Читаем Домашний кинотеатр или исповедь правильной девушки онлайн бесплатно

– Осознавая права и обязанности, связанные с основанием семьи, торжественно заявляю, что, вступая в законный брак с Анной, клянусь,что сделаю все, чтобы наш брак был согласным, счастливым и прочным, – сказал её принц, даже не запнувшись.

Его лицо светилось от радости и выражало безграничную решимость действительно сделать все, чтобы их брак удался.

– Осознавая права и обязанности, связанные с основанием семьи, торжественно заявляю, что, вступая в законный брак с Андреем, клянусь что сделаю все, чтобы наш брак был согласным, счастливым и прочным, – повторила Анна тихо и робко (на видеозаписи её голос еле слышен).

Они стояли перед начальником загса, такие молодые, красивые и счастливые. Ей было очень к лицу белое платье, а он все время держал руку любимой, как будто боялся упустить это счастье.

Гости тоже соответствовали моменту – нарядные, серьёзные и одновременно полные нежных переживаний. Подруги Анны обменялись трогательными взглядами, когда она начала произносить слова клятвы. Тётя Оля, ближайшая подруга родителей невесты, которая собственноручно сделала их обручальные кольца, от торжественности момента покорно опустила голову – словно при молитве. Бабушка Андрея смотрела на молодожёнов как на картину, не отрываясь ни на секунду. Казалось, она каждой клеткой своего маленького тела желает им долгих лет счастья и любви. Сестра Анны не могла и, наверное, уже даже не пыталась сдержать рыданий. Потом она всем говорила, что это были слезы радости, но ей почему-то мало кто верил. Все думали, что ей ужасно горько оттого, что младшая сестра выходит замуж, а у неё самой даже отношений никаких никогда не было.

Родители сидели все вместе. Отец жениха – серьёзный и торжественный, отец невесты – растроганный настолько, что в конце церемонии мать Анны дала ему свой носовой платок. Ей самой тоже пришлось им воспользоваться. Мать жениха сидела прямая как струна и с большим интересом наблюдала за всем происходящим.

Когда церемония закончилась, праздничной вереницей все бросились поздравлять новобрачных, говорили какие-то бессмысленные слова, которые сразу забывались. Брат Андрея был краток и лаконичен. Он сердечно обнял Анну и тихо сказал ей: «Береги Андрюху». Это было единственное, что она запомнила из всех поздравлений.

А потом под крики «Горько! Горько!» Анна и Андрей поцеловались.

И жили они долго и счастливо...

Так обычно заканчиваются все сказки, именно на такой ноте завершаются романтические комедии и женские романы.

Моя жизнь с этой фразы началась.

Итак, приглашаю за кулисы сказки. Что же случилось после того, как принц увёз Белоснежку на белом коне?

Вечером мы оставили гостей догуливать банкет, а сами поднялись в номер. Про первую брачную ночь даже не хочу вспоминать. У меня до этого никого не было, я ужасно нервничала, и у нас совершенно ничего не получилось. Обычно все невесты говорят, что они помнят свою свадьбу как сон, все образы проплывают у них перед глазами. Я так помню первые дни после свадьбы. Включая первую брачную ночь.

На следующий день нам пришлось поехать на ужин к моим родителям – так называемый второй день. Странным образом эта идея возникла у мамы только после того, как стало понятно, что все родственники мужа уедут утром после свадьбы. И их не пришлось приглашать к моим родителям домой. Не важно, что накануне я стала членом семьи моего мужа, все равно важнее оказались мои мама и папа. Андрей кипел от негодования, а я уговаривала его закрыть на это глаза и все перетерпеть, ведь через два дня мы должны были уехать от моих родителей в Швецию, где на тот момент работал мой муж. Я все время повторяла ему: «Когда мы наконец уедем, все изменится» – и свято в это верила. Но оказалось, что если в сказке про Белоснежку все было абсолютно понятно (она надкусит волшебное яблоко и погрузится в сон), то у меня вовсе не было очевидно, что как только я уеду от мамы, жизнь моя развернётся на сто восемьдесят градусов.

Я жила наивными представлениями маленькой девочки, которая думала: достаточно очень хотеть перемен, чтобы они наступили. На деле же моя мама жила во мне: я думала её категориями, принимала её модели поведения, повторяла её слова и – увы! – её ошибки.

Первое время после свадьбы я вела себя как настоящая стерва. Не хотела этого, но все получалось именно так. Да, я была прилежной хозяйкой, с огромной самоотдачей драила всю квартиру, включая ванную, раковины, унитазы, окна и все шкафчики на кухне. Я регулярно стирала и гладила, сама закупала продукты, каждый день готовила на ужин какое-то новое блюдо, училась печь и устраивала приёмы для друзей моего мужа, которых принципиально называла нашими, считая, что таким образом укрепляю наше единство. И считала, что делаю все совершенно не так, как моя мама, которая не особо любила готовить, очень часто вместо тёплого ужина кормила нас бутербродами или салатом, редко делала уборку, гора постиранного белья росла до тех пор, пока все не падало с гладильной доски на пол, а гости были в нашем доме исключительной редкостью, так как для этого надо было привести дом в порядок и приготовить хороший ужин.

При этом (хоть и обещала мужу, что когда мы уедем от моих родителей, все будет по-другому) я оставалась все такой же зависимой от мамы. Она требовала от меня ежедневного общения, а у меня не было сил ей отказать. Каждый день (правда, каждый божий день!) я разговаривала с ней по скайпу как минимум по полтора часа. Иногда мы могли пообщаться с утра, а вечером мама ещё что-то вспоминала, писала мне, я перезванивала – и мы болтали ещё час, а то и два. Теперь меня поражает, о чем можно разговаривать по два-три часа каждый день. Основные новости исчерпываются через пять-десять минут, все остальное является обсуждением одного и того же, перемыванием косточек всем знакомым и друзьям, подробным анализом только что рассказанных мелочей нашей жизни. Я внушала себе, что мама о нас беспокоится, пытается помочь советом, не понимая, что на самом деле это был тотальный контроль.

Каждый день, заканчивая разговор, мы договаривались, во сколько созвонимся назавтра. Если я предлагала другое время, чем мама, мне надо было это как-то обосновать. Сказать, например, что Андрей позже уйдёт на работу («Да? А почему? У него там все нормально?»), мне нужно пойти в прачечную («А что так часто? Я стираю раз в три дня»), съездить за покупками («А это не подождёт? Почему ты не можешь это сделать, когда мы закончим разговаривать?») или же я обещала подруге, что мы вместе сходим на выставку («Ну, понятно, она для тебя важнее, чем я...»). Если же я опаздывала хоть на десять минут, меня ждал допрос, обида, претензии и раздражение.

Я не понимала, что происходит. Думала, что мама просто по мне скучает, что это нормально, ей нужно время осознать, что я вышла замуж и начала свою жизнь. Была уверена, что потом когда-то как-то это все само собой рассосётся. Тем более что пока времени хватало, забот у меня особо никаких не было. Эти бесконечные разговоры не казались мне странными, они даже убеждали меня в том, что я совсем другая, не такая, как она – я ведь рассказывала маме, что готовила, что пекла, как часто делаю уборку, а ей в этом плане похвастаться было нечем. И тешила своё самолюбие тем, что я отличная жена и примерная домохозяйка, что полностью противоречит стилю жизни моей матери. Но при этом не замечала: абсолютно так же, как и она, считаю, что муж обязан мне по гроб жизни за мой непосильный труд, я самая лучшая в мире, проявляю чудеса самообладания, чтобы поддерживать такую чистоту в доме и вкусно готовить, и, в свою очередь, не должна ему ничего за то, что он работает – это ведь обычная мужская обязанность.

Поэтому когда Андрей возвращался с работы, он заставал меня в неизменной позе обиженной принцессы, которой нужно стопроцентное внимание, гимны в честь её хозяйственности и полное подчинение её капризам. Я сердилась на мужа за каждое опоздание домой, не замечая, как ради того чтобы поговорить со мной лишнее время утром, он опаздывал уже на работу. Бесилась каждый раз, когда ему надо было что-то сделать за своим компьютером вместо того, чтобы побыть со мной. Привлекала все его внимание каждый раз, когда у меня болела голова, требовала от него выполнения всех своих планов и пожеланий в выходные, пока в один из вечеров Андрей не сказал:

– Дорогая, я так больше не могу. Я чувствую себя дома как на минном поле, у меня пропадает желание сюда приходить. Если даже ты оказываешь мне какую-то поддержку, то обязательно потом требуешь чего-нибудь взамен. Тебе отданы все мои силы и все моё внимание. Я так больше не могу.

Сначала я, конечно же, обиделась. Но, к счастью, вовремя поняла, что муж говорит серьёзно. И в глубине души почувствовала, что он прав. Теперь я полностью убеждена: в глубине души каждая женщина хочет, чтобы её поставили на место, а не прогибались под неё и каждый её каприз. Для меня же с этого вечера начался долгий путь внутренней работы и переосмысления своего поведения. Это было очень сложно, так как я не понимала, что конкретно мне нужно делать, не понимала, откуда во мне столько претензий и требований, почему меня все время что-то раздражает.

Мне стыдно про это думать, но больше всех досталось в тот период бабушке моего мужа. Я считала, что должна наладить связи со своей новой семьёй. Прекрасно зная, что бабушка значит для Андрея очень много, он её безумно любит, я чувствовала, что ему очень важно, чтобы именно с ней у меня были хорошие, тёплые отношения. Поэтому звонила ей каждый второй день по скайпу, разговаривала с ней безумно часто, даже если у нас особо не было никаких новостей. Я очень старалась.

– Зачем ты это делаешь? – спрашивал меня Андрей. – Тебе не обязательно так часто общаться с моей бабушкой, никто этого от тебя не ожидает.

У меня на это был стандартный ответ, впрочем, как и на все остальное:

– Я не хочу быть, как моя мама.

– В смысле? Ты о чем?

И я ему рассказала.

Прихожая вся заставлена коробками, чемоданами, рюкзаками и пакетами. Все куда-то бегают, что-то перекладывают, чувствуется сильный мандраж перед дорогой. В комнате звонит телефон.

Мать. Кто это ещё? (Бежит к телефону). Алло!.. Нет-нет, спасибо, я не заинтересована в ваших услугах… Почему? Потому что через полчаса мы уезжаем в Китай на два года. Так что на вашу презентацию я точно не попаду. До свидания!

Кладёт трубку. К ней подходит Аня.

Аня. Мама, а когда бабушка придёт?

Мать. Бабушка не придёт. Мы с ней договорились, что её сегодня не будет, нам сейчас не до этого. Вы же с ней вчера попрощались. В чем дело?

Аня(грустно). Я просто надеялась её ещё раз сегодня увидеть. Мне её будет не хватать... (Слезы появляются у неё на глазах).

Мать. Так, иди, не мешай мне. Не до тебя сейчас.

Вся семья сидит в машине, багаж уже упакован. У всех какие-то вещи на коленях. Родители нервно в последний раз проверяют наличие паспортов. Наконец-то машина трогается и выезжает из двора. На другой стороне улицы, сразу напротив дома, расположено кладбище. За его ограждением стоит бабушка и грустно машет в сторону машины.

Аня. Вот бабушка! Бабушка!

Все дети начинают махать бабушке. Она улыбается сквозь слезы.

Мать. Нет, всё-таки явилась! Мы ведь просили её не приходить, а она все равно сделала по-своему.

Дети до самого поворота машут бабушке. Отец сидит, не глядя на мать. За поворотом дети начинают всхлипывать. Никто ничего не говорит.

Отец сидит за столом в своём кабинете. Ему не по себе, он чем-то обеспокоен. Заходит мать.

Мать. Что случилось?

Отец. Получил письмо от друга. Мама очень плохо себя чувствует, ей придётся лечь в больницу. Друг пишет, что, может быть, мне бы стоило к ней приехать.