Читаем « 13 СКАЗОК ПРО ЛЮБОВЬ» онлайн бесплатно
Глава 1.
Глава 2.
Глава 3.
Глава 4.
Глава 5.
Глава 6.
Глава 7.
Глава 8.
Глава 9.
Глава 10.
Глава 11.
Глава 12.
Глава 13.
Почему именно про любовь? Наверное, потому что если ты что-то делаешь с улыбкой на
лице, или плачешь, над словами, которые написал, то наверняка Она здесь, рядом. Ее
присутствие не может оставлять безразличным.
Многое, почти все, что есть в этой книге, нашептала Она, и было бы несправедливо
умолчать о таком соавторстве, которым, я, кстати, очень дорожу.
Здесь даже еще понятнее вышло, чем с Любовью. Можно было бы придумать пару-тройку
заковыристых предложений о важности сказки еще с тех времен, как неандертальцы с
ужасом поняли, что они превращаются в людей, но об этом чуть позже.
Идею про сказкосочинительство подал мне самый уважаемый преподаватель
университета, в котором я в свое время училась. Ознакомившись с моей очередной
попыткой написать что-то “научное”, он долго молчал, видно подбирая подходящее
определение, и в конце концов вынес свой вердикт — “эмоциональная популярщина”.
Преподаватель был непререкаемым авторитетом, я прислушалась к его словам и начала
писать сказки.
Они получались совершенно разные — иногда про меня, иногда про окружающий мир, а
иногда и вовсе были похожи на отголоски еще не родившихся или уже не существующих
миров. Но независимо от содержания, написанные сказки самым волшебным образом
проявлялись в реальности. И это не приукрашенная метафора высокого слога, и не
рекламная акция моего любимого психотерапевтического метода, а самая что ни на есть
адекватная действительность. Не берусь в подробностях описывать механизм, но стоит
написать хорошую сказку на волнующую в данный момент тему, как невидимый ключик
отпирает невидимые двери, и открывается новый ранее не замеченный вариант решения
проблемы. Либо, подобно Чеширскому коту, проблема постепенно тускнеет и сама собой
исчезает.
Звучит довольно просто. Но пусть эта видимая простота не обольщает читателя. Написать
хорошую сказку, или другими словами быть честным с самим собой — стоит большого
мужества и под силу только самым отважным первопроходцам своих душ.
Темы сказок этой книги довольно просты — любовь, ответственность, смелость, вера, поиск смысла жизни. Извечные вопросы, первопричины многих тонн печатных трактатов, из которых получился бы вполне приличный необитаемый остров, додумайся кто-то
ссыпать их посреди океана. Но даже сидя на этом острове изреченных истин, люди все
равно будут задавать себе и другим еще много вопросов:
Во что мы начинаем верить, когда перестаем верить, что умеем летать?
Как из смелых и мудрых детей получаются нудные взрослые с кучей комплексов?
Откуда берется любовь, и что с нею делать потом?
Почему люди бывают жадными?
Почему помнят одно и забывают другое?
Можно ли сгонять в прошлое и невредимым вернуться обратно?
Что случается, когда мы умираем?
Как устроен мир?
Интересно, что с возрастом, интересующие нас вопросы по сути не меняются, но задаются
уже с легким налетом отчаяния и сильной примесью недоверия к себе и миру вообще. А к
старости тон вопрошающего снова приобретает детскую наивность, игнорируя сам факт
существования мудрости и зрелости. Ну ее, эту осознанность — сладостное старческое
забытье куда приятнее. И так по кругу. Какие спирали развития?! Выдумки
эксцентричных философов, да и только…
Но ваш покорный слуга исповедует другую религию. Я верю, что мы все же отличаемся
от цирковых лошадей, и выход есть, куда бы он ни вел. Поэтому будем считать, что наш
путь состоит не из шагов, а из ступенек, которых у каждого свое неисчислимое
множество, а в этой книге — всего тринадцать. Здесь число тринадцать не имеет ничего
общего с черными кошками и разбитыми зеркалами, оно — символ прорыва из
замкнутого круга двенадцати детских лет, дважды двенадцати часовых суток, двенадцати
месяцев календаря. Двенадцать ступенек обычной жизни, и тринадцатая — волшебная, новая!
Для удобства восприятия материала глав тоже тринадцать. Каждая — независимый
фрагмент, но главы выстроены по темам так, что начало посвящено детству, и присущим
ему вопросам, середина затрагивает темы юности и зрелости, конец — соответственно
старость. Последняя глава — вне возраста и тем. Волшебная ступенька описанию не
поддается!
— Трах-тибидох-тибидах! — старик Хоттабыч произнес волшебные слова и в недоумении
уставился на экран телевизора, где вот уже полчаса без остановки крутили рекламу.
— Трах-тибидох-тибидах! —закричал он, грозя костлявым кулаком телевизору, но
никаких изменений не произошло.
“Надо идти на курсы повышения квалификации, что-то я совсем сдал” — подумал он, нервно расхаживая взад-вперед. Мало того, что в этом унылом мире не было таких
удобных и комфортных вещей как ковры самолеты, сапоги скороходы, скатерти-
самобранки, так еще и поговорить оказалось не с кем. Все намертво прикованы к этим
гипнотическим ящикам! Наверняка в каждом из них сидит невидимый факир и играет на
неслышной флейте! А как Хоттабыч сюда попал! Стыдно сказать — перепутал интонацию
второго слога заклинания, и вместо того, чтобы греть старые кости под тремя солнцами
соседнего мира, приходилось нервничать в этом.
Пока он так размышлял, перед телевизором возник мальчишка и совершенно не обращая
внимания на него, самого Хоттабыча, стал менять в ящике картинки, тыкая пальцем в
маленькую черную коробочку. Наконец, мальчишка успокоился, забрался с ногами в
кресло, и уставился в мигающее окно ящика.
От обиды Хоттабыч чуть не проглотил собственный язык. У него на глазах кто-то смог
справиться с этим сумасшедшим ящиком! Вдобавок этот кто-то его еще и не заметил!
Но делать нечего — выбраться отсюда он все равно не мог. Старик сел по-турецки на полу
рядом с креслом мальчика и тоже стал смотреть на мелькающие картинки. Вот те на!
Картинки рассказывали обычную историю его волшебного мира — одну из тех, что
каждый мало-мальски общительный джин выпалит вам с дюжину за раз. А здесь почему-
то их называли сказками. Хоттабыч попробовал слово на вкус. А что, неплохо... Он
цокнул языком — история-то выходила занимательной. И скоро он уже забыл о том, что
вообще собирался лететь в другое место.
Так они и сидели, старый Хоттабыч и маленький укротитель гипнотического ящика, совершенно не замечая друг друга, но оба одинаково увлеченные мелькающими
картинками.
Когда мы были маленькими, весь остальной мир был большим. В нем было предостаточно
места для добрых и злых волшебников, для чудес на любой случай жизни и время года, для прекрасных принцесс и их отважных принцев, для смешных гномов и говорящих на
вполне понятном языке лесных зверей.
В этом мире для его маленьких обитателей не было ничего странного и невозможного.
Там можно было легко отыскать лекарство от старости для любимых родителей. Сегодня
быть Красной Шапочкой, а завтра — Снежной Королевой. Можно было задавать всем
вопросы и дорисовывать в книжках свои картинки. Большие бабушкины шкафы
превращались в непознанные царства, а мамины любимые платья — в ворох пестрых
лент. Никакого труда не составляло делать другим подарки — достаточно было найти
листик яркой бумаги и завернуть в него будильник, папину книжку, кепку старшего брата
и торжественно вручить это другу. Там все без исключения умели летать, а падать было
нестрашно, и даже почетно, ибо в той стране шрамы на коленях служили украшением их
носителей!
Но по мере того, как маленькие волшебники вырастали из своих штанов, они
одновременно забывали это магическое искусство. Может быть виной тому были лишние
килограммы — взрослому телу уже не оторваться от земли, не взлететь. А может — горы
заумных учебников? Согласитеcь, придавленным знаниями волшебникам некогда думать
о чудесах.
Шли годы, взрослый мир все глубже и глубже впускал щупальца в немногие оставшиеся
островки свободы. Родители одну за другой развенчали веру в деда Мороза, в подарки и в
собственное бессмертие. “Представляете, — говорили они гостям, предполагая, что их
ребенок крепко уснул,— наша Машенька еще верит в то, что у кукол за ночь отрастают
волосы!” А в это время Машенька лежала в кровати и под оглушительный хохот гостей
долго думала о маминых словах. Конечно же, она никому больше не расскажет о своих
куклах и высмеет каждого, кто будет приставать к ней с подобными глупостями!
Променяв волшебный мир на три ключевые программы “получить образование”,
“заработать деньги”, “завести семью”, новоиспеченный член общества торжественно
превращается в робота с широким спектром эмоциональных реакций. Можно, конечно, стать условно счастливым и так, достигнуть навязанного СМИ успеха. Но иногда
общество во главе с его наместниками-родителями упустит там, не доглядит здесь, прошляпит еще где-нибудь и вырастает чудак, умудряющийся протащить свой
волшебный мир во взрослое состояние. Он непохож на других, улыбается невпопад, рассеяно проходит в миллиметре от промчавшегося мимо автомобиля, путает имена
президентов, но помнит цвет глаз всех встреченных им людей. “Спустись на землю!”—
только и слышит он возгласы отовсюду. “Зачем?”— чудак в удивлении останавливается
посреди нереально зеленого весеннего парка с яркими глазами желтых одуванчиков, —
“Мне и здесь хорошо”.
Так и появляются в нашем мире сказочники. И необязательно для этого становиться
писателем — достаточно просто иметь смелость жить сказку, не обращая внимания на
докучливые замечания о том, что, дескать, существует одна на всех реальность, и
желательно не пристраивать сбоку свой собственный мир, а то сильно сбивает с толку.
Роберт Антон Уилсон, один из самых смелых и неоднозначных писателей нашего
времени, в предисловии к “Квантовой Психологии”( Уилсон Р.А. Квантовая психология,
"ЯНУС", К., 1998. ) которого встречаются отзывы, начиная от “заблуждающийся злобный
фанатик” до “достоин Нобелевской премии за РАЗУМНОСТЬ” (вероятно, тоже человек-
чудак, сказочник, результат недосмотра системы трафаретизации граждан), обращает
внимание читателей на следующую статистическую информацию:
Данные сведения Уилсон резюмирует такими словами:
И действительно, если есть шанс найти “иллюзии” себе по душе, поверить в них и
прожить долгую и счастливую жизнь, то почему бы этого ни сделать? Казалось бы, риторический вопрос, но ответ на него довольно прозаический: ну не может человек, обвешавшись тремя работами, семьей, множественными регалиями достойного/падшего
члена общества, и растущими в геометрической прогрессии планами, как бы взвалить на
себя еще побольше суеты, вспомнить, как Иван Царевич справлялся с вопросом нехватки
времени, а Царевна Лягушка — с комплексом неполноценности. Не под силу активному
участнику современной жизни сесть и задуматься над механизмом работы волшебной
палочки, а представить, что три сокровенных желания могут взять и с бухты-барахты
исполниться — совсем страшно.
Вот и чураются люди сказочников, их волшебных историй, а вместе с ними и
