Читаем Настоящее чудо в идеале (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

"Если бы только нашелся человек, который смог занять его место... тогда даже чудо могло стать явью..."

895430478

895430478

Настоящее чудо в идеале

Школьный звонок возвестил об окончании занятий. Ученики потоком устремились к воротам, дабы покинуть родные стены. Лишь один мальчик отстранённо сидел за своей партой, наблюдая за ними. И вот всё опустело. Класс померк во тьме, тишина обволакивала пространство, съедая последние крупицы живого. В этом безмолвном одиночестве он продолжал созерцать закат. Мальчик вспоминал прошлое... своих друзей, веселые беззаботные дни, наполненные счастьем. Но сейчас все изменилось. Он даже не помнил, сколько дней или даже месяцев прошло с того момента. Но все кардинально поменялось с переездом родителей на новое место. Что же говорили ему предки, уверяя в том, что в новой школе будет лучше? Как он успокаивал себя, пытаясь думать о новой обстановке и друзьях? И все надежды были тщетны. Его привычная жизнь, прежде наполненная хоть каким-то смыслом, теперь канула в бездну, погружая в отчаянье.

Школа. Дом. Всё это слишком сложно. Налаживать отношения со сверстниками ещё сложнее, чем взаимодействовать с взрослыми. Одно неосторожное движение, одно неправильное слово - как только ты осекся, оступился, то, несомненно, пал во тьму, чтобы не встретить спасения. Это истина жизни, это естественный исход. Каждая новая обстановка требует адаптации. Но что если ты не можешь влиться в коллектив, если не можешь найти общий язык с классом? Человеку легче укрыться под панцирем, чем выйти в свет и встретить проблему лицом к лицу. Страх встречи с неизбежным приводит к неприятию самого себя и отрицанию общества. Он как никто другой был знаком с этим постулатом, но все же никак не мог исправиться. Человек не робот. Неспособность запрограммировать себя и есть черта мыслящего существа. Возможно, без мыслей в нас не рождалось бы эмоций и чувств. Без них не было бы общения. Если бы не было общения, никогда не создалось первобытное общество. Тогда всем бы стало легче? Или же нет? Эта дилемма занимала его мысли.

Мальчик оглядел класс. Исписанная детскими каракулями доска. Парта, измазанная черным маркером. Оскорбления... унижения... одна надпись покрывала другую, отчего очертания иероглифов становились размытыми и непонятными. Но он был способен различить некоторые фразы.

"Умри".

"Исчезни".

"Тебе не место в этой школе".

"Покончи с собой".

"Ты никому не нужен..."

Бесконечный хоровод оскорблений сопровождался издевками и ударами. Тело, покрытое синяками, только сейчас начало изнеможённо ныть, словно вспомнив о том, что должно чувствовать боль. Мальчик сжал руки в кулаки.

"Почему именно он? Почему все так обернулось?"

Вопросы не переставали возникать в голове, не встречая ответа. Подсознание молчало, запершись в панцире и боясь встретить суровую реальность. Эта школа, его одноклассники, учителя, отец... за какое-то время мальчик начал презирать и ненавидеть все это. Завтра вновь начнется все то же самое. Доска, пропитанная человеческим ядом, которую придется отмывать до прихода учителя. Парта, исписанная фломастером. Подошвы ботинок, проткнутые канцелярскими кнопками. Изрезанные и исписанные учебники, выброшенный портфель, бесконечные тумаки, ноющая боль в теле, тычки грифелем карандаша. Общество как проклятый москитный рой, как стая голодных волков, держащих в загоне слабую овцу и предвкушающих её страдания.

Следующий день определенно будет таким же ужасным, как и сегодняшний...

***

Наступил новый школьный день. Синдзи, пришедший в класс раньше обычного, вновь был назначен дежурным.

"Это одно из их очередных издевательств" - иронично подметил Синдзи, поливая комнатные цветы.

Изначально те, кто слабее, становятся объектом для всеобщих насмешек. Общество становится целостным, только если находит отщепенца, всеобщего изгоя, на котором можно сорвать гнев. Коллектив без груши для битья все равно что разрозненная толпа, не объединённая интересами. Толпа становится общностью, лишь только когда находит белую ворону, на которой можно отыграться, спустить накопленный гнев и раздражение. Только с помощью этих факторов формируется коллектив. Именно он стал тем, кого выбрали изгоем. Он - слабое звено. Он тот самый "слабый", погибающий во время естественного отбора.

"Игнорируй их" - отчужденно сказал отец, продолжая читать новостную сводку.

"Если ты будешь отвечать им, то они никогда не отстанут" - пробубнил классный руководитель, махнув рукой в его сторону.

"Посоветуйся с родителями" - посоветовал пожилой учитель, добродушно улыбнувшись.

Никто из них не сказал мальчику: "Попробуй постоять за себя. Борись до конца. Ответь им. Будь сильным". Все в этом прогнившем обществе и правда считают, что смирение - лучший выход, что именно оно спасёт от травли.

Прошло время. Класс стал наполняться учениками. Вот все места уже были заняты. Лишь Синдзи, отстраненно стоящий у окна, не осмеливался пройти за своё место. Он боялся, что если сделает хоть шаг, то тем самым привлечет к себе внимание и вновь станет мишенью для насмешек. Наконец прозвенел долгожданный звонок. В класс вошел пожилой учитель. Он, добродушно оглядев всех присутствующих, заговорил:

- Сегодня всех вас ждёт важное событие. К нам из Германии переводится новый ученик, - весь класс загорелся, увлечённо слушая о новом переведённом однокласснике. Лишь Синдзи, склонив голову, направился к своему месту, стараясь не навлечь на себя гнев учеников. Одна девчонка, увидев его, скривилась и насупила нос, словно увидела нечто мерзкое.

- А кто этот новенький? Интересно, это мальчик? Или красивая девушка? - доносился шепот с разных сторон. Все ученики были увлечены новостью о переводе, поэтому никто из них не обращал внимания на Синдзи, неуклюже оттирающего салфеткой свежие следы черного маркера на парте. Вновь слившись в единый поток, класс воодушевлённо предвкушал встречу с новым учеником.

"Хорошо, что они наконец оставят меня в покое" - Синдзи искренне радовался тем единственным минутам, когда никто не пытался оскорбить, унизить или ткнуть в него пальцем. Эти мгновения одиночества изолировали его от класса, заставляя чувствовать себя парившей в небе птицей, что, наконец, смогла вырваться из лап хищника. Их интерес внезапно переключился на новенького, что несказанно радовало Икари.

Дверь в класс со скрипом открылась. Пожилой учитель обратил внимание в её сторону, оправив очки. Весь класс в ожидании замер. Лишь Синдзи продолжил безучастно смотреть в учебник, делая вид, что его ничего не волнует.

- Поприветствуйте нового ученика. - Пробубнил учитель - Представься классу.

В кабинет прошествовал альбинос с алебастровой кожей, похожей разве что на мертвеца. Его рубиновые глаза оглядели присутствующих, а мягкая улыбка чуть тронула губы.

- Меня зовут Нагиса Каору. Я перевёлся из Германии. С этого дня буду рад учиться вместе с вами - новенький развернулся к доске и написал своё имя красивым и каллиграфическим почерком.

***

После того, как закончился урок, все девочки столпились вокруг парты новенького, стараясь расспросить его об интересующих вопросах.

- Нагиса-кун, чем ты увлекаешься? - спросила первая девочка, опершись о его парту. Альбинос, оторвавшись от чтения Кафки, улыбнулся.

- Мне нравится читать. Ещё я занимаюсь музыкой. Я ходил в музыкальную школу, поэтому умею играть на пианино и скрипке - у него был мягкий и приятный баритон. Услышав этот голос, девочки, не участвующие в разговоре, дружно начали перешептываться.

"Он такой классный, да?"

"Играет на пианино и скрипке? Удивительно!"

"Интересно, у него есть девушка?"

Синдзи обречённо выдохнул. Как обычно, все начинается именно с интереса класса к новому переведенному. Лишь затем наступает краткий миг, когда тебя противопоставляют обществу: сможешь ли ты вписаться в коллектив или же нет. И затем кто-то выносит вердикт. Кто-то утверждает твою некомпетентность или же принимает тебя.

- Скажи, а почему ты перевелся в Японию? - задала вопрос одна из девчонок, постоянно глумящихся над Синдзи. После её слов выражение на лице новенького изменилось, став немного тревожным и беспокойным.

- Семейные проблемы, только и всего. - Отчуждённо проговорил альбинос, вернувшись к чтению классики и отмахиваясь от разговора.

***

Когда закончились все уроки, к Синдзи подошли четыре парня, которые вроде бы являлись его одноклассниками. Синдзи все ещё даже не запомнил их лиц и имён. Вперившись враждебным взглядом, один из шайки громко хлопнул ладонью по парте, отчего Икари невольно вздрогнул.

- Чего? - раздражению Икари не было предела. Он поднял голову, убрав учебник в сторону. Один из мальчишек недружелюбно хмыкнул и толкнул его настолько сильно, что уронил стул. Синдзи упал, сморщившись от боли в ушибленной руке, он поднялся и, стараясь не обращать внимания на забияк, начал собирать принадлежности в сумку.

- Эй, ты че, игнорируешь нас? - проговорил один из них. "Этот" был на голову выше Синдзи, довольно сильный и загорелый. Выглядел мальчишка как неопрятный взъерошенный хулиган. Его гонор хорошо контрастировал с кансайским диалектом, придавая воистину устрашающий вид.

- Я не игнорирую. Просто собираюсь домой. - Тихо проговорил Икари, стараясь не повышать тон и не провоцировать их.

- Да что вы говорите? А кто всё это время прятался в учебнике? Хе. - второй мальчишка изъяснялся более понятно, без гонора. Оправив очки, он переглянулся с приятелем, одним лишь взглядом говоря "мол, давай забьем на него". Но тот не унимался, продолжая наседать на Синдзи.

- Пхе, пшли выйдем шоли. Мы ж друзья. - Глумливо расхохотался мальчуган, жестко вцепившись ногтями в плечо Икари. Синдзи сморщился от боли, но не стал отвечать, продолжая терпеть нападки.

- Никуда я с вами не пойду... Я пойду домой. - Настойчиво проговорил Икари, стараясь держаться и не паниковать. Если он будет просить оставить его в покое, тем самым больше раззадорит обидчиков.

-Эй, старина, ты чего? Пошли уже, оставь его - тот, что был в очках, старался отвлечь друга от Икари, но обидчик резко смахнул руку приятеля. Синдзи вздрогнул. Его собственная рука все ещё болела и теперь отдавала осадком от этого удара - Ну ты чего?

- Мне с этим побазарить надо. Встал быром! - командным тоном приказал парень в спортивном костюме, дернув Синдзи в сторону. Икари не рассчитал равновесия и вновь рухнул на пол. В панике схватившись за свою сумку, Синдзи резко встал и выбежал из класса. Тот, цыкнув, пустился следом за ним.

Икари не помнил, сколько ступеней уже минул. Первостепенным для него сейчас являлось покинуть стены школы и уйти от преследований. Но, как ни странно, в судорожном беге он запнулся обо что-то и рухнул, прикрыв голову руками. В то же время он услышал приближающиеся шаги. Этот кто-то поджидал, пока он повернётся, угадывал время, стоял прямо за спиной, без слов шепча: "Как только ты повернешься - пощады не жди".

Взяв себя в руки, Синдзи повернулся в сторону источника шагов.

- Дорыпался, да? Я ж вроде сказал - базар есть! - обидчик злорадно усмехнулся и со всей силы ударил мальчика в живот. Скрючившись от боли, Икарисцепил зубы так сильно, что даже услышал их хруст. От удара его выворачивало наизнанку, но, как ни странно, эта самая боль отрезвляла.

"Всё верно, так и должно быть. О чем он вообще думал? С приходом новенького ничего в его жизни не изменится. Сильный всегда давит слабого. Это естественный процесс выживания. Это и есть тот самый естественный отбор".

- Делайте что хотите. - Выдохнул Синдзи. Он бросил взгляд в сторону роковой ошибки. Незнакомый зонт. Это то, обо что он споткнулся.

"Ясно, значит даже обстоятельства против него".

- Да ты небось дерзким стал, а? Можь язычок пообкорнать? - теперь их было четверо. Все они усмехались, смотря на сгорбившегося на земле Икари, словно пресмыкающегося перед ними. Это выглядело так, словно они пытались возвыситься, самоутвердиться, насмехаясь над другими.

***

Всё, что он чувствовал, это привкус холодной болотной воды. Задыхаясь, Икари хватался руками за чью-то рубашку, пытаясь вырваться наружу, но цепкий хват не позволял ему этого сделать. И вот, когда воздуха уже перестало хватать, его подняли за ворот. Откашлявшись и загибаясь пополам, мальчишка взялся за горло, пытаясь избавиться от воды, мешающей дыханию.

- Может, хватит? - уже больше жалостливо, чем безынтересно, проговорил парень в очках. Их лидер, по-видимому удовлетворив свой гнев, сморщился, посмотрев на Синдзи как на муху. Он удовлетворенно усмехнулся и плюнул в Икари напоследок.

- Пшлите уже, в автоматы порубимся.

"Ушли наконец" - выдохнул Синдзи, поднявшись с колен и стряхнув с себя ошметки грязи. Его одежда насквозь вымокла, дыхание по-прежнему было замедленно, сердцебиение участилось. Мальчик начал искать свою сумку. Но её нигде не было. Поблизости. В кювете. В самой воде. На тротуаре. На дороге. Нигде. Она словно исчезла. Нет, скорее её забрали в отместку за равнодушие. Такое случалось впервые. Настолько жестокое издевательство...

"Скорее всего, это месть за то, что я подумал о таком..."

***

Солнце взошло в зените, яркое зарево окрасило небо в красно-оранжевые цвета. Синдзи, бредущий домой, не мог оторвать взгляда от разноцветного пласта. Вдохнув свежий морозный воздух полной грудью, Икари наконец дошел до памятного месте. Поляна, усеянная ромашками. Запах травы. И безмятежность, царившая в его сердце. Не нужно возвращаться домой, не нужно идти в школу... если бы можно было так поступить, он бы остался в этом чистом свободном месте навеки-вечные.

***

"Я не хочу больше этого терпеть!" - бунтовало сознание. Словно выйдя за грань реального, мальчик говорил с самим собой. Его внутреннее "я" кричало, пытаясь переложить издевательства на кого-то другого. Хотя Синдзи и знал, что подобное неправильно, его гнилое, ослабевшее от постоянной травли, сознание снова и снова вторило: "Если бы в классе нашелся кто-то, кто смог заменить меня, надо мной больше не издевались". Издевательства это естественный процесс в обществе. Они нужны для поддержания коллективизма и всеобщего сплочения. Но тот, кому повезет стать белой вороной, может лишь возложить терновый венец на кого-то другого, чтобы освободиться от гнета. Только жертвуя кем-то можно спасти себя.

Синдзи знал лишь одно:

"Издеваться весело".

Весело тем, кто издевается. Они могут выплеснуть весь свой негатив на жертве. Могут показать своё превосходство. Могут указать на их статус. Могут самоутвердиться. Травля нужна лишь для превосходства над низшими. Возможно, это не плохие люди. Возможно, в семье они совершенно другие личности... но все это неважно. Ведь если ты не хочешь, чтобы издевались над тобой, ты должен сам получать удовольствие от травли. Это эйфорическое восхищение от того, что ты сам не являешься объектом насмешек, и приводит людей в восторг.