Читаем Операция „Тевтонский меч“ онлайн бесплатно

У Аденауэра, как известно, нет ни одного генерала, который не занимал бы при Гитлере важных военных постов.

Поэтому мы сочли необходимым разоблачить в документальном фильме «Операция «Тевтонский меч» чреватое опасностью для дела мира развитие событий в Западной Германии. Мы решили сделать это на примере бывшего нацистского генерала доктора философии Ганса Шпейделя, который ныне является командующим сухопутными силами НАТО в центральной зоне Европы. Резиденция Шпейделя — замок Фонтенбло под Парижем. Это тот самый замок, в котором он находился с июня 1940 по апрель 1942 года (кстати сказать, по прямому указанию Гитлера) и где готовил приказы об убийстве невинных заложников и о ссылке многих тысяч французских патриотов, чтобы, выполняя волю своего фюрера и покровителя, подавить в зародыше патриотическое движение французского народа, малейшее возмущение гитлеровской тиранией.

К работе над фильмом «Операция «Тевтонский меч» мы приступили весной 1957 года, но биографию Ганса Шпейделя начали изучать значительно раньше. Ведь именно Шпейдель является доверенным лицом Аденауэра во всех военно-политических вопросах. Он играет важную роль в создании бундесвера — западногерманских вооруженных сил — и, что не менее существенно, оказывает решающее влияние на подбор кадров для него. Шпейдель стремится к тому, чтобы все гитлеровские офицеры, хорошо проявившие себя во время второй мировой войны, вошли в состав западногерманской армии.

А то, что произошло в начале апреля 1957 года в Париже, окончательно побудило нас начать работу над фильмом. Это был день, когда Шпейдель вступил в свою новую должность в главной квартире НАТО. В тот день мы долго бродили по Парижу, беседовали со многими жителями города. И мы стали свидетелями возмущения, охватившего население французской столицы. Это возмущение не вылилось в активные действия против назначения Шпейделя только потому, что парижане были недостаточно информированы о том, какие беды причинил французам этот гитлеровский генерал всего лишь несколько лет назад. Правительство Франции 1957 года предпочло скрыть от народа прошлое Шпейделя. Получив наглядный урок того, как сильно незнание исторической правды мешает людям действовать в соответствии с их жизненными интересами, мы приняли окончательное решение показать в документальном фильме все, что нам удалось узнать о Шпейделе.

В этой главе мы хотим не столько заняться анализом использованных в фильме документов — это будет основной задачей нашей брошюры, — сколько раскрыть особенности нашей работы, рассказать немного о методе изложения материала и сообщить о том, как мы преодолевали трудности, воздвигнутые перед нами Шпейделем и его людьми во время поиска материала.

О человеке можно рассказать с точки зрения психолога или историка. В первом случае мы узнаем характер человека, во втором — познакомимся с широкой картиной его деяний. Западно-германские биографы Шпейделя, точнее говоря, те люди, которые стараются изобразить нацистского генерала, совершившего тягчайшие преступления, порядочным человеком, пользуются первым методом. Они говорят о большой одаренности этого сына лесничего из Южной Германии, восхваляют его прилежание, его обходительность и особенно любят говорить о Шпейделе как о философе. В любой биографии Шпейделя, изданной в Западной Германии, можно найти наиподробнейшее описание того, как молодой лейтенант рейхсвера, которому надоело однообразие армейской службы, в 1923 году отдался изучению философии и в 1925 году получил ученую степень с отличием. Западногерманские биографы усердно стараются окружить доктора Шпейделя ореолом мыслителя, говорят о «философе в офицерском мундире», ученом с манерами дипломата мирового масштаба и тому подобное. Сам Шпейдель в книге «Вторжение 1944 года», написанной им несколько лет назад с целью обелить себя, тоже прибегает к психологическому методу. Многие страницы посвящены тому, что он думал или чувствовал в тот или иной драматический момент военных событий. Однако Шпейдель хранит гробовое молчание о своих преступных действиях, в которых поистине не было недостатка.

Мы отказались от психологического метода и заинтересовались в первую очередь фактами, характеризующими биографию Шпейделя, и его поступками.

Мы тоже проявили интерес к философу Шпейделю, но, в отличие от его западногерманских биографов, не обращали внимания на то, был ли он умным и талантливым философом и какую одежду он носил — солдатский мундир или скромный гражданский костюм. Мы решили установить, каковы же, собственно говоря, философские взгляды Шпейделя и, в первую очередь, какие ученые премудрости изложены в его докторской диссертации, относящейся к 1925 году, о которой много говорили и которую мало цитировали. Уже само название этой диссертации «1813–1924 годы. Военно-политический анализ» довольно странно для философской работы. При более внимательном изучении первого «научного» труда философа Шпейделя оказалось, что основным тезисом его докторской диссертации (слушай и удивляйся!) является… призыв о помощи к сильному человеку, другими словами — к «фюреру». В диссертации говорится, что в исследуемый период истории немецкий народ в достаточной мере доказал свою неспособность управлять самим собой. Таким образом, по Шпейделю, было бы верхом мудрости, если бы «фюрера» призвали к власти еще в 1925 году.

Эта мудрость была провозглашена лейтенантом рейхсвера и студентом-философом Гансом Шпейделем в 1925 году с такой откровенностью и на таком истинно нацистском жаргоне, что нынешний генерал НАТО многое отдал бы за то, чтобы его юношеский труд остался бы незамеченным в архиве библиотеки Тюбингенского университета.

И на самом деле Шпейдель сделал все возможное для того, чтобы воспрепятствовать ознакомлению с оригиналом его докторской диссертации и тем более снятию фотокопий с нее. Мы попытались это сделать. Мы попросили директора библиотеки Берлинского университета имени Гумбольдта одолжить через своего коллегу в Тюбингене на короткое время докторскую диссертацию Шпейделя. Подобная просьба вполне соответствовала порядку, принятому в научных кругах. Даже сейчас нередко производится такой обмен докторскими диссертациями между университетскими библиотеками Германской Демократической Республики и Федеративной Республики Германии. Тем не менее директор библиотеки Тюбингенского университета отказался выслать докторскую диссертацию Шпейделя, не постеснявшись заявить, будто он опасается, что работа Шпейделя будет использована в пропагандистских, а не в научных целях.

После такого ответа из Тюбингена мы заинтересовались, где же в Западной Германии кончается хваленая свобода науки. Через своего друга мы обратились к одному профессору Тюбингенского университета с просьбой, чтобы он взял для себя докторскую диссертацию Шпейделя. Профессор согласился. Он отправился в библиотеку университета и обещал вернуться через полчаса со шпейделевским опусом. Однако профессор появился лишь спустя два часа. Он был в очень подавленном настроении, можно даже сказать в отчаянии, и заявил буквально следующее: «Да, да, наука у нас — проститутка!» Оказывается, ему сказали, что имеется подписанное Шпейделем распоряжение, согласно которому его докторскую диссертацию — вопреки принятой в Германии практике — нельзя выносить из библиотеки, а в читальном зале разрешается пользоваться ею не более получаса. Поэтому наш профессор вернулся без шпейделевской диссертации. Когда свобода науки вступает в противоречие с интересами шпейделей и их хозяев, она прекращает свое существование.

И в другом случае, когда появились данные, свидетельствующие о сотрудничестве Шпейделя с гитлеровским гестапо и тем самым морально уничтожающие его в глазах всех порядочных людей, он попытался ликвидировать доказательства своего преступного поведения. Речь идет о предательстве Шпейделем своего последнего начальника в период нацизма генерал-фельдмаршала Роммеля, о предательстве, которое стоило Роммелю жизни. Само собой разумеется, сейчас для Шпейделя этот факт очень неприятен, — и он во что бы то ни стало старается скрыть свое участие в выдаче Роммеля гитлеровским палачам.

Мы должны обратиться к недалекому прошлому, чтобы пролить свет на эту историю. Она началась примерно ранней весной 1944 года. Тогда Шпейдель был начальником штаба 8-й армии, которая вела бои на южном участке Восточного фронта — на Украине.

Мы сказали «вела бои», но это вряд ли соответствует тому, что происходило в действительности. В тот период победоносные части Советской Армии гнали 8-ю армию Гитлера. Удирающая армия, вернее, то, что от нее осталось, вела себя подобно смертельно раненному хищнику, который, находясь при последнем издыхании, все еще порой причиняет страшные беды. А именно — гитлеровцы совершали такие действия, которые Шпейдель прикрывал военным термином «тактика выжженной земли». Теперь весь мир знает, что означает «выжженная земля»: все деревни и города, все школы и заводы, все электростанции и больницы, короче говоря, все, что не было уничтожено при захвате подвергшейся агрессии территории, сравнивалось с землей при бегстве. В этих местах не оставлялось камня на камне, и люди, которые своим самоотверженным трудом строили социалистическое общество, не находили в родных местах ничего, кроме… «выжженной земли»!

Как уже говорилось, «выжженную землю» на юге Советского Союза Шпейдель оставлял за собой до марта 1944 года. Однако западногерманские биографы «философа в солдатском мундире» умалчивают об этом так же стыдливо, как и об ответственности Шпейделя за гибель той армии, начальником штаба которой он был. Особенно поучительной в этой связи является статья о жизни и деятельности Шпейделя, помещенная в западногерманском военном журнале «Веркунде»[1] в феврале 1956 года. В этой подробной, психологически очень обоснованной статье двухлетней «деятельности» Шпейделя на территории Советского Союза посвящено лишь несколько строк. Само собой разумеется, в ней не упоминается и термин «выжженная земля». Можно прочитать только, что Шпейдель (цитируем дословно) «оказывал большое влияние на принятие решений». Так обеляют Шпейделя западногерманские милитаристы, отмечая его «большое влияние на принятие решений». (В противном случае, что это был бы за командующий сухопутными силами НАТО, если бы он ранее не занимал никаких ответственных военных постов.) Но в чем именно заключались решения, на которые Шпейдель «оказывал большое влияние», об этом умалчивают. Ведь было бы невозможно сохранить Шпейделя на посту командующего в НАТО, если бы мировой общественности стало известно о его позорных делах.

Однако мы отклонились. Мы хотели рассказать о предательстве Шпейделя и о том, что предпринял он для уничтожения следов своих грязных действий. Весной 1944 года Шпейдель, усердно занимавшийся превращением Украины в «выжженную землю», понял, как пишет он сам, что дни его фюрера Адольфа Гитлера, о котором он мечтал еще в 1925 году и которому служил верой и правдой в течение одиннадцати лет, сочтены. Он решил, подобно крысе, заблаговременно покинуть тонущее судно.

Являясь закоренелым врагом коммунистов, Шпейдель понял, что пришло время установить контакт с теми людьми, которые должны стать преемниками Гитлера. Мы имеем в виду американских империалистов и их генералов, с которыми Шпейдель намеревался как можно быстрее заключить мир и затем снова ринуться на Восток.

Шпейдель знал, что его мнение по всем этим вопросам разделяет давний друг и земляк Эрвин Роммель, бывший в то время генерал-фельдмаршалом. Весной 1944 года Роммель занимал высокий командный пост на Западном фронте в системе так называемого Атлантического вала, где, как ожидали Гитлер и его генералы, должны были открыть второй фронт американцы и англичане. Приказом Гитлера Шпейдель весной 1944 года был назначен начальником штаба к Роммелю. Возвращаясь с Восточного фронта, Шпейдель 1 апреля 1944 года нанес визит своему фюреру в Оберзальцберге[2], где получил из его рук рыцарский крест. 15 апреля 1944 года Шпейдель прибыл к Роммелю на Атлантический вал.

Здесь Шпейдель оказался в кругу тех офицеров, которые готовили покушение на Гитлера, совершенное, как известно, 20 июля 1944 года. Их программной целью после уничтожения Гитлера было заключение мира с западными державами и возобновление совместно с ними войны против Советского Союза. Центр этой группы заговорщиков находился в Париже. Там была резиденция идейного руководителя группы генерала фон Штюльпнагеля, командующего немецкими войсками в оккупированной части Франции. Самым близким единомышленником Штюльпнагеля и одновременно связным между парижским и берлинским центрами заговорщиков был подполковник фон Хофаккер.

Это имя нужно хорошо запомнить, потому что Хофаккер играет важную роль в доказательстве предательства Шпейделя и в выяснении причин, толкнувших Шпейделя на этот путь.

Кроме Штюльпнагеля и Хофаккера, в состав группы заговорщиков во Франции входили, как мы уже говорили, Роммель и Шпейдель. Впоследствии к ним присоединился еще генерал-фельдмаршал фон Клюге[3].

Деятельность этой группы состояла в том, что заговорщики… ничего не делали. Все эти генералы и офицеры — Штюльпнагель, Хофаккер, Клюге, Роммель и Шпейдель — такие деятельные и решительные, когда дело касалось нападения на другие страны и развязывания войны во всей Европе, теперь, когда потребовалось рискнуть собственной головой и подвергнуть себя опасности, утратили свою решительность. Заговорщики во Франции не начали действовать даже тогда, когда полковник фон Штауфенберг[4] взорвал в ставке Гитлера бомбу. Простить, если можно так выразиться, в данном случае можно было только Роммеля: 17 июля, то есть за три дня до покушения, он был тяжело ранен и находился в госпитале в бессознательном состоянии. Шпейдель же (об этом он пишет и сам) в критический момент, когда пришло известие, что Гитлер избежал смерти, оставался пассивным. Однако это не мешает ему выдавать себя теперь за борца против Гитлера.

Как известно, после неудавшегося покушения Гитлер устроил страшную кровавую расправу. В гестапо погибли сотни, если не тысячи, ни в чем не повинных людей. Начальник гестапо Кальтенбруннер купался в крови. В подвалы штаб-квартиры гестапо на Принц-Альбрехт-штрассе в Берлине поступали все новые и новые группы арестованных.