Читаем История третья. В которую кто-то верит, а кто-то нет (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Ramzes
Ramzes
История третья. В которую кто-то верит, а кто-то нет
История третья. В которую кто-то верит, а кто-то нет.
1
Случилось так, что в один прекрасный вечер мне было хорошо. Причем, хорошо было настолько, что мне казалось, еще чуть-чуть, и я обрушу на себя седьмое небо. Близость к таким недосягаемым высотам объяснялась просто. Я был навеселе.
Над моей головой в самом деле простиралось безмерное полотнище из черного бархата, а крохотные звезды, рассыпанные на нем, мерцали как огоньки на обвешанной игрушками елке. И Луна, тоже была красива. Она была похожа на огромную серебряную монету, которую какой-то ротозей Верхний Житель, случайно то ли обронил, а то ли она сама выскользнула из прорехи в его кармане, кто знает, как оно было на самом деле, ведь мне, подглядывающему за теми, кто живет наверху, трудно было разглядеть их большущий, полный тайн и к сожалению неведомый до сих пор мир.
А еще, мягкий свет, льющийся от Луны, серебрил пухлый снег. Его было много. Он приятно похрустывал под ногами, и втягивая носом морозный воздух, я с наслаждением впускал в себя поздний, декабрьский вечер. Близость Нового Года ощущалась во всем, что окружало меня вокруг. Я как ищейка принюхивался к волнующему запаху предстоящего Главного Праздника, которым был напоен легкий морозец, пощипывающий меня за нос.
На душе было легко и спокойно. А все благодаря винным парам. Что и говорить, их мастерству можно только завидовать. Они умело выстроили надежный барьер тем самым оградив меня от ерунды, имя которой - житейская рутина. Более того, эти пары без промедления казнили любую постороннюю мысль, вознамерившуюся было просочиться в мою захмелевшую голову. И к тому же, зорко следя за моими вялыми попытками вытряхнуть их вон, они всячески напускали на меня беспечность, нашептывая при этом в ухо знакомые строчки: трезвый ум налагает на душу оковы. Опьянев, разрывает оковы она!
Да, Омар Хайям... Как же ты прав, старина! К черту все! Только сейчас, я полной мерой ощутил, как день, цепко держащий меня в своих объятиях, наконец - то отступил. Он бесследно исчез вместе с упавшей звездой, пронесшейся вот только что на моих глазах рядом с Большой Медведицей. День, который длился 38 часов превратился в пыль. Он начался вчера утром, в среду. Потом он плавно перетек в дежурство. А наутро, в четверг, он суматошно продолжился до самого вечера, вплоть до той самой минуты, с которой началась сегодняшняя пирушка.
В ту минуту наш царь и бог Виктор Павлович, заведующий урологическим отделением, обведя сияющими глазами всех, кто сидел за длиннющим столом в одном уютном кабачке, поздравил нас с наступающим Новым Годом. Его речь была точна и красива. И закончил он свою речь, как это обычно бывает стихами. Уместными и проникающими до самого сердца. Такой он Виктор Павлович, ничего не попишешь. Он мудрый. А еще он красив в работе и в своих поступках.
И сейчас, все еще находясь во власти славной пирушки, которая недавно закончилась, я поглядываю на небо, но краем глаза вижу ярко освещенное окно кабачка. За ним то и дело мелькают силуэты людей, по всей видимости официантов, убирающих со стола оставшиеся яства. Все когда-то заканчивается, и сейчас моя душа поет от того, что куражистая пирушка завершилась тоже весело. Перед тем, как высыпать из кабачка эдакой разухабистой гурьбой, мы дружно выпили на посошок, а уже потом, на улице, обнимаясь и целуясь, попрощались друг с другом до завтра.
Завтра наступит пятница. Последний рабочий день в этом году. А потом настанет тот самый Главный Праздник, который для меня всегда был и остается быть Главным. И только я подумал об этом, как звезды тотчас подмигнули Луне, мол, пусть этот смертный думает, будто так оно и есть. И Луна в свою очередь, тоже кивнула в мою сторону: дескать, подумаешь, пролетел год, ну и что? Да мне этот годик, все равно что секунда! А этот человечек глуп! Он всего -лишь жалкая, никчемная букашка! Проживет он в этом мире чуть больше минуты, а то и меньше, и превратиться он в прах, в ту самую пыль, в которую развеялся его ничтожный день, и который, как он думает порядком его потрепал, но его день это тоже жизнь, и каждая минута в нем ...
- Знаю, знаю! - я молча перебил Луну и отогнал ее рукой - у старины Хайяма сказано:
Жизнь -- мираж. Тем не менее -- радостным будь.
В страсти и в опьянении -- радостным будь.
Ты мгновение жил -- и тебя уже нету.
Но хотя бы мгновение -- радостным будь!
- Ты кому грозишь?
Я обернулся на голос. На меня, улыбаясь, смотрела Алия. На вечеринке она блистала в коротеньком платьице, которое шло ей необыкновенно. Теперь же, платьице было скрыто от глаз надетой поверх него шубкой, и тоже короткой. Изящные сапоги, облегая красивые ножки до колен, сидели на ней как влитые, а рассыпанные по плечам темные волосы, переливались от множества вкрапленных в них блесток.
Мы давно знаем друг- друга. Когда я учился на шестом курсе, она начала работать санитаркой в урологическом отделении. Не теряя даром время, Алия поступила в медицинское училище, и успешно его закончила. И вышло так, что четыре года спустя, по воле судьбы, я тоже оказался в этом отделении, где теперь она медсестра, а я врач. Она говорит мне ,,вы,,, при моих коллегах. И ,,ты,,, когда мы наедине. Мы добрые, старые приятели. И не будь я столь увлечен, то конечно бы расслышал ее шаги, поэтому мне, захваченному врасплох ничего не оставалось делать, как улыбнуться.
- Так кому? - звонко рассмеялась Алия. Она тряхнула головой и покрепче запахнулась в свою великолепную шубку.
- А! - я снова махнул рукой. - Лучше скажи, почему так долго?
- Ты ждал ровно пять минут.
- Все равно долго.
- Знаешь, почему?
Я пожал плечами.
- Все эти пять минут я наблюдала за тобой. Но ты ничего не заметил.
- Вот если бы ты стояла со стороны, откуда дует ветер, я бы конечно учуял...
- Ветер у тебя в голове! - смеясь, перебила Алия. - А сейчас ветра нет.
Я повернулся к ней лицом. Огладив волосы, Алия завела их за плечи. Мне показалось, будто из - под ее ладони, в том месте, где она напоследок провела рукой, высеклись крохотные искорки, которые, осыпав Алию золотыми песчинками, тотчас погасли. Алия оглядела меня с ног до головы, а потом, прищурившись, пристально посмотрела мне в глаза.
- Ну и надрался ты сегодня...
- Вот еще! Я трезв, как стеклышко!
- Ты хоть помнишь, что мне говорил?
- Обижаешь...
- А той, которой целовал руки?
- Я?! Кому это?
Вздохнув, Алия сокрушенно покачала головой, молча взяла меня под руку, и мы пошли. Она то и дело поглядывала на меня, видимо ожидая, найдусь я что-либо ответить, или нет. Мало-помалу, хорошенькое лицо Алии украсила лукавая улыбка. А когда Алия улыбается, то на ее щеках появляются восхитительные ямочки. Так зачем же что-то говорить, когда можно вот так неспешно идти, помалкивать себе сколько влезет, ведь пока я молчу, она все равно улыбается. А если я что-нибудь да брякну, кто знает, станет ли она улыбаться, или нет.
- Ну? Вспомнил?
- Конечно! Я хотел тебя проводить. И как видишь, мы идем.
- А что ты ей наговорил?
- Кому?
- Да той, которой целовал руки!
Я выставил вперед подбородок. В самом деле я целовал руки одной незнакомке. Причем, сначала одну, затем вторую, а потом и вовсе, держа ее за руки, что-то ей наговорил. Дело было в том, что в кабачке, в зале поменьше, тоже пировала теплая компания. Дамочки. То ли с бухгалтерии, то ли с отдела кадров, может еще откуда, но не с нашей больницы точно. Так в самый разгар пирушки, я, Паша, Андрей и кто-то еще, вышли из ресторанчика, чтобы покурить. И только мы оказались во внутреннем дворике, как сразу же наткнулись на стайку девиц. Как известно: слово порождает слово. Так и я: откликнувшись на какое -то слово, сорванные с души оковы породили такое словоблудие, что случайная встреча закончилась лобызаньем рук кому-то одной из них. Это я хорошо помнил. Но что я ей при этом наплел, этого я вспомнить уже никак не мог.
- Молчишь?
- Да. Целовал. Ну и что?
Алия засмеялась.
- Мир изменился, да? На небе образовалась новая черная дыра? Новый Год наступит в воскресенье! И...
- Успокойся. - Алия похлопала меня по плечу.
- Я спокоен. Даже слишком.
- Вот - вот. А она похоже надолго потеряла покой.
- Кто?
На этот раз Алия поморщилась:
-Ты можешь идти прямо? Гляди-ка, уже спотыкаться начал! Говорила тебе: ешь, закусывай, но ты! Честный нашелся! Умные вон, пригубят стопку, а ты, полную рюмку, да еще залпом!
Это правда. Скверная у меня привычка. Оказавшись на каком-нибудь застолье, я мало ем. Этого попробую, того чуток откушаю и на вопрос: что больше всего понравилось? - всего -лишь пожимаю плечами. Эх...Я...
- Так вот. Ты всегда говоришь одно и тоже? Или у тебя для каждой девицы заготовлена отдельная речь? Вообще, как ты так можешь? Я обомлела, когда увидела: стоит, руки целует, ты бы еще ей предложение сделал! И как с тобой жена живет? Небось, целыми днями ей сказки рассказываешь. Да?
- Ничего ты не понимаешь...
- Ну объясни!
- В ее лице, я целовал руки Всем женщинам на свете, только и всего. Завтра Новый Год, самое что ни на есть волшебство, вдобавок, на душе так хорошо, хоть пой, вот я и поделился своей радостью...
- По- твоему выходит, мы тоже должны делиться своей радостью с первым встречным, так? Бросаться ему на шею, охать, при этом, ахать ...
- Ну-у -у, этого не было...
- Что там у вас было - не знаю, но целовать руки кому попало, последнее дело. Понял?
Я улыбнулся и молча ей козырнул.
- Мне кажется, ты не понял. Мне вообще кажется, ты далек, чтобы это понимать.
- Не бери в голову. Это не я. А сейчас я в самом деле, очень далеко. Там! - я указал рукой вверх.
- Ну да... А когда ты там, как тебя достанешь?
Алия громко вздохнула:
- Правильно говорят: если мужчина бурно восхищается женщиной, то следует хорошенько потянуть носом воздух.
- Чего-чего?
- Ты плохо слышишь?
- Я не совсем уловил...
- Повторить?
- Погоди... То следует... Следует... Ничего не понял... Зачем принюхиваться -то?
- Глупый ты. Потому что скорее всего, он пьян!
- Ты зачем мне это говоришь?
- Затем, что это про тебя.
- Я тут при чем?!
- Притом, что ты глупый и самовлюбленный.
- Еще кто?
- Сказочник, каких свет не видел.
- Ни о какой любви я и не думал.
- Этого еще не хватало. - фыркнула Алия.
- Я что-то не пойму... Ты меня к ней приревновала что ли?
Алия посмотрела на меня с удивлением. А я споткнулся. Если бы Алия по- прежнему не держала меня под руку, то я бы как миленький растянулся поперек дороги. Тропинка, по которой мы шли была хорошо утоптана. Но на ней, то тут, то там возвышались небольшие ледяные наплывы. Об один из таких, я и споткнулся. Чертыхаясь, я хотел было с ним разделаться, но Алия, так ловко меня одернула, что я попросту через него перешагнул. И слава богу.
- Эх ты! Может вызовем такси?
- Это еще зачем?
- Ты же идти не можешь!
- Да я могу тебя взять на руки и идти до самого дома! Не веришь? А хочешь, я на руках пройду! Тоже не веришь? Тогда смотри!
- Верю, верю!
- То - то же.
- Я же говорю: сказочник!
- Вы, женщины, ничуть не лучше. Всегда видите подвох там, где им даже не пахнет! Ведь то, что случилось - пустяк! Самая что ни на есть мелочь! Тем не менее, вам и тут примерещится какой-нибудь тайный умысел! А его и в помине не было.
- Да вы, мужчины, фантазеры похлеще нас! А ты вообще павлин! Распустил хвост перед такой-же вертихвосткой, как сам! Если бы мой муж себе такое позволил, я бы его убила на месте!
- Ты рассуждаешь, как моя жена.
- Я рассуждаю как обычная, нормальная девушка, и если твоя жена тоже рассуждает так, то тебе повезло.
- За это убивать нельзя.
- Правильно. За это нужно вручать призы.
- Вот видишь! - я рассмеялся. - Все ты понимаешь, как надо!
Алия ткнула меня кулачком в бок. Я деланно сделал вид, будто мне стало больно.
- Не притворяйся. Все равно не поверю.
- Зря. Не верят в том случае, если рыльце бывает в пуху. А такое чистое лицо как у меня, ты еще ни у кого не видела. - сказал я и тоже ткнул Алию в бок, но локтем, и будучи под мухой, видимо не рассчитал силы. Алия ойкнула, и не мешкая ни секунды пихнула меня так, что покачнувшись, я потерял равновесие и сам того не ожидая, упал за снежный отвал, причем самым постыдным образом: головой вниз. Вытянутые вперед руки не встретив никакого препятствия провалились в рыхлый снег по самые плечи. Барахтаясь, я несколько раз разрезал ногами воздух, и погрузившись еще глубже, понял, что крепко завяз. И остался лежать по ту сторону отвала с торчащими кверху ногами.
Алия поспешила мне на выручку. Нагнувшись, она схватила двумя руками воротник моей куртки, и выволокла меня из снежной ловушки. Покряхтывая, я встал на ноги. Мое лицо было густо облеплено снегом. Наши взгляды встретились. Алия громко рассмеялась, а мне стало обидно.
- Бог шельму метит. - сказала Алия.
Утираясь рукавом куртки, я не нашелся что-либо возразить.
- Никто тебя не ревнует. Будь спокоен. Мне интересно другое. Вы мужчины, почти все на одно лицо, когда наклюкаетесь. Несет вас невесть куда. Хотя, куда несет известно. Особенно, если на вашем пути встречается женщина. В таком случае, вы забываете обо всем на свете. Ни о чем не думаете! Ни о каких последствиях! А наутро хнычете: голова болит! А с чего бы ей болеть, коли в ней пусто! - Алия постучала пальчиком мне по лбу.
Я старательно отряхивался, и слушал ее вполуха. И будь я весь обращен в слух, все-равно, не придал бы услышанным словам какого-нибудь значения. К чему? Все женщины рассуждают так, или примерно так. Ничего нового. Вполне предсказуемая реакция на пустяковую ерунду. Подумаешь! Ну и что? Ничего же не было! А жена точно, вряд ли одобрит. Точнее, ни за что меня не поймет. Хотя, я даже лицо этой девицы сейчас и не вспомню. Да ну их всех! Сегодня такой вечер!
- Принцесса! - я с улыбкой взял Алию под руку - будем стоять, или все-таки пойдем?
Алия освободилась от моего захвата, и сама взяла меня под руку. Мы снова неспешно пошли по утоптанной тропинке. Я высоко задрал голову. Луна внимательно наблюдала за нами. К моему удивлению, она затаилась и безмолвно злорадствовала: мол, так его, так! Небо было черным пречерным. И по-прежнему восхитительно красивым. Блестело и переливалось холодным светом. Млечный Путь, припорошенный звездной пылью, покачивался из стороны в сторону как уютный гамак. Мне вдруг нестерпимо захотелось улечься на это усыпанное звездами бархатное ложе, устроиться на нем поудобнее, протянуть руку к Луне и едва коснувшись кончиками пальцев матовой поверхности, легонько толкнуть ее, будто маятник на старинных часах, а потом, смежив веки, слушать мерный стук небесного тела, отсчитывающего свой, неподвластный нам смертным людишкам, вечный ход времени.
Смотря широко открытыми глазами, я снова увидел яркий прочерк падающей звезды.
Почему-то звезды никогда не падают отвесно. Сгорая, они всегда проносятся наискосок. Неправы те, кто считает, будто они падают. На самом деле, все как раз -таки наоборот.
