Читаем Архипелаг Кергелен (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Факты. Факты. Ничего кроме фактов. Итак... факты. 24 сентября 2017 года я с двумя товарищами отмечал post factum, прошу читателя не путать с postum, день рождения одного из нас троих. Местом действия была выбрана пивная "Пивняша"; прошу читателя извинить тавтологию, но ничего не поделать, факты - вещь упрямая и требуют жертв. Как сказал когда-то один из нас троих, у женщин - все секс: взгляд, прикосновение, поцелуй, а нам нужны факты. И вот, один из двух товарищей, как раз тот, который некогда высказал афоризм о сексе и фактах, сделал мне вопрос... Впрочем, я забежал вперед. Надо сказать, что дело было в Сочи, городе где двое из нас, заседавших в "Пивняше", родились, а третий, день рождения которого мы отмечали post factum, был из "понаехвавшихтут". Но понаехал он в столь почтенном возрасте, кажется ему не было еще и пяти лет от роду, что, если бы не отменное северо-восточное здоровье и обусловленная оным многолетняя безнаказанность в питейных эксцессах, его вполне можно было бы принять за своего. Для полноты картины следует отметить вот какое обстоятельство: остывающее небо прощалось с летом, и грусть его едва заметно овладевала поднебесным пространством. Грустила зеленая еще листва, грустили птицы в подернутом осенью воздухе, грустила пахучая селедка, лениво обгладываемая самоуверенными котами, грустили зевающие псы, грустили сигареты, испуская прощальные струйки дыма из ноздрей своих клиентов, грустили смартфоны в руках своих подопечных, грустил засахаренный кальмар в зубах и пиво в кружке. Грустили и мы, собравшиеся повеселиться. Пиво, хоть и было оно дрянным, делало свое дело, подкрашивая осень весенними иллюзиями, развязывая языки и пояса. Вот в этом-то настроении всеобщей грусти товарищ и сделал мне вопрос: "Скажи, - говорит,- как тебе удается сохранять равновесие в жизни и оставаться всегда спокойным?" Конечно, ни о каком равновесии и спокойствии речи быть не может. Я одеваю штаны с твердым намерением пойти на прогулку и останавливаюсь на полдороги, передумав. Но, зная своего товарища, я понял, о чем он хотел спросить. Его, должно быть, беспокоила амплитуда колебаний собственной биографии, и время от времени ему приходилось, так сказать, наполнять долы и уравнивать горы, чтобы расчистить себе хоть немного свободного пространства. Средства, употребляемые им в этой борьбе, были строго противоположны по своему действию, и душа его, видимо, устала то париться в русской бане, то прыгать в холодный бассейн, а затем снова запекаться в бане, подвергая себя венечному бичеванию. Душа хотела завернуться в махровое полотенце и припасть к холодному пиву с раками, довольно поглядывая через окошко на припаркованные у веранды жизненные достижения. Но не тут-то было. После каждого взгляда в окно, некая сила бросала душу на скамью и хлестала вениками, потом швыряла в сугроб, снова гнала в баню, и так до бесконечности. И поскольку телесными очами невозможно увидеть душу ближнего, то товарищу казалось, будто мне известен некий секрет духовной гигиены, благодаря которому моя душа чувствует себя как первый секретарь горкома КПСС, отдыхающий на служебной даче с раками, пивом и молоденькой секретаршей. Скоро у этого моего товарища будет день рождения. Он расстроился, что в прошлом году мы с первым товарищем, которого день рождения отмечался post factum 24 сентября 2017 г., подарили ему нож, а он, оказывается, хотел книгу. Я постараюсь подыскать ему книгу (ума не приложу, какую), но для подстраховки, а также чувствуя себя в долгу за оставленный без ответа вопрос, решил ответить на него этой притчей, которую назвал "Архипелаг Кергелен". Почему, вы сейчас узнаете.

Тидеманн

Тидеманн

Архипелаг Кергелен

Первая бутылка

Ураган разглаживал траву по земле, разбрасывал по небу бакланов, гнал на берег морских слонов. Пряча в бороду растрескавшиеся до крови губы, Федор Росс бережно нес закоченевшими руками шоколадного цвета бутылку.

- Кыш отсюда, - крикнул он, неожиданно рассвирепев, в толпу пингвинов и больно достал одного из них ногой. Спохватившись, он с тревогой посмотрел на бутылку.

- Из-за вас и разбить можно, - прорычал он бросившимся в рассыпную черно-белым неваляшкам. Он поднялся на утес и занес руку, готовясь метнуть бутылку изо всех сил как можно дальше, но вдруг обмяк весь и сел, задумавшись. Потом снова осмотрел бутылку, пробку, поболтал. Внутри затрепетала свернутая треугольником бумажка - пивная этикетка, на оборотной стороне которой сделанными из пингвиньей крови чернилами было написано: "Спасите. Архипелаг Кергелен". Росс изготовил свою нехитрую капсулу этим утром, едва лишь белоснежное солнце забрезжило над архипелагом. Сначала он просто вывел слово "Спасите". Потом, подумав немного, дописал: "Архипелаг Кергелен". Хотел еще что-то добавить, но, посопев в колючие усы, вложил записку в бутылку и запечатал.

Нет у него столько бумаги и чернил, чтобы описать все. Пять бутылок, да пять этикеток - вот и весь запас. А писать-то есть о чем. На целый роман хватит. Эх, роман, роман - знать бы наперед, какой конец у этого романа.

Ветер потянул Федора за полы кошачьего тулупа, тот крепче обхватил бутылку, завернул в мех, прижал к груди словно малютку. Потом вскочил порывисто и метнул, что было сил. Малютка плюхнулась в волну, вынырнула из-под пенного гребня и растворилась в бескрайнем просторе.

"Нет, не найдут меня, - подумал Росс. - Сколько мусора плавает в мировом океане. Кто там будет вылавливать бутылку, смотреть, что у нее внутри. Лет двести назад такие гостинцы обращали на себя внимание, а сейчас... Никто не приплывет на этот богом забытый прыщ. А когда-то здесь до двухсот человек жило. Метеорологи, геологи, геофизики".

Он махнул рукой, укрылся за камнем. Достал из тулупа бутерброд: кусок пингвиньего мяса в листе кергеленской капусты. Покрутил, осмотрел со всех сторон, и принялся остервенело жевать.

"Если не пошевелюсь, это мой последний паек. Нужно как-то выкрутиться, что-то придумать".

Он задумался, посмотрел на вальяжных морских слонов, на пикирующих в море чаек. Дикая кошка выбежала из зарослей кустарника, схватила у пингвина рыбу и умчалась прочь.

- Так тебе и надо, дурак. Хорошо, что коты тут есть. Кот - животное полезное. Из него тулуп хороший получается. И кролики. Вот, если бы не завезли их сюда, во что бы я одевался? В морского слона одевался бы. Да, до кроличьего тулупа дослужиться бы. Тьфу, о чем это я. Совсем уже с ума сошел.

Федор медленно побрел вглубь острова, рассуждая о том, как ему выпутаться из скандала. Тут он увидел на вершине холма одинокого пингвина в ошейнике. Пингвин деловито шел, брюзгливо оглядывая свои владения. Федор притаился за камнем.

- Ах ты сучий потрох, - протянул он, и выцветшие глаза его загорелись радостным азартом.

Реплика была предназначена щуплому парню, шедшему за пингвином вразвалочку на почтительном расстоянии.

- Ай да Римантас, ай да сукин сын, как идет-то, как идет. Не по пингвиньему ковыляет, а прямо как человек. А может ты, браток, притворяешься? Может, ты такой же как и я?

Дерзкая надежда оживила лицо Федора Росса.

- А вот мы сейчас и проверим, что ты за птица. Пингвин, или еще кто?

Росс вышел из-за камня походкой пингвина. У него хорошо получалось, чувствовался многолетний навык.

- На позитиве, Римантас? - поздоровался он, махнув рукой в приветственном жесте с такой силой, будто хотел вонзить в землю оттопыренный мизинец, большой и указательный пальцы.

- На позитиве, Федя, - сдержанно отозвался Римантас, повторив приветственный жест.

- Ты догадался, конечно, с каким я к тебе делом?

- Хочешь извинится за свое спишизистское высказывание?

- Римантас, мне не за что извиняться. Я хочу объяснить ситуацию.

- Я был лучшего о тебе мнения, Федя. Ты допустил бестактность, тебе нужно просто принести извинения, и все. А вместо этого ты начинаешь вилять, выкручиваться. Нехорошо, Федя. Нехорошо.

- Да послушай ты, Римантас. Я знал этого пингвина с детства. Поэтому и сказал так. Ну что тут оскорбительного? "Такой молоденький пингвинчик, а уже занимает столь высокую должность". Я же хотел сделать комплимент, какой тут спишизизм?

- Такие высказывания возможны в приватной сфере, а ты сказал это на рабочем месте. Ты видел в нем не профессионала, а пингвина, и подчеркнул это. В профессиональной среде мы имеем дело с должностными лицами, а не с людьми, пингвинами или кем-то там еще. Это чистой воды спишизизм!

Росс помолчал немного, видимо на что-то решаясь. Наконец он сказал:

- Послушай, Римантас. Зачем тебе все это нужно? Я ведь не дурак, все вижу. Ты не ходишь по-пингвиньему, когда тебя никто не видит. Значит ты не псих, ты не веришь во всю эту чушь. Зачем притворяться? Думаешь, я тебя сдам? Нет, не сдам. Я хочу предложить тебе подумать вместе, как исправить положение. Ты считаешь, что среди этих психов сможешь жить в безопасности? Ты не видишь разве, что болезнь прогрессирует? Ну, какой из тебя аватар, Римантас? Мы должны объединиться, может еще кого-нибудь найдем, кто притворяется больным. Пятерых будет достаточно, чтобы взять остров под контроль.

Росс осекся. Губы Римантаса задрожали, в глазах появился нездоровый блеск.

- Ты... ты с ума сошел, Федя! Что ты говоришь? Да тебя лечить надо!

- Меня лечить? - расхохотался Росс. - Чтобы я поверил, что ты аватар пингвина? Да ты сам-то в это веришь?

- Не смей! - заорал Римантас что было сил в его в его чахлой груди. - Не смей занижать мою самооценку! Я знаю о своих слабостях! Я работаю над собой! Я многого достиг! Я не по блату получил должность аватара, а своим трудом! Слышишь ты, своим трудом! Я заточен на успех! Я мотивирован! Я мотивирован! Я мотивирован!

Римантас топал ногами, из глаз его лились слезы.

"Вот это я попал в переделку, - подумал Росс. - Он все же сумасшедший. Ай-ай-ай, как неосторожно с моей стороны. Теряю бдительность. Что же делать? Он ведь донесет".

- Слышишь ты, пингвинье дерьмо, - зашипел Росс, стараясь казаться как можно более грозным. - Я, как ты знаешь, пока еще комиссар по тотемизации, а ты, всего-навсего, аватар, причем без году неделя. И если я скажу, что ты в присутствии своего пингвина разгуливаешь походкой homo sapiens, то ты не пингвина изображать будешь, а котов на тулупы свежевать! Если не хочешь закончить жизнь нищим, то на ток-шоу сегодня вечером ты подтвердишь, что я знал этого пингвина с юности.

Росс размашисто пошел прочь. Затем обернулся и бросил для надежности:

- У меня есть свидетели. Помни об этом! До встречи на ток-шоу.

Про свидетелей он, конечно, соврал, но усомниться Римантас не посмеет.

"Кажется, подействовало, - подумал Росс. - Когда дело касается жратвы, у них наступает ремиссия".

На ток-шоу Росс явился в отличной форме. Публика, отделенная от зрителей веревочным экраном, встретила его с воодушевлением.

- Поприветствуем наших гостей! - воскликнул ведущий, едва лишь толстый пингвин в сопровождении Римантаса пересек веревочную ограду студии.

Публика, сидевшая на покатых валунах, поднялась на ноги начала ритмично двигать конечностями, скандируя в такт:

На позитиве - Я!

на позитиве - ТЫ!

на позитиве - МЫ!

на позитиве - ОНИ!

на позитиве - Э!

на позитиве - У!

на позитиве - Ы!

А, Э, И, О, У, Ы!

- Спасибо, спасибо, дорогие друзья! - искрился ведущий. - Сегодня в этой студии мы обсуждаем очень важный вопрос, который, без преувеличения, касается каждого из нас. Поводом к разговору послужил недавний скандал, разразившийся вокруг высказывания, которое одни считают спишизизтским, а сам виновник - комплиментом. Итак, какая разница между невинным комплиментом и спишизистским выпадом? Может ли одна и та же фраза оказаться невинным комплиментом в одной ситуации, и спишизистской инвективой - в другой? Как избежать недопонимания на рабочем месте? Об этом мы говорим с нашими гостями. Давайте поприветствуем Фёдора Росса, комиссара по вопросам тотемизации населения.

Публика взревела в восторге.

- И Римантаса Пингвинаса, - продолжал ведущий, - недавно назначенного на должность аватара верховного...

Его голос потонул в неодобрительном гуле зала.

"Чем-то он им не угодил", - подумал Росс, и мыль эта придала ему бодрости.

- Первый вопрос у меня к Вам, господин Пингвинас. Так как же все было на самом деле?

- Инцидент произошел в кабинете комиссара по вопросам тотемизации, - начал Римантас, - когда к нему на деловую встречу пришел Верховный Пингвин Острова Уэст обсудить модальности Закона о дополнительных мерах по пингвинизации и преодолению негатвиных последствий сегрегации. Едва лишь В.П. переступил порог, как господин Росс вскочил со своего места, обнял В.П. и посадил его к себе на колени со словами: "такой молодой пингвинчик, и уже занимает столь высокую должность".

По залу прокатилось неодобрительное У.

- Это сенсационное заявление, - торжествовал ведущий. - Вы утверждаете, господин Пингвинас, что комиссар Росс не только унизил В.П. спишизистским высказыванием, но, воспользовавшись физическим превосходством, посадил В.П. себе на колени?

- Я ручаюсь за свои слова. Все именно так и произошло.

Угрожающей походкой ведущий направился к Россу.

- Что Вы можете на это возразить, господин комиссар? - обратился ведущий к Федору, заглядывая ему в глаза словно в глубокий колодец.

- Ничего. Все именно так и было...

- Подонок! Негодяй! - полетело из публики. - Проклятый спишизист! В отставку! В от-став-ку, в от-став-ку!

К нему приблизился рослый малый и попытался взять за грудки. Росс, не вставая с седалищного камня, врезал ему ногой под подбородок. Увалень отлетел, сбив с ног костлявую бабу, норовившую выцарапать Россу глаза. От толпы отделилась горстка активистов и двинулась на Росса. В последний момент он схватил за ошейник пингвина и загородился им как щитом. Несчастная птица приняла на себя гнев, предназначенный провинившемуся чиновнику. С пронзительным визгом Римантас бросился спасать хозяина. Толпа отпряла. Росс медленно поднялся, отодвинул обнятого Римантасом пингвина и обвел активистов тяжелым взглядом:

- Кто еще хочет попробовать комиссарского тела?

Активисты опустили глаза.

- Ты? - спросил Росс бородатую женщину?

- Может, ты? - обратился он к гладко подбритому мужчине неопределенного возраста.

- А может, - он приблизил свое лицо к лицу Римантаса, - ты?

Стояла гробовая тишина. Даже ведущий, всегда радующийся скандалам в прямом эфире, опасался вмешиваться.

- А знаете ли вы, - продолжил Росс, обращаясь ко всем зрителям по обе стороны экрана, что мы знакомы с В.П. с самого детства? С его детства, разумеется.

Комиссар схватил пингвина за клюв и с силою потрепал его по голове.

- Так что ничего оскорбительного в моих словах не было.

- У! - ответила аудитория.

- А знаете ли вы, что этот человек, - Росс вытянул руку в сторону Римантаса, - посмевший обвинить меня в спишизизме, не далее, как этим утром сопровождал В.П. к берегу и шел при этом человеческой, а отнюдь не пингвиньей, походкой?

- Э? - пронеслось по толпе. Публика заволновалась.