Читаем Брак по-эмигрантски онлайн бесплатно

Annotation

Трагикомические злоключения эмигрантки, пытающейся найти спутника жизни в современном Нью-Йорке.

Роман, который был удостоен «Золотого Остапа», высшей российской международной национальной премии в жанре юмора и сатиры в номинация «Безграничный юмор». Перед вами рассказ об отчаянной попытке эмигрантки из России сохранить себя в чужой стране и найти свою «половинку», в которой воплотился бы романтический идеал счастья и любви. С великолепным юмором Анна Левина описывает все перипетии взаимоотношений с потенциальными женихами, многочисленные неудачи героини и мучительные разочарования, подстерегающие ее на каждом шагу. Вожделенный брак с казалось бы «золотым» человеком заканчивается полнейшим крахом, а «несгибаемой», умной и ироничной женщине приходится столкнуться с безумием и ужасом бракоразводного процесса.

Летом 2003 года роман удостоен «Золотого Остапа», высшей российской международной национальной премии в жанре юмора и сатиры, номинация «Безграничный юмор».

В 2000 году по сценарию в основе которой лежит эта повесть начал сниматься сериал «П.М.Ж.», повествующий о жизни русской эмиграции в США. В съемках приняли участие многие непрофессиональные исполнители и бывшие советские актеры-эмигранты. Планировалось 16 серий, но снято всего 2. Премьера пилотных серий состоялась в ноябре 2001 года на телеканале ОРТ.

Анна Левина

Слова признательности от автора:

КНИГА ПЕРВАЯ ПРИХОДИТЕ СВАТАТЬСЯ!

ВСТУПЛЕНИЕ

ЭМИК

АРКАДИЙ

STIVEN

ВИТЯ

MARTIN

ГРИША

АННА

ПРОФЕССОР

ВОЛОДЯ

МИШИ

ЯША или А ВЫ ПОЧЁМ?

ЭПИЛОГ

КНИГА ВТОРАЯ  БРАК ПО-ЭМИГРАНТСКИ

ПРОЛОГ

Часть I. ОНА И ОН

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

Часть II. Он + Она = Семья

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

Часть III ОНИ

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ДОЧКА

МАМА

ЭПИЛОГ

МАМА

ДОЧКА

МАМА

notes

1

2

3

4

5

Анна Левина

БРАК ПО-ЭМИГРАНТСКИ

Слова признательности от автора:

Посвящается маме и дочке от дочки и мамы

Много людей внесли свой вклад в создание этой книги. Я благодарна моему мужу Саше, который очень помогал и поддерживал меня во всем. Он никогда не жаловался, если дома не было обеда, или когда я так погружалась в свое прошлое, которое описывала, что забывала о настоящем. Его любовь защищает меня от всех бед. Моей маме, Лие Свердловой, терпеливо сносившей все мои любовные перипетии, замужества и разводы. Моей дочке Яне — за ее чувство юмора, за любовь и веру в меня. Моему первому редактору газеты «Новое Русское Слово» Людмиле Шаковой, которая дала мне путевку в жизнь и самая первая опубликовала роман «Брак по-эмигрантски» на страницах газеты. Моему первому и единственному в Америке издателю Игорю Ефимову, — за то, что он воплотил в жизнь мою мечту, и мои книги увидели свет. Издательству «Фолио», позволившему читателю по другую сторону океана узнать, как мы, эмигранты, живем вдали от Родины. Моим друзьям в России и Америке, которые щедро дарили мне свою любовь. Без вашей помощи, дорогие мои, выход в свет этой книги вряд ли был бы возможен.

Все имена и фамилии в этой книге вымышлены. Описанные события никогда не происходили в действительности. Любое сходство с реальными людьми и обстоятельствами — всего лишь мистическое совпадение.

КНИГА ПЕРВАЯ ПРИХОДИТЕ СВАТАТЬСЯ!

повесть в рассказах

ВСТУПЛЕНИЕ

Знакомиться можно по-разному.

Можно написать в газету, можно позвонить по объявлению, можно обратиться к свахе или терпеливо ждать, пока кто-то из родных и знакомых даст твой номер телефона очередному неженатому «жениху». Рокфеллера как-то спросили, как он стал «Рокфеллером». Он ответил: «Я всегда использовал сто шансов их ста». Это и мой девиз. Поэтому я встречаюсь со всеми.

Все нью-йоркские женихи делятся на две категории: воспитанные и невоспитанные.

Невоспитанный жених сразу после «здрасьте» спрашивает адрес и хочет придти в гости. Моя подруга Софа называет это «снять комиссионный сбор». Придя в дом, невоспитанный жених ведет себя так, как будто пришёл по обмену. «Можно посмотреть вашу квартиру? Интересная планировка, ливинг у вас большой, а окна куда? Можно заглянуть в спальню? Чудесная комната!» и так далее. Потом он садится прямо к столу и ждёт, чтоб его угощали, иногда подначивая: «Ну, сейчас посмотрим, какая вы хозяйка!» Некоторые не ждут приглашения, а со словами: «Страшно как пить хочется!» — сами открывают холодильник и ни в чём себе не отказывают.

Я этого не люблю. И не потому, что мне жалко стакана чаю. Просто, когда человек уже вошёл в дом, расстаться с ним не так-то легко, а иногда очень хочется, и желательно побыстрее. Кроме того, пустая квартира и уютная спальня располагают и воодушевляют на подвиги.

Сопротивление воспринимается как личное оскорбление, и дальше становится небезопасно. Казалось бы, как всё просто: не нравится — не зови. Но не тут-то было. Как бы ты ни старалась и ни изворачивалась, если мужчина поставил себе цель придти в гости, он сделает так, как хочет. Не верите? Читайте дальше, убедитесь сами!

Воспитанные женихи бывают скупые и очень скупые. Очень скупой, но воспитанный жених будет мотать тебя по улицам в любую погоду, якобы гулять, до тех пор, пока, замёршая и усталая, ты не позовёшь его в гости, а дальше всё будет так, как я только что описала.

Воспитанный и просто скупой жених ведет в «Эль Греко», на Шипсхед Бей, в зеркальную стекляшку, похожую на санаторную столовку. Столики напоминают купе, а вокзальная обстановка вокруг начисто отбивает аппетит, поэтому риск потратить больше, чем пять-шесть долларов, невелик. Сопротивляться бесполезно. Я пробовала:

— Куда мы едем?

— На Шипсхед Бей.

— В «Эль Греко»?

— Да.

— Я не люблю это место.

— Вас что, там знают?

— Нет, просто я его не люблю.

— А что вы любите, Брайтон?

Кинуть камень в Брайтон — признак хорошего тона среди бывших ленинградцев и москвичей:

— Ненавижу Брайтон, там эти русские всё заполонили!

— А что, чёрные лучше?

— Вы из Одессы?

— Нет, я из Ленинграда.

— Как это можно быть из Ленинграда и любить Брайтон!

— Очень просто, мне всё там нравится!

С оскорблённым лицом «жених» разворачивается, мы едем на Брайтон, проезжаем из одного конца Брайтон Авеню в другой, опять разворачиваемся, «жених» восклицает: «Парковки нет!» — и мы возвращаемся на Шипсхед Бей, в «Эль Греко».

Скупой жених с претензией на тонкий вкус везёт в Гринвидж виллидж и ведёт куда-то вниз, в подвал, в какие-то скамейки, где люди непонятного пола и происхождения ни с того ни с сего громко смеются, вокруг какофония, якобы музыка, все ходят, выходят, дико накурено и вообще непонятно, что происходит. Потолкавшись там с видом знатока часа полтора-два и выкурив пачку самых дешёвых слабеньких сигарет «Carlton», «жених» отвозит тебя домой с таким видом, будто только теперь ты узнала, что такое настоящая Америка, и только благодаря ему.

Иногда знакомство начинается с фразы: «Сегодня после обеда у мамы я сел на диету. Решил три дня ничего не кушать. Куда пойдём?» «В Сипорт», в таких случая отвечаю я, и мы весь вечер любуемся на кораблики.

У меня своя диета — я после двух часов дня не ем. Стакан чаю, яблоко, кусок арбуза — вот всё, что я могу себе позволить. Но это моя тайна, собственно, о ней меня никто и не спрашивает, а так, на всякий случай, вдруг у меня волчий аппетит к вечеру, сразу же дают понять, что наши женские фокусы «поесть на халяву» давно известны и дураков нет.

У меня был один приятель, который очень хотел встретить ту, о которой давно мечтал, поэтому встречался часто и со многими. «Слушай, — говорил он мне, — ты как друг можешь объяснить, почему они все приходят на свидание голодными? Ведь мы ещё не знакомы, а я уже должен её кормить!»

Я знаю, о чём вы сейчас подумали: «Интересно, а что ей надо?» Но тут я даю возможность полёту вашей фантазии. Давать рецепты, как жить, я не могу. И, наверное, никто не может, поскольку «что такое счастье — это каждый понимает по-своему», — как сказал Аркадий Гайдар, и это своё каждый должен найти сам. Итак, что мне НЕ надо…

Из разговоров…

— Знаете, я парикмахер, а где вы стрижетесь?

— У меня есть свой мастер около дома.

— И сколько же он с вас берёт, этот ваш мастер?

— Двадцать один доллар.

— Господи, да что тут у вас на голове стричь за двадцать один доллар? У вас волос-то почти что нет! Приходите ко мне, и я вам, как близкой знакомой, сделаю всё то же самое за десять долларов!

— Спасибо, не приду.

ЭМИК

Мой ровесник, в Америке шестнадцать лет, программист. Я тоже программист, и к моменту знакомства жила в Нью-Йорке полтора года, из которых на своей первой работе успела отработать только полгода. Как у большинства вновь прибывших, вся мебель в квартире была со свалки. Разница от прожиточного велферного уровня жизни, к которому мы с дочкой за первый год в Америке так привыкли до программисткой зарплаты, ушла на кондиционер и скромный недельный отдых во Флориде. Утром, по дороге в Манхэттен, я, ликуя от счастья, незаметно щипала себя за руку и спрашивала: «Господи, неужели это я, программист, иду на работу?» А вечером, с головной болью до тошноты, засыпая в метро, только опустившись на сидение, просыпаясь в холодном поту от ужаса, что я проехала свою остановку: «Господи, — скулила я внутренним голосом, — неужели у всех программистов так болит голова? Через глаза, обручем в виски, а оттуда в затылок и шею!» И хочется только спать, спать, и вдруг так ясно, как молния: «Я знаю, где ошибка! Моя программа работать не будет!» И сна как не бывало, и только скорей бы завтра, чтоб всё исправить! «О Господи, как же это я раньше не заметила!» а в голове крутиться: «Если это так, то будет так, а если не так, то…», и вдруг замечаешь, что смотришь на кого-то в упор, и человек уже нервничает. «А где это я? Ну вот, опять проехала…»

Итак, жених. С ним много общего, он тоже программист.

— Аллё, здравствуйте, меня зовут Эмик, я от Евы.

— Здравствуйте, меня предупредили.

— Давайте встретимся.

— С удовольствием, где и когда?

— Называйте адрес, я к вам приеду.

Пауза. Я уныло молчу.

— Аллё?

— Я слушаю.

— Называйте адрес, я к вам приеду.

— Может быть, встретимся, так сказать, на нейтральной территории?

— И что будем делать?

— Давайте сходим в кино.

Пауза. Теперь уже загрустил Эмик.

— Аллё?

— В кино?

— В кино.

Пауза.

— Аллё?

— Называйте адрес, я за вами зайду.

— И мы сразу же уйдем, ладно?

— Конечно, уйдем, называйте адрес!

— Вы меня извините, но право же, так лучше в первый раз.

— Называйте адрес, мы договорились!

С досадой выдавливаю из себя адрес, бросаю трубку, одеваюсь быстро, как на пожар, хватаю полушубок в руки, стою у порога. Звонок. Открываю дверь. Со словами: «Ну, у вас и топят!» — Эмик заходит в квартиру, молниеносно снимает пальто, проходит в комнату и садится прямо за стол. Я остаюсь у порога с полушубком в руках.

— Ну что вы стоите? — говорит он мне. — Проходите, садитесь, давайте поговорим. Да повесьте свой полушубок, что вы его держите?

— А кино? — безнадёжно спрашиваю я.

— Успеем в кино! Сначала чаю, потом кино. Чай будем пить?

— Будем, — киваю я, вешаю полушубок и покорно иду на кухню ставить чайник.

Пока пили чай, я подробно отвечаю на все вопросы, которых было, наверное, сто или больше: за чаем Эмик просидел часа два. Выспросив у меня всё, что можно, Эмик посмотрел на часы и протянул:

— Да-а, в кино уже поздно.

Помолчали минуты две, и я решила заполнить паузу:

— Простите, Эмик, а откуда вы приехали? — спросила я, хотя мне это совершенно безразлично, ну просто надо было о чём-то говорить.

Эмик выскочил из-за стола и вылетел на середину комнаты. Гордо глядя на меня, весь как-то вытянувшись, он произнес:

— Это вы — приехали, а я уже из Нью-Йорка!

Я пожалела, что спросила то, что меня совершенно не волновало.

— Простите ради Бога, я просто так спросила, для завязки разговора, не хотите — не отвечайте!

— Нет уж, я врать не люблю и могу ответить. Я сам из Черновцов, но дружу только с Ленинградом и Москвой. А у вас какой круг? — спросил он, строго глядя на меня.

— Замкнутый, — мрачно отрезала я, чувствуя, что начинаю закипать, и, как говорит моя мама, зловеще замолчала.

Эмик круто развернулся на каблуках и начал гулять по полупустой квартире, рассматривая всё вокруг с таким вниманием, будто он в краеведческом музее.

— А кто это играет? — услышала я из спальни.

— Это дочка, — ответила я, вспомнив, что там стояла на письменном столе маленькая органола.

Эмик мгновенно прибежал обратно в гостиную. Я так и сидела за столом.

— Слушайте, — лихорадочно заблестел глазами Эмик, — у меня есть грандиозная идея. Ведь я только здесь, в Америке, программист, на самом деле я музыкант, и не просто музыкант, а очень хороший, настоящий. У меня, знаете, дома есть прекрасный кабинетный рояль, чудесный инструмент. А недавно я увидел в магазине другой, тоже кабинетный рояль, ну просто прелесть, не удержался, купил, и теперь у меня два кабинетных рояля. Ну зачем мне два? Давайте я продам вам один рояль за три тысячи, а?

— Ну что вы, Эмик, — удивилась я, — у меня нет таких денег!