Читаем Мир SMAX. Трилогия (СИ) онлайн бесплатно

Аноним Смакс

Мир Smax. ТрилогияSmax-1. Эвакуация.

SMAX. ЭВАКУАЦИЯ.

  Глава 1

  Напрашивалось слово 'ласково'. Тёплый ветерок ласково теребил высокую траву. Давно и не здесь про траву сказали бы, что она цвета влюблённой жабы. На планете в ходу были словечки попроще: 'Зеленовато-серая'.

  Голубое небо, яркий диск светила, утренняя роса... Поэт, попади он в Сильфонт, подыскал бы себе пару-тройку поводов для вдохновения. Но стандартная база, основанная в опасной близости к фунгусовым полям, не привлекала поэтов. А теперь ей предстояло исчезнуть навсегда, в день голубого неба и травы цвета влюблённой жабы. Люди покидали Сильфонт. Точнее, базу после трёхнедельного мародёрского буйства оставляла Русента, и за ней тянулись люди, уцелевшие при штурме и спасшиеся от резни.

  Лейтенант десантно-штурмового отряда военного корпуса Русенты, захватившего и разорившего почти дотла последнюю из поселенческих баз некогда великой Дронии, укрывался от косых лучей светила за бортом ракетного спидера. В очертаниях боевой машины эрудированный наблюдатель мог бы признать конструкторские решения с далёкой и превратившейся в миф Земли, но начинка спидера поставила бы земных инженеров в тупик: 'Как это возможно сделать?'.

  Всё, что достаточно знать о лейтенанте - то, что он был коренаст и плотно сбит. Офицер крепко стоял ногами на земле и смотрел на округу с чувством уверенности и абсолютного превосходства. Умению подавлять окружающих взглядом и внешним видом в курсе по доктрине лояльности, с которого начиналось обучение в русентийских военных колледжах, уделялось особенное внимание, и наш лейтенант окончил курс как минимум хорошистом.

  Троица, медленно подступавшая к десантнику, отличалась от него как... Банальное сравнение 'как небо от земли' не даёт полного ответа. Внешне у троих русентийцев и лейтенанта не было ровным счётом ничего общего - как и не могло быть ничего общего у армейского офицера и боевика разведывательного управления.

  Военные Русенты поклонялись атлетике, и в первую очередь, тяжёлой. Автоматика и оптические компьютеры всё ещё не способны заменить солдата, когда нужно быстро подлатать порванную тяжёлую гусеницу транспортёра или загрузить в чистом поле в машину многотонный артефакт.

  Разведчики всех мастей и видов предпочитали силе выносливость. Все килограммы мышц спортсмена-штангиста не помогут скауту в пешем броске на десятки километров. Обычное дело - у командного центра появилась информация (с большой буквы и с придыханием) об опасности, таящейся в глухом районе у чёрта на куличках, и проверить информацию нужно немедленно и без привлечения внимания, то есть, на своих двоих. Армейская мощь для подобного случая бесполезна, выручает разведчицкая жилистость.

  Русентийский военный обязан выглядеть броско и впечатляюще. В монографиях университетских высоколобых это именовалось принципом красивого устрашения. Напротив, попавшие в разведку могли похвастаться самой заурядной внешностью - конечно, если таким можно хвастаться. Военные относились к самой почётной касте Русенты и ревниво оберегали свои права. О существовании разведки в Русенте знали, но не более, мало кто мог сказать, что видел живого разведчика и говорил с ним.

  Двое высоких, худых, невзрачных боевиков, медленно подходивших к лейтенанту, соответствовали стереотипу русентийского разведчика. А вот третий, державшийся чуть впереди, разрывал привычный шаблон.

  Начнём с того, что это был десятилетний мальчик. На планете взрослели быстро. Никого не удивляли дети-военные, дети-крестьяне, дети-шахтёры, а подростки вообще ничем не выделялись из числа поселенцев. Детей брали и в разведку, но старались не посылать в дальние выходы. Захват Сильфонта для русентийцев был как раз такой дальней операцией.

  Но удивительнее всего, что юнец в тройке разведчиков держался лидером. Взрослые его компаньоны вели себя не как дядьки при избалованном сопливом наследнике богатого семейства, а, скорее, как солдаты при строгом офицере.

  Лейтенант оторвался от даровавшей прохладу брони спидера и, сделав над собой усилие (как ему показалось, незаметное), заговорил со смежниками первым, обратившись, естественно, к необычному мальчику.

  - Итак, Алекс, вы решили задержаться.

  - Да, лейтенант, мы решили.

  - До Каналграда отсюда далеко.

  - Мы помним это, лейтенант.

  - Алекс... Если вы хотите, я могу оставить с вами двоих солдат, - чувствовалось, что столь необычное предложение далось десантнику нелегко. Но путь до Каналграда, ближайшей поселенческой базы Русенты, и в самом деле был далёк.

  - Всё в порядке, лейтенант, не хотим. Но мы благодарим вас за помощь.

  Все формальности были соблюдены. Колонне десантников ничто более не мешало начать движение - сперва на север, потом на восток. Трое разведчиков оставались 'ходить', как на их языке называлось внешне бесцельное и беспорядочное брожение по замысловатым траекториям вокруг только им одним ведомой центральной точки. А людям Сильфонта предстоял с задержкой на сутки марш след в след за десантниками, хотя это никого, кроме их самих, не интересовало.

  * * *

  Люди Сильфонта старались называть себя старомодным словом 'эвакуирующиеся'. Но в глазах русентийцев, да и по факту, они были обычными беженцами. В Русенте их ждал лагерь - с фермами и лесопосадками, обеспечивающими продовольственный минимум, а также со строгой охраной, по умолчанию презирающей любого рождённого за границами русентийской цивилизации: 'Вы жили под чужаками!', - именно так, с плевком и напором на звуки 'ж-ж-ж'.

  Поэтому беженцы задались целью увезти из Сильфонта всё до последнего куска пластика или металла - а точнее, всё, на что не позарились десантники. Изодранные металлические щиты из заброшенных шахт в лагере можно будет попробовать поменять на лекарства, сданный на вес пластиковый неликвид позволит на пару вечеров забыться с флаконом напитка дурманящего класса ('невозврат опустошённого флакона в центры ресайклинга подпадает под нарушение статьи ... административного уложения').

  Как это обычно и бывает, сбор матценностей затянулся. В очередной самый последний момент обнаруживался давно заброшенный штрек, затерянный склад или безнадзорный цех, и великий праздник грабежа продлевался ещё на час, или два, или три... Сумевшие вовремя остановиться ехали теперь в десантной колонне, а более жадные согласились с рисками самостоятельного путешествия до русентийской территории. Десантников судьба отставших не волновала, проформы ради коренастый лейтенант распорядился выдать десяти человекам трофейные лазерные резаки и произвёл их в ополченцы. Не навсегда, конечно, а только до встречи с пограничными патрулями Русенты.

  Тощий и дёрганный парень лет двадцати, неизвестно за какие заслуги включённый в список вооружаемых беженцев, устал, наконец, принимать героические позы и лениво глядел на всё такое же голубое небо. Двое ополченцев постарше выбрали для отдыха место позачётнее, на мягкой травке и с невысоким кустиком за спиной. Несколько десятков невольных старателей лежали и сидели в полнейшем беспорядке. Где-то далеко в земле притаился ржавый гвоздь, не найденный за дни поисков, но у людей Сильфонта больше не было сил, чтобы продолжать охоту на металл.

  В густом кустарнике в паре сотен метров отсюда послышался треск ломающихся веток. Молодой ополченец вскинулся, его опытные товарищи повернули головы к источнику шума. Им оказался вырвавшийся из зарослей на луг чумазый пацан. Не усмотрев в нём угрозы, обладатели оружия успокоились. А между тем, мальчишка со всех ног устремился к людям. Он закричал бы, но ему недоставало дыхания.

  Интуитивно определив направление на ближайшего из ополченцев, бегунок помчался к нему со всей возможной для его возраста прытью. Поскользнулся на траве, удержался, прибавил скорости. Достигнув цели, малой прохрипел:

  - Ч-черви... Атака! Ну черви же!!

  - Заткнись! - грубо, но пока без агрессии оборвал его ополченец.

  - Черви! Черви! Черви идут, - казалось, что мальчишка вот-вот расплачется от того, что ему не верят. Он беспомощно посмотрел налево, направо в надежде увидеть у взрослых заинтересованность. Её не было. Люди Сильфонта слишком устали за последние дни, чтобы отреагировать на очевидную нелепость от глупого ребёнка.

  - Черви! - малой вцепился обеими руками в мужчину и потянул на себя. Короткий, без замаха, но весьма чувствительный удар в лицо откинул мальчика назад, с беззвучными рыданиями он осел на корточки.

  - Глаза протри! Откуда червям тут взяться? - ополченец по-своему был не злой, просто жизнь в Сильфонте не располагала к телячьим нежностям. Разукрасив нарушителю спокойствия лицо, он был бы не прочь объяснить ему, за что именно он так сделал. Был бы - потому что внезапно рот мужчины исказился и по подбородку потекла слюна.

  - Ы-ы-ы, - простонал сосед ополченца. Благостная картина лежбища усталых старателей переменилась в мгновение ока. Люди замерли в неудобных позах, у кого-то намокали штаны, кто-то безуспешно силился перевернуться на другой бок.

  Избитый малой с отчаянием взглянул на кустарник. Безусловно, их атаковали черви. Наиболее страшное и мерзкое живое создание планеты, черви зарождались среди азотных выделений на фунгусовых полях. Человек не мог долго пребывать среди фунгуса без защитного снаряжения и дыхательных аппаратов, что ограничивало возможности по борьбе с червями в местах их обитания.

  Но иногда черви выползали из фунгуса и встречались с людьми. Небольшие, 10-15 сантиметров в длину, неуклюжие и не имеющие, казалось бы, никаких внешних органов чувств, первым поселенцам планеты черви представлялись досадной помехой, маленьким пятнышком, не способным испортить райское существование. Представлялись, всё же, очень недолго, до первого нападения.

  Червь убивал при физическом контакте. И не при всяком контакте. Ему требовалось добраться той частью его тела, которую называли головой - из неё выдвигался щуп, способный вытягиваться на ширину ладони - до лица человека. Щуп с лёгкостью пробуривался в мозг и червь высасывал его до кости.

  'Хорошо, но я не буду сидеть и тупо ждать, пока отвратительный червяк доползёт мне до горла!' - воскликнет пылкий и наивный юноша, в первый раз в самостоятельной жизни выбравшийся за защитный периметр и купол под давлением, надёжно охватывающие поселенческие базы планеты. Но беда в том, что он таки будет сидеть и тупо ждать смерти. Главное, и насколько известно, единственное дистанционное оружие червей - ментальная атака, полностью парализующая жертву и вводящая её в состояние транса. Морально-волевые качества, опыт, редко возраст и всегда дисциплина помогали противостоять ментальным ударам. Десантники Русенты почувствовали бы сейчас беспокойство или испытали головокружение, а вот люди Сильфонта в буквальном смысле пускали пузыри.

  Мальчишка метнулся к одному, второму... Без толку, везде одна и та же картина. Короткий взгляд на тощего ополченца, его резак валялся на траве, а как с ним управляться? Не бегом, но в три прыжка малой очутился рядом с конструкцией размером с рюкзак, про которую ополченцы говорили: 'Коммуникатор'. Дёрнуть за рычаг, нажать на кнопку, ещё раз рычаг, кнопка, и всё это под аккомпанемент собственного крика: 'Черви! Атака! Черви! Атака!'.

  Сотни червей преодолели половину расстояния от кустарника до ближайших людей, когда ситуация развернулась на 180 градусов. Появившиеся бесшумно, как умеют только русентийские разведчики, Алекс и его товарищи распределились вдоль условной границы старательской стоянки и открыли огонь. Послышались хлопки, запахло жареным мясом и озоном.

  В технологическом смысле Русента опережала на планете всех и, конечно же, была лидером в плане военном. Устройства, из которых стреляли в червей разведчики, почему-то назывались ракетными, хотя ни малейшего отношения к ракетной технике они не имели. 'Ракетный пистолет NА8', он же 'растоль', он же 'восьмёрка', считался лёгким вооружением, был снабжён обоймой на 250 микропуль и хранил в себе две великих тайны - точнее, даже три.

  Первая тайна заключалась в начинке микропули, веществе, находящемся при высокой температуре. Насколько высокой, за пределами Русенты до сих пор не разобрались, но по одной из теорий, речь шла о горячей плазме. Вступая во взаимодействие с телом жертвы, вещество буквально прожигало в нём дыру.

  Следующая по порядку тайна касалась материала оболочки микропули. Обладающий нулевой или пренебрежимо малой теплопроводностью, он удерживал горячую начинку внутри микропули, но дезинтегрировался при ударе в цель, выпуская начинку наружу.

  Наконец, третья тайна оружия Русенты - количество высвобождаемой при торможении микропули кинетической энергии, необходимое для инициирования процесса дезинтеграции (только русентийцы умели верно произносить звук 'ц', чем очень гордились и любили использовать слова с этой буквой). Проще говоря, полностью снаряжённую обойму можно было уронить на землю, но оболочки оставались целыми. По слухам, некие 'естествоиспытатели', раздобыв партию обойм, ставили опыты - с какой высоты нужно уронить обойму для 'восьмёрки', чтобы получить большой 'Бум!'. Завершить эксперимент не дали внезапно появившиеся русентийские десантники.

  Эрудированный наблюдатель, к чьей помощи мы уже прибегали при рассмотрении ракетного спидера, догадается сразу: 'Да это же винтовка 'Марк XI', а материал оболочки - 'Империум X' или X-материал! А внутри микропули - АМ-2, антиматерия-2'. И будет совершенно не прав, потому что при реакции аннигиляции материи и антиматерии выделяются пионы, релятивистские мюоны, быстрые нейтроны, жёсткие гамма-лучи, радиоактивные ядра-осколки и много прочего, что разлетается на сотни метров и разносит с собой энергию. Солдат с оружием на антиматерии, расстреляв перед собой кучку червей, заодно отправил бы к праотцам себя, своих соратников, а также всё гражданское население на приличном радиусе. Нет, в Русенте так не поступали и хранили три великих тайны 'восьмёрки' как зеницу ока.