Читаем Вопрос мифологии онлайн бесплатно

Нет, никаких островов, никаких миров, кроме этого мира, нет. Так почему мы готовы из теплых квартир бежать в этот звездный бред? Так почему же мы ищем в придуманных сказках истин извечных след? Как мы могли поверить в тот горький и светлый мир, которого нет? Как мы посмели видеть тот горький и светлый мир, которого нет? Как мы сумели вспомнить тот горький и светлый мир, которого нет?.. (Ниенна, "Мир, которого нет")

Создание собственной мифологии - занятие, весьма популярное в ХХ веке. Но мало кому из современных мифотворцев удалось сотворить миф, с которым, в котором и ради которого можно жить, миф, который делал бы жизнь worth living (что, в конечном счете, является целью мифа). Какие дивные, изысканные, утонченные здания возводят модернисты, вооруженные новейшими теориями и художественными приемами, на почве многовековой традиции - чуть ли не от самых шумеров! И как легко эти сооружения рассыпаются прахом, стоит лишь автору покинуть башню из слоновой кости и выйти в суровый мир! Лишь угрюмый Замок Кафки высится нерушимо - но стоило ли трудa творить этот миф, который в лучшем случае делает жизнь worth dying? Но можно ли удивляться, что их попытки оказались тщетны? Разве может создать миф тот, у кого нет ни Бога, ни даже богов, человек, не знающий никого выше себя, ничего выше собственного жалкого разума, вечно терпящего сокрушительное поражение в войне с Бессознательным? Умер Бог. Еще раньше умерли боги.

Разуму не на что опереться, ибо абсолюта нет. И властвует Хаос. "Нет ничего. Все только сон. Бог, человек, вселенная, солнце, луна, россыпи звезд - все это сон, только сон. Их нет. Нет ничего, кроме пустоты и тебя... Но ты - это тоже не ты. Нет тела твоего, нет крови твоей, нет костей твоих - есть только мысль". (Марк Твен, "Таинственный незнакомец"). Мифология - это не религия. Это всего лишь рассказы о Том, или о тех, о ком религия уже сказала, что они существуют. Религия говорит, что небо и землю сотворил Господь, а мифология рассказывает, как это было. А потому для человека неверующего создать мифологию - все равно, что вытащить себя из болота за волосы - а это, как известно, пока что удалось одному лишь барону Мюнхгаузену. Основное, первое условие мифа - что в него в е р я т. Пусть с оговоркой, пусть с оглядкой, со множеством толкований и перетолкований - но верят. Когда в миф перестают верить, он становится сказкой, литературным произведением, не более. Это не значит, что литературное произведение не может стать мифом, - но для этого нужен Дон-Кихот, способный поверить в великанов величиной с башню (нужно заметить, что Дон-Кихоты встречаются не так уж редко). Миф создается от избытка, а не от недостатка. Это творение юности, у которой всего много, так что через край льется - юности человечества или человека. Человеку старому, опустошенному, разочарованному мифа не создать; не создать его и умирающей, худосочной культуре, не способной творить и живущей лишь передразниваньем творцов или эксплуатацией своего больного воображения. Миф - не опора, миф - игра: "Искусство не может быть жертвой, ибо она уже совершилась, не может быть искуплением, ибо мир вместе с художником уже искуплен, - что же остается? Радостное богообщение, как бы игра отца с детьми, жмурки и прятки духа!" (О. Мандельштам, "Скрябин и христианство").

Мифология Толкиена - именно такая игра. JRRT, при всем своем университетском образовании, был человек простой и то, что снобы называют "ограниченный". Из современной литературы он предпочитал фантастику, детективы и сказки, - а современная литература для него начиналась с Шекспира (включительно). Так что профессор прозябал в счастливом неведении о существовании модернизма, сюрреализма, футуризма и прочих "измов". Все эти слухи насчет того, что Бог будто бы умер, профессор, конечно, слышал, но всерьез не принимал. Он был ревностным католиком, и догматы католической церкви для него были такой же бесспорной истиной, как дыажды два - четыре. Так что в мифе как оправдании бытия мира и собственного бытия Толкиен не нуждался. Его задача была значительно проще. Через 35 лет после того, как JRRT начал составлять первый вариант своей мифологии, он писал в одном и своих писем: "I was from my early days grieved by the poverty of my own beloved country: it had no stories of its own (bound up with its tongue and soil), not of the quality that I sought, and found (as an ingredient) in legends of other lands. There was Greek, and Celtic, and Romance, Germanic, Scandinavian, and Finnish (which greatly affected me); but nothing English, save impoverished chap-book stuff". Просто создать английскую мифологию: ведь есть же греческая и скандинавская, так почему бы не быть английской? И он решил создать мифологию.

Но что значит "создать мифологию"? Сочинить? Миф - это то, во что верят, иначе он не миф. Но как можно верить в то, что ты сам же и сочинил? Только в одном случае: если ты не "сочинял", а угадывал. Но об этом позднее.

В начале было слово. И даже не одно, а целый язык. И даже не один: сначала было два языка, родственных, но далеких - приблизительно как немецкий и латынь. А между ними - историческая грамматика - дивная вещь! Какие передвижения согласных! А перегласовки - ах, какие там перегласовки! А что говорить об ассимиляциях? Это надо видеть... нет! Это надо слышать! А потом еще один язык, тоже, разумеется, родственный. И еще один. И еще... Но это было потом. А пока - язык ведь сам по себе не живет. Если есть язык, значит, есть народ, говорящий на этом языке. Народ есть - эльфы. Точнее, не народ, а раса, а народы разные, и разные языки. А у каждого народа есть мифология, история, легенды, сказки, песни - то, из чего язык и создается...

Первоначальный вариант мифологии - "The Book of Lost Tales" - была задумана как своего рода эльфийская "Младшая Эдда" - полное собрание эльфийских мифов и преданий, от сотворения мира до конца света. Все события, о которых в ней говорится, происходили в далеком прошлом, в некое "мифологическое время". Эта история облечена рамкой: некий человек, по имени Эриол ("thus did the people of isle [Tol Eressea] after call him, but of his former names the story nowhere tells") достиг берегов Тол Эрессеа, и живущие там эльфы рассказывают ему предания Предначальной эпохи (тогда, впрочем, еще не Предначальной - других эпох пока не существует). Поведали ему и пророчества о будущем конце света [1]. Но и сам Эриол включается в историю эльфов - видимо, последний ее этап: во время его пребывания на Тол Эрессеа (и, в одном из вариантов, по его совету) эльфы решают начать Великий поход, Faring Forth, хотя время еще не приспело. Они призвали на помощь китов, те снова (в который раз!) отбуксировали остров к берегам Широких земель, эльфы высадили десант и начали войну; но люди встали на сторону Мелько [2], и эльфы потерпели поражение. Многие погибли; оставшиеся в живых faded ("истаяли"?) А остров Тол Эрессеа люди назвали Британией - вот как эльфийская мифология оказалась связана с Англией.

Надо сказать, что BLT кишит всем тем, от чего профессор так пылко открещивался 30 лет спустя, в статье "О волшебных сказках", уверяя, что всего этого он "терпеть не мог, когда был мальчишкой" - крохотные эльфы, изобилие английских аналогов уменьшительно-ласкательных суффиксов, и т.д., и т.п. BLT - это книга сказок, и начинается она так:

"Now it happened on a certain time that a traveller from far countries, a man of great curiosity, was by desire of strange lands and thе ways and dwellings of unaccustomed folk brought in a ship as far west even as the Lonely Island, Tol Eressea in the fairy speech..."

Он приходит в главный город этого острова, и в одном тихом переулочке "his eye was arrested by a tiny dwelling whose many small windows were curtained snugly, yet only so that a most warm and delicious light, as of hearts content within, looked forth. Then his heart yearned for kind company, and the desire for wayfaring died in him - and impelled by a great longing he turned aside at this cottage door, and knocking asked one who came and opened what might be the name of this house and who dwelt therein. And it was said to him that this was Mar Vanwa Tyalieva, or the Cottage of Lost Play, and at the name he wondered greatly. There dwelt within, 'twas said, Lindo and Vaire who had built it many years ago, and with them were no few of their folk and friends and children. And at that he wondered more than before, seeing the size of the cottage; but he that opened to him, perceiving his mind, said: "Small is the dwelling, but smaller still are they that dwell here - for all that enter must be very small indeed, or of their own good wish become as very little folk even as they stand upon the threshold". В Мар Ванва Тьялиева живут в основном дети - и эльфы, и люди. И в доме этом есть комната, где зимой и летом пылает огонь в Очаге сказок. И вся величественная эпопея, известная нам под названием "Сильмариллион", впервые возникает на устах сменяющих друг друга рассказчиков: хозяев дома Линдо и Вайре; ворчливого и занудливого филолога Румиля (того самого, который изобрел первые письмена); привратника Ильфиниола-Детское сердечко - он самый старый из живущих в том доме, но всегда весел как дитя; владычицы острова Мериль-и-Туринкви; и даже маленькой девочки Веанне (она рассказывает историю Берена и Тинувиэль). Правда, BLT еще трудно назвать величественной эпопеей. Отрывки из первой главы, процитированные выше, дают представление о тоне повествования. В некоторых местах оно становится торжественнее, но все же общее настроение "сказки на сон грядущий" сохраняется. Книга явно была рассчитана (если вообще была рассчитана на кого-то) на детей - вместе с историей Турина Турамбара, и с падением Гондолина (кстати, одно из первых преданий), и со всем прочим. Во всяком случае, написана она именно так, как пишут для детей люди, у которых своих детей нет.

Основная особенность мифологии этого периода - ее близость к "фольклорной", исконной мифологии. Ей свойственна яркая, цветистая, варварская фантазия и безыскуственность. Боги, несмотря на свое "ангельское" происхождение, простодушны и ребячливы, как и все языческие боги. Мудрый Ауле, который "любил нолдоров больше всех эльфов", после их бегства из Валинора ожесточился против них, "for he deemed them ingrate in that they had bidden him no farewell" - ушли и даже не попрощались, такие-сякие! "Speak not, said he, the name of the Noldoli to me no more". Вот уж, действительно, "strange is to tell"! Лориен не позволял сорвать последний цветок Серебряного Древа, "being enamoured of its loveliness and lusting to see it grow mightier than the fruit of the noon", и дело кончилось тем, что цветок оборвался и упал наземь - вот откуда на Луне пятна. Что уж говорить о Тулкасе, который так и останется похож на скандинавского Тора: "Сила есть - ума не надо"! А история о том, как Мелько забрался на небо по гигантской сосне (кстати, он и теперь там сидит)! Она вполне под стать истории о том, как Тор ловил на удочку Мирового Змея ("Старшая Эдда", "Песнь о Хюмире").

В Валиноре, кроме светлых богов, живет еще вояка Макар со своей сестрицей Меассе: в его жилище "fought the vassals of Makar clad in armour, and a clash there was and a shouting and a braying of trumpets, but Measse fared among the warriors and egged them to more blows, or revived the fainting with strong wine that they might battle still; and her arms were reddened to the elbow dabbling in that welter". Бррр!