Читаем Архимагирус. Том первый (СИ) онлайн бесплатно

Архимагирус. Том первый.

Глава первая.

Это был один из серых осенних дней, как водится, пасмурный, и уже с утра испорченый звонкой трелью будильника, вырвавшей меня из царства Морфея в суровую реальность.

Утро понедельника - то время, когда кровать с наибольшей силой притягивает к себе, а тёплое одеяло становится неподъёмным. В такие моменты наиболее явственно слышен сладкий и вкрадчивый шёпот иллюзорного чёрта, сидящего на правом плече: "ты ведь плохо себя чувствуешь, прислушайся: в горле першит, а нос наглухо заложен; позвони начальству и скажи, что ты заболел, отдохни."

Однако, к тому моменту не менее иллюзорный ангел на противоположном плече уже вовсю бодрствует и как всегда готов стоять грудью на страже совести и чести. Его вразумительные аргументы всякий раз заставляют меня находить в себе силы покидать уютную постель. Мой ангел не так красноречив, как его оппонент, но его доводы понятны и просты: "Ну-ка быстро поднимай свою ленивую задницу с постели и бегом собираться, деньги сами себя не заработают!"

Двадцать минут на сборы, рюкзак за спину, наушники в уши, капюшон на голову, - и вперёд, к приключениям.

Хотя, казалось бы, какие уж тут приключения: маршрут до метро давным давно доведён до автоматизма, путь до работы не меняется ни при каких обстоятельствах, а такие же запрограммированные серые единицы, так же спешащие на работу, вполне могут сверять по мне часы. Но при должной наблюдательности и капельке злорадства, можно приятно провести время в общественном транспорте. Зайдя в вагон и заняв наблюдательную позицию, я окинул беглым взглядом пассажиров.

На фоне разношёрстной, ничем непримечательной массы молодых людей, судя по всему, поголовно участвующей в конкурсе на самый нелепый и отторгающий внешний вид; хмурых бабушек с авоськами, гружёными по самое не хочу, вечно куда-то спешащих в любое время дня и ночи; уставших и осунувшихся мужчин, неустанно вбивающих железобетонный болт, особенно выделялась одна девушка в броском наряде. При взгляде на неё волей-неволей вспоминается старая-добрая детская песенка:

"...Оранжевое небо,

Оранжевое море,

Оранжевая зелень,

Оранжевый верблюд".

С единственной лишь разницей, что в данном контексте море, небо и даже бедный верблюд, к всеобщему разочарованию, были отнюдь не оранжевыми.

Всё, начиная острыми носами её полусапожек, которые очень кстати ассоциируются с копытцами, и заканчивая когтями, которые вполне могут соревноваться по длине и остроте с росомахой, было поросячьего ярко-розового цвета.

Мадам, гордо восседая с презрением на лице, то и дело угрожая проткнуть телефон насквозь своим опасным оружием, двигает по экрану мобильного кристаллы, собирая их в ряды. Поезд совершает очередную остановку, диктор объявляет станцию, и лишь в этот момент до жертвы моды доходит, что ей нужно было выйти. Наспех забросив в сумочку телефон, она вскакивает на ноги, словно её поразило электрическим током в филейную часть, и устремляется к выходу. Но не тут-то было, ведь путь к нему преграждают не только стоящие перед ней пассажиры, но и народ, уже хлынувший волной внутрь вагона. С выпученными глазами, словно подстреленная лань, она бросается к дверям, пробиваясь сквозь полчища людей, расталкивая их, со свистом пронося бритвенно острые лезвия вырвиглазно розовых ногтей мимо лиц ещё не окончательно проснувшихся граждан. "Осторожно, двери закрываются!"- доносится приговор из динамиков, автоматические двери, беспощадные и непреклонные, начинают движение. С ехидной улыбочкой я провожаю взглядом смыкающиеся створки.

"БАМ!" - двери со звучным раскатистым эхом захлопнулись прямо перед носом девушки.

"Интересно, и в кого я такой добрый?" - подумал я.

Девушка нервно озирается по сторонам, попутно зарывшись по самый локоть в чёрную дыру миниатюрной женской сумочки. Её взгляд останавливается на мне, заметив мою ухмылку, она, недовольно скривившись, выплевывает сквозь зубы:

- А ты что лыбишься?! Я и так теперь опоздаю!

- Так из игры нужно вылезать хоть иногда, тогда и остановку свою не пропустите. Будет вам уроком. - спокойно ответил я.

- Да чтоб тебе самому в игре застрять! Козел! - недовольно буркнула она в ответ, и, вновь уперевшись взглядом в телефон, принялась что-то ревностно строчить.

Вот я и получил заряд оптимизма на целый день. Как гласит народная мудрость: "сделал пакость - на сердце радость". Но вот прокляли меня уже далеко не в первый десяток раз, даже не удивляет, вероятно, именно поэтому я и обречён постоянно попадать в какие-нибудь мелкие маловероятные неприятности. Хроническое невезение, так сказать.

Глава вторая.

Добравшись до своей станции метро, я уже готов был выходить на платформу из распахнувшихся передо мной дверей, но меня внезапно одолело необъяснимое чувство нарастающей тревоги. Все было вроде бы самым обычным и не вызывало подозрений, за исключением марева в дверном проеме, как то, что исходит от асфальта во время сильной жары, сквозь которое я видел всю платформу. Помедлив пару мгновений, подталкиваемый спешащими покинуть вагон пассажирами, я решительно шагнул сквозь пелену в дверях. В одно мгновение мир вокруг опустел и словно остановился, шум и гомон, стоящий на платформе, резко стихли, пронзая уши звенящей тишиной. Вагона за спиной уже не было, как и выходящих из него вместе со мной людей, никто не толкался и не бежал мне навстречу, стремясь запрыгнуть в закрывающиеся двери, как это обычно бывает, однако мое шестое чувство ясно говорило о том, что кто-то сверлит меня в спину пристальным взглядом. Я оглянулся, но позади меня не было никого, так же как и сбоку, и спереди, на всякий случай я даже наверх взглянул, мало ли чего.

Отточенным движением, я извлек из кармана мобильный, на экране которого часы показывали полночь, сеть при этом не ловилась. Стараясь подавить нарастающую панику, я устремился на выход из метро.

Приближаясь к эскалатору, в тишине, нарушаемой лишь эхом моих шагов, я отчетливо услышал детский плач, доносящийся с поверхности. Однако, он не звучал пугающе, даже на фоне довольно гнетущей атмосферы, стоявшей в опустевшем метро. Взбежав вверх по ступеням медленно ползущего эскалатора, посреди холла я увидел маленькую девочку, лет шести, крепко прижимающую куклу к своей груди. Подойдя ближе, я разглядел девчушку получше: самая обыкновенная малютка в красном детском пальто, на голове ее красовалась вязанная красная шапочка.

Заметив меня, она успокоилась, подняла красные от слез глаза и опустила куклу вниз. Кукла показалась мне необычной, она была как две капли воды похожа на свою хозяйку, даже волосы были совсем как натуральные.

- Почему ты здесь одна? Где твои родители? - не нашёл ничего лучше спросить я.

- Они потерялись. - шмыгая носом, и вытирая рукой слезы с щёк, ответила девочка.

- Может быть, ты потерялась? Как могли потеряться взрослые люди? - уточнил я, уже сам начиная сомневаться, а то я тут и сам, похоже, потерялся, хотя далеко не ребёнок.

- Я не зна-а-а-а-ю-ю, - залилась девочка громким плачем, и вновь крепко прижала к себе куклу.

- Тише-тише, не плачь. Расскажи, как все было? Ты помнишь, куда вы шли? - я, стараясь успокоить малышку, присел перед ней и положил руку ей на плечо.

- Мы из вагона выходили, меня толкнули, я упала... А когда встала, никого уже не было, - всхлипывая, рассказала она.

- А остальные люди, они тоже исчезли? Ты видела кого-то, кроме меня? - Попытался выведать крохи информации я.

- Никого не было, метро закрыто уже!- Ответила она, вновь намереваясь расплакаться.

- Странно это все, - подытожил я, - давай поищем твоих родителей.

Где-то над головой прозвучал, раздавшийся эхом в пустом холле метрополитена, короткий звон колокольчика. Не найдя источника звука, я взял девочку за руку, и, направился к дверям, ведущим на улицу. Вопреки мнению моей спутницы, двери не были заперты и легко отворились от легкого толчка. Выйдя на улицу, я обнаружил, что вместо противной осенней мороси на улице стоит жара. Нет пожухлой листвы, кружащейся в вальсе под ногами, ведь деревья стоят полностью зелёными, на газоне цветут цветочки, а в голубом небе ярко светит летнее солнце. На часах телефона все те же 00:00, а сеть даже не думала появляться.

В целом, мир ничем не отличался от нормального: недавно открытые ларьки пестрили вывесками и разложенным на витринах товарами, светофоры у дорог исправно сигнализировали по заложенной программе, но вокруг не было ни души. Выглядело все так, словно из мира вдруг разом убрали всех людей.

Судя по всему, я долго стоял и разглядывал пустынную площадь, потому как девочка, подёргав за штанину, вывела меня из задумчивости.

- Пойдём? - подняв на меня свои большие карие глаза, поинтересовалась она.

- Да, вот только остаётся открытым вопрос- куда? Ты помнишь, где ты живёшь?

- Вон в том доме, - она показала пальцем на многоэтажное здание через дорогу, и потянула меня в его направлении,- на втором этаже, я покажу.

Мы перешли по пешеходному переходу на противоположную сторону улицы, предусмотрительно проверив дорогу на предмет машин, взглянув сперва налево, потом направо, правда, действие сие было абсолютно необоснованным, покуда машинами на дороге и не пахло, причём в прямом смысле этого слова: не было ни запаркованных вдоль дороги машин, ни таксистов и автобусов на остановках, воздух был чистым и свежим, без пыли, выхлопных газов и смога, словно их тут не было отродясь, хотя для чего тогда нужна дорога? Но правила - есть правила, да и ребёнку нужно подать хороший пример. Дошли до дома без происшествий и вообще какого-либо движения со стороны окружающего нас мира, только ветер гулял по деревьям и траве, нагоняя довольно зловещую атмосферу постапокалиптического города-призрака. Двери в каждый подъезд, а в нем - и в каждую квартиру были открыты, что вообще начисто не вязалось со здравым смыслом. Быстренько поднявшись на второй этаж по лестнице, мы подошли к двери, на которую указывала мне девочка. Для приличия я постучался по открытой двери, и в этот момент мир поплыл перед моими глазами, словно покрывшись мелкой рябью; дверь, как и все остальные, находившиеся в доме, одномоментно захлопнулись, оглушив меня грохотом, словно выстрелом из пушки. Я закрыл уши руками и зажмурился, но в тот же момент ощутил вибрацию телефона в кармане, которая оповестила меня о хорошем уровне сигнала, вокруг вовсю кипела жизнь: по окну тарабанил дождь, а из-за двери послышались шаги и женский взволнованный голос: "кто там?"

Ну что я мог ещё ответить? Почтальон Печкин, принёс журнал "Мурзилка"? Говорю: "я привёл вашу дочь."

Дверь распахнулась, и передо мной предстала довольно молодая женщина в зеленом махровом халате, с кулинарной лопаткой в руках. Девчушка тут же вбежала в квартиру и вцепилась в ногу женщины с радостным воплем: "Мааама!!".

- О, Боже, Машенька! Где же ты пропадала, я так волновалась! С тобой все в порядке? Ты не ранена? Где мы тебя только не искали! - женщина принялась осматривать свою дочь, затем, убедившись в том, что с ней с все в порядке, она заслонила собой девочку, и, угрожающе направив на меня лопатку, спросила, - Этот человек тебя обижал?!

- Нет, дядя хороший! Он меня проводил. - ответила девочка. Маменька же, услышав ответ ребенка, слегка расслабилась и опустила лопатку.

- Большое вам спасибо, молодой человек. Я даже не знаю, как вас благодарить, заходите, я как раз блинов нажарила.

Я представил, как буду объяснять женщине о том, что провалился в какую-то дыру мироздания и обнаружил там ее дочь, и решил, что нужно срочно ретироваться, дабы меня не сочли наркоманом или не увезли на карете в желтый дом.

- Прощу прощения, мне на работу нужно бежать, опаздываю уже. До свидания. И ты не теряйся больше - обратился я к девочке, улыбнувшись.

Я хотел было развернуться и уйти, но девочка остановила меня, застенчиво улыбаясь, протянув мне свою куклу. Я присел перед ней, взял куклу и поблагодарил ее. Снова где-то зазвучал звон колокольчика, разве что на этот раз он был более высокий и торжественный.

Но стоило мне подняться на ноги, как перед моим носом дверь сама собой захлопнулась, а когда вновь отворилась, из неё лучами бил яркий свет, чудесный запах блинов пропал без следа, а из проёма вместо счастливой воссоединившейся семьи вышел мужчина с кейсом в руках, в чёрном деловом костюме и желтом галстуке.

Глава третья.

Я стоял, пытаясь отгородиться рукой от ослепительных лучей и разглядеть странного человека в смокинге, вид у него был, мягко сказать, странноватый. Черты лица, за исключением глаз, совершенно незапоминающиеся, стоило мне только отвести от него взгляд, как они тут же ускользали из памяти и восстановить хотя бы одну деталь становилось невозможно; волосы же на всём лице, включая бороду и усы находились в постоянном движении и изменялись в длине, причёске, цвете; глаза в привычном понимании вовсе отсутствовали, на их месте зияли две прорези, из которых лучами пробивался мягкий жёлтый свет.

'Это еще что за светильник?',- усмехнулся про себя я. Видя моё замешательство, "его сиятельство" первым нарушил молчание:

- Мира и добра тебе!, - торжественно поприветствовал меня он, вскинув свободную руку вверх. Вопреки моим ожиданиям, голос у его был не под стать его внешности- совершенно обычным и незаурядным, спокойным и размеренным. Я даже немного разочаровался, ведь рассчитывал хотя бы на визг младенцев, плавно перетекающий в замогильный шёпот, - я - Рухма, смотритель трёх нижних планов мироздания. О тебе мне все известно, ты можешь не представляться. Я давно наблюдаю за тобой, и, должен сказать, я впечатлен. Ты наделён редким даром- видеть то, что не открыто другим. И если, находясь на первом плане, то есть в своём мире, ты можешь лишь ощущать присутствие внеплановых существ и течений силы, то даже на втором и третьем плане, где мы находимся сейчас, ты способен не только видеть, но и полностью взаимодействовать с находящимися здесь существами и предметами!