Читаем Черный призрак онлайн бесплатно

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Всю жизнь мечтала быть феей-крестной», – думала кошка.

Падал снег.

Стылая тишина сковала монастырь. Нежные треугольные ушки подергивались, поворачиваясь в сторону церкви. В стылом воздухе плыло пение монахов.

Кошка лежала в корзинке, согревая младенца. Безмятежные глаза ребенка внимательно следили за тем, как плавают во мгле огромные снежинки.

Кошка пошевелилась. Ей хотелось по своим делам. Шершавый язычок, розовый и нежный, как лепесток, прошелся по виску. Несколько минут – и голову ребенка украсила пышная черная шевелюра, которая росла и росла, пока не окутала все маленькое тельце. Кошка устроилась поудобнее: теперь и ей было теплее.

Заскрипел снег. Зазвенели ключи. Зевая и бормоча, послушник открыл ворота и прислонил лопату к стене, чтобы потянуться и хрустнуть пальцами. Пора расчистить дорожку. К рассвету в монастырь потянутся прихожане с подарками.

Зевок прервался. Послушник увидел корзинку.

– Вот тебе и подарочек, – сказал послушник.

Наступил новый год.

Вот Медоран.

С севера он омывается Великим океаном. Что за ним, не знает никто.

С востока его подпирает Царство Спящего Дракона. Оно находится за высокой стеной. Что за ней, тоже никто не знает. Может быть, кроме отдельных правителей и шпионов. Говорят, если Дракон проснется и зашевелится, он обрушит весь мир.

На запад от материка, отделенная от него Тусклым морем, пристроилась группа островов Ожерелья. Они держатся обособленно. Самый западный, Жемчужный, остров, окутан плотным туманом и покрыт густыми лесами. На нем живут только монахи ордена Единорога. Попасть на Жемчужный остров очень трудно. Поэтому там тоже почти никто не бывает.

Самый политически активный среди островов Ожерелья – Рубиновый остров. Или, как его еще иногда называют, Красный. Правят им Красные короли. Как правило, они занимают выжидательно-наблюдательную позицию, но страна у них хоть и маленькая, но гордая, и если уж они дают прикурить, то мало не кажется никому.

Через Теплое море к югу от Медорана лежит Желтый континент. Называют его так потому, что северную его часть занимает пустыня. Где-то в центре Желтого континента живут люди с песьими головами.

Основное бурление происходит в котле срединных земель Медорана. Значительную их часть занимает Священная Голавианская империя. Во времена императора-первосвященника Тродда ее власть простиралась почти на весь Медоран. За редкими особо упрямыми или никому не интересными исключениями. Но в течение сотен лет, которые с тех пор миновали, от империи откалывался то один кусочек, то другой, и к эпохе Пробуждения остались от нее рожки да ножки. И все равно она остается одним из самых влиятельных – если не самым влиятельным, – государств на медоранском континенте.

Медоран, словно золотистым туманом, окутан молитвами. С тех пор, как Тродд во имя Единого с разгромным счетом победил старых богов, здесь установилась власть кроменической церкви. Она единственное, что поддерживает хрупкое равновесие между миром Всевышнего и миром Врага, единственное, что защищает мир людей от власти преступного Знания.

Кроменическая церковь бережет и защищает души людей. Она пестует их, как овчар свое стадо. Оберегает и воспитывает, как мать своего ребенка. Ибо Врагу нужно совсем чуть-чуть, чтобы завладеть человеческими душами и обрести власть над миром на веки вечные.

Паря над Медораном, ангелы видят пеструю скатерть стран и государств. Берега некоторых из них омывает ласковое Теплое море. Другие укрыты одеялами лесов и коврами полей. Третьи могут похвастаться цветущими садами и злачными пажитями. Некоторые из этих государств крепкие и сильные, некоторые – одряхлевшие и слабые; некоторые веселы и богаты, другие – скромны и бережливы; иные так малы, что с неба не разглядишь и в самое большое в мире увеличительное стекло.

Ангелы видят поля и пустоши, деревни и монастыри, университеты и церкви. Люди суетятся и бегают туда-сюда, как в муравейнике, занимаясь какими-то своими мелкими, но прямо-таки вселенски важными делами. Каждая такая особь в костюме торговца, рясе послушника или платье служанки – важная персона, вокруг которой крутится целый мир. По крайней мере, они мыслят и ведут себя таким образом. Сосредоточившись на повседневных заботах и хлопотах, как будто значительнее их мелкой судьбы ничего нет.

Ангелы слышат шум городов, ругань торговок, наставления священников, сплетни прачек, гогот пьяниц, шелест страниц, шорох пера по бумаге, скрип телег, плеск воды, треск поленьев, плач детей, смех влюбленных. Иногда до них доносится пение монахов, прославляющих Господа. Это пение летит над Медораном, еле слышное, но различимое.

И ангелам хорошо.

Одна из самых блистательных селебрити эпохи Пробуждения появилась на свет на задворках Голавианской империи, в Мердене – беспорядочном нагромождении мелких владений, правители которых веками находились между собой в сложных и запутанных отношениях. Утопая в дремучих лесах и журча глубокими ручьями, ощетиниваясь неприветливыми горами и башнями неприступных замков, звеня колоколами соборов и молоточками мастеров, Мерден рождал сонмы священников и полчища ведьм, лелеял таинства и колдовства, выказывал святость и прятал пороки, украшался витражами и тонул в нищете.

Также он породил Лоретту.

В Западной Вымирании жила одна такая госпожа Марта, про которую говорили всякое: например, что она ткет рубашки из девичьих волос, которые заговаривает и продает странствующим искателям приключений за большие деньги. Еще говорили про госпожу Марту, что она гадает на картах, жжет свечи почем зря, варит в пост суп из свинины, собирает травы в полнолуние и принимает ванну чуть не каждый день (но последнее, должно быть, гнусная клевета). У госпожи Марты была полосатая серая кошка, и хотя все знали, что кошка живет в доме госпожи Марты и госпожа Марта ее кормит, их никто ни разу не видел вместе. Никто не видел, как госпожа Марта держит на руках и гладит свою кошку, или чешет ее за ушком, или дает ей пинка за то, что та упустила мышь. Словом, хоть кошка госпожи Марты и госпожа Марта жили вместе, подругами они явно не были. К тому же питомица госпожи Марты была вроде кошки королевы Берутиэль: большая любительница заходить в чужие дома и слушать, что говорят люди. У многих чесались руки прогнать кошку госпожи Марты метлой, но никто не решался: а вдруг кошка доложит обо всем госпоже Марте? Словом, странная это была парочка, и возможно, госпожу Марту и ее кошку давно уже побили бы камнями, но вот в чем дело: госпожа Марта была лучшей повитухой в предгорьях Хмурых гор, и порой за ней приезжали из Гульфикена, из Шмельхена и даже самой Бройны, чтоб она помогла разродиться всяким графиням и баронессам, и говорили, что она спасла не одного младенца и не одну роженицу, да и мамашам Колоброде и Вогена фрау Марта помогала немало, а потому скрипя зубами и скрепя сердце, люди до поры до времени оставляли госпожу Марту и ее кошку в покое.

Впрочем, щедро платили госпоже Марте не только за спасение жизней младенцев. Но и за прямо противоположное. А также за то, чтобы младенец вовсе не появился на свет. Быть бы госпоже Марте давно на костре, но слишком для многих ее навыки были бесценны. Госпожа Марта решала самые сложные и деликатные дела и умела держать язык за зубами.

– Избавься от нее, – сказала госпоже Марте роженица и взглянуть на дитя не пожелала.

Из бессвязных проклятий, которыми в течение долгих часов мучений щедро делилась молодая мать, госпожа Марта узнала, что девочка появилась на свет в результате разового соития монаха и дочери фермера. Случилась гроза. Монах попросился на ночлег. Его устроили на сеновале. Ранним утром, когда девица заглянула к скотине, монах увлек ее на этот самый сеновал. Сделав свое дело, ушел, и никто в тех краях его больше не видел.

Открыв, что беременна, опозоренная девица рыдала и призывала к себе смерть, а подуспокоившись, сообразила обратиться к госпоже Марте. Та по результатам осмотра прерывать беременность категорически не советовала, ибо это могло навсегда лишить девицу возможности стать матерью. Госпожа Марта велела позвать ее, когда придет срок. От обязательств избавиться от младенца госпожа Марта не отказывалась. За это ее и ценили – госпожа Марта бралась за любые дела. Родне пришлось потуже затянуть пояса, чтобы собрать средств на оплату услуг госпожи Марты, но дело того стоило. Госпожа Марта не только могла избавиться от младенца – она еще и девственность восстанавливала, если хорошо заплатить. А надежная будущность стоит любых денег.

– Только не здесь, – тихо приказал госпоже Марте хозяин дома, суя ей в руку туго набитый кошель, и указал повитухе на дверь. Со свертком в руках госпожа Марта выскользнула из дома.

Есть множество способов избавиться от младенца. Госпожа Марта знала их все. Ну а сегодня это было бы проще простого. Куда ни кинь глаз, вокруг фермерского дома – бескрайние белые поля. Свежий снег сверкал и переливался. Можно увезти ребенка в поле и оставить там вместо того, чтобы душить подушкой. Он скоро замерзнет и уснет. Счастье умереть среди такой красоты и отправиться к престолу Всевышнего, прямо под его распростертые крылья и теплый бок.

Но сегодня у госпожи Марты настрой был не тот. Должно быть, эта снежная ночь растрогала ее. Ночь зимнего солнцеворота, новый год, святой праздник.

– Что же нам с тобой делать? – спросила у малышки госпожа Марта.

Ребенок ответил ей невозмутимым взором. Девочка не кричала и не спала. Просто смотрела вокруг – на звезды, на снег, на госпожу Марту.

Госпожа Марта была веселой женщиной. Правда, в силу особенностей ее профессии мало кто из клиенток мог оценить это, поэтому обычно чувство юмора госпожа Марта держала при себе. Однако сегодня ей выпал случай сыграть действительно хорошую шутку.

– Что ж, – сказала госпожа Марта. – В Святую ночь люди творят добро. Вернем же церкви то, что она нам подарила.

Братья столпились в теплой кухне.

– Что это? – спросил Аббат, обвиняющим жестом указывая на корзинку.

– Это не я, – отшатнувшись, залепетал брат Пульхерий.

– Знаю, что не ты, – Аббат пригляделся поближе. – Тьфу ты, Всевышний! Оно волосатое!

– У девочки от рождения очень длинные и густые волосы, – освобождая себе проход и беря ребенка на руки, мягко сказал брат Мартин.

– Исчадие преисподней! Эльфийский подменыш! – шептались монахи, осеняя себя мечным знамением1.

– Не городите ерунды, – сердито, но не зло ответил брат Мартин. – Это просто брошенный ребенок. Господь подарил ей длинные волосы, чтобы она не замерзла, ожидая нас.

– Рапунцель, Рапунцель! – засмеялись монахи.

Аббат сердито зыркнул, и смех смолк.

Качая девочку на руках, брат Мартин вопросительно посмотрел на Аббата.

– Нет и нет, – решительно сказал тот. – Мы не можем ее оставить. И вообще, почему ее не отнесли к карамелькам? Они женщины. Грудному ребенку не место в мужском монастыре. Тем более девочке.

– Я уверен, что… – начал брат Мартин.

– Ни в коем случае, даже если ты поклянешься служить ее нянькой. У тебя и без того есть чем заняться. Ты лучший переписчик в Мердене.

– Но Господь послал ее нам!

– Прости, брат Мартин, но послал ее не Господь, а какая-то дура. Ты, вот что. Отнеси младенца на мельницу. Мельничиха недавно потеряла ребенка, и у нее в грудях наверняка полно молока. Может, они согласятся удочерить малышку. В конце концов, ни один из их детей не дожил до отрочества. Кто знает, может быть этот ребенок через нас послан им Господом.

На лице брата Мартина читалось сомнение, однако возражать Аббату он не осмелился.

Брату Мартину легко удалось уговорить Мельника и Мельничиху взять малышку к себе. Все их дети рождались болезненными, слабыми, все умирали в младенчестве, и супруги почти утратили надежду когда-либо обзавестись потомством. Поэтому когда на пороге появился брат Мартин с корзинкой, кошельком и уверениями в том, что девочка крепкая, здоровая и спокойная, Мельник и Мельничиха колебались недолго.

– Как думаете назвать малышку? – уже стоя на пороге, спросил брат Мартин. – Все наши братья хотят помолиться за нее и возблагодарить Единого за вашу доброту.

Мельник и Мельничиха переглянулись.

– Не знаем, отец, – ответила Мельничиха. – Ни одно из имен, которые мы давали нашим детям, не принесло им долгой жизни и счастья.

– Имена тут не при чем, – строго сказал брат Мартин. – Все в воле Единого. Совершали ли вы в церкви таинство очищения?

Мельник и Мельничиха закивали.

– Тогда примите волю Господа. Возможно, он пожелал, чтобы вы взрастили именно этого ребенка, а ваши дети ныне обретаются ангелами в чертогах Его и будут приходить в снах к этой девочке, чтобы играть с ней.

– Мы будем рады, если вы назовете ребенка, святой отец, – сказал Мельник. – Что может служить лучшей защитой и благословением, нежели имя, данное служителем Господа?

– Я буду рад, – признался брат Мартин. – Если вы сами того хотите. Мне всегда нравилось имя Лоретта. Святая Лоретта одолела армию демонов на полях Льехенгарда. Я бы хотел, чтобы наша Лоретта стала победительницей.

Мельник и Мельничиха растили Лоретту до тех пор, пока ей не исполнилось шесть лет. Очень скоро они поняли, что брат Мартин (возможно, ненамеренно) обманул их: назвать Лоретточку спокойной было все равно что назвать холодным огонь или безопасным – Тусклое море. Лишь только научившись ходить и говорить, Лоретта начала доставлять неприятности. Она приставала к русалкам, когда они купались под мельничным колесом, и таскала для них мыло из запасов Мельничихи. Она разводила долгие беседы с водяным и играла с ним прятки, а устрашающий Черный Пес, который то появлялся, то исчезал и которого боялась даже Мельничиха, резвился с Лореттой будто ручной котенок.

Когда Лоретте стукнуло шесть, Мельник и Мельничиха решили, что пора бы ей начать отрабатывать свое содержание, но дитя обнаружило фантастическую строптивость и лень; дитя решительно взбунтовалось. Бунт пошатнул непрочный фундамент мельницы; хрупкое сооружение готово было уже рухнуть, когда несчастные приемные родители утратили терпение и всякое желание терпеть и вернули дитя в монастырь.