в Париж и начинает «осаду» министерств, но снова получает уклончивые ответы — Дюнан опять сталкивается с бюрократическими проволочками…
Куда идти теперь? Дюнан понимает, что выше этих министерств остается только одна инстанция — сам император. Увы! Наполеон III находится сейчас очень далеко от дворца Тюильри. Вступившись за Италию, ведущую войну за независимость, он отправился во главе французских войск сражаться с австрийской армией, которой командует молодой император Франц-Иосиф.
Что ж, Дюнан готов и сам отправиться в Ломбардию!
К тому времени, когда он наконец добирается до этой страны, ставшей театром военных действий, уже успевают отгреметь несколько крупных боев: при Монтебелло, Палестро, Мадженте; все понимают, что скоро должно состояться решающее сражение.
И вот 24 июня 1859 г. неподалеку от местечка Сольферино это сражение началось: таких кровавых битв Европа не знала со дня Ватерлоо. Дюнан находится совсем рядом. Из своего экипажа, несущегося по дорогам Ломбардии, он отчетливо слышит звуки канонады. Всего через несколько минут ему суждено увидеть то, что в корне изменит всю его жизнь.
Сгущаются сумерки. Дюнан добирается до Кастильоне. В городке царят сумятица и неразбериха, он весь заполнен солдатами, раненными в страшной битве. Девять тысяч человек лежат на улицах, площадях, в церквях. Вот она — встреча с ужасами войны, внезапная и жестокая.
Ошеломленный Дюнан выходит из экипажа. Обойдя весь город, он поднимается по дороге, ведущей к главной церкви — Кьеза Маджоре. Вдоль всего склона, по желобу, предназначенному для стока дождевой воды, непрерывным потоком в течение многих дней струится человеческая кровь…
Дюнан заходит в церковь. Повсюду лежат раненые. Одни тихо стонут или уже безучастны ко всему, другие кричат от боли. В нефе церкви роятся тучи мух, все пропитано вонью испражнений и гниющей человеческой плоти.
У Дюнана нет никаких медицинских знаний. Он пытается промыть раны, наложить, как умеет, повязки и поудобнее устроить раненых, лежащих вповалку на голом полу. Несчастных мучит жажда. Дюнан спешит к фонтану и приносит им воды. Он выслушивает последние желания умирающих, старается утешить их на пороге смерти. Он просит нескольких местных женщин помочь ему. Поначалу они боятся ухаживать за ранеными французами: вдруг возвратятся австрийцы и сурово покарают за помощь солдатам врага. Но Дюнану удается убедить их в том, что перед лицом страданий все равны и сейчас ничто иное не имеет значения. Вскоре они начинают повторять вслед за ним:
Но вместе с состраданием в сердце Дюнана растет и другое чувство: негодование. На устах всех этих раненых, от которых он не отходит ни на шаг ни днем ни ночью, одни и те же горькие слова:
